но он обрел незыблемое спокойствие, какого никогда не знал раньше, и то равнодушие к собственной судьбе, которое одного делает подлецом, а другого, напротив, духовно растит и возвышает.
Да и какая женщина, будь она самым ревностным искателем истины, верит в обещания и угрозы Священного Писания так, как верит в своих собственных детей, и какая женщина не отмахнется от богословия, если на другой чаше весов лежит счастье ее ребенка?