Цитаты из книг автора «Томас Харди»

Внес он также в банк тридцать фунтов для того, чтобы их в ближайшие месяцы переслали Тэсс по ее требованию, и отправил ей письмо в Блекмурскую долину, сообщая о своих распоряжениях. Он надеялся, что этой суммы, а также тех пятидесяти фунтов, которые он ей уже вручил, хватит на первое время; в случае непредвиденных расходов она должна была обратиться к его отцу.

– Я горжусь тем, что я протестантка, – строго сказала она. Тогда Клэр, отчаяние которого переросло в дьявольскую жестокость, заставляющую человека поступать вопреки его принципам, подозвал ее ближе и начал злобно нашептывать ей самые еретические мысли, какие только приходили ему в голову. Он было расхохотался, когда ее простодушное лицо исказилось от ужаса, но смех замер, так как ужас уступил место огорчению и беспокойству за него. – Дорогая Мерси, – сказал он, – вы должны меня простить. Кажется, я схожу с ума.

Ни один пророк не сказал ему – а сам он не был пророком, – что молодая его жена достойна похвал царя Лемуила не меньше, чем всякая другая женщина, питающая такое же отвращение к греху, – ибо не достижение, но стремление служит мерилом истинной нравственности. Кроме того, человек, которого мы разглядываем вблизи, проигрывает, так как нет теней, скрывающих его недостатки, а далекие туманные фигуры вызывают только уважение, и самые недостатки их на расстоянии превращаются в достоинства. Думая о том, что Тэсс оказалась не той, какой он ее себе представлял, он проглядел ее такой, какой она была, и не вспомнил, что не всегда совершенство ценнее всего.

Вопреки всем его попыткам быть независимым в своих суждениях этот передовой человек, полный добрых намерений человек последней четверти века, оставался рабом условностей и обычаев

В эту же ночь женщина, которую он мысленно старался унизить, думала о том, какой замечательный и добрый человек ее муж. Но над обоими нависла тень, гораздо чернее той, какую видел Энджел Клэр, – его собственная ограниченность.

Эта ужасная ирония, продиктованная слепым великодушием, навела Клэра на мысль, до сих пор не приходившую ему в голову: этой женитьбой он окончательно погубил свою карьеру. Правда, лично для себя он мало заботился о карьере, но ради родителей и братьев хотел иметь право на уважение. И теперь, когда он смотрел на свечу, пламя ее как будто говорило, что оно должно светить разумным людям, и ему противно освещать лицо глупца и неудачника.

– В сущности, мы не поссорились, – сказал он, – но у нас произошла размолвка. – Энджел, в ее прошлом нет никакого пятна? Материнский инстинкт подсказал миссис Клэр, какая причина могла скрываться за смятением ее сына. – Она чиста как снег! – ответил он. И знал, что повторит эту ложь, даже если будет осужден за нее на вечную муку.

Да, хотелось бы мне повидать ее, Энджел. Раз она чиста и целомудренна, значит, и хорошо воспитана.

– Мне кажется, более уместно будет по случаю приезда Энджела прочесть тридцать первую главу из притчей, вместо той, какую полагается читать по порядку. – Да, конечно, – отозвалась миссис Клэр. – Слова царя Лемуила. (Главу и стих из Библии она могла процитировать не хуже, чем ее муж.) Дорогой мой сын, твой отец решил прочесть нам главу из притчей, в которой восхваляется добродетельная жена. И нам не нужно напоминать о том, что эти слова относятся к отсутствующей. Да хранит ее господь на всех путях ее!

– Если бы ты описал ее мне. Я уверена, Энджел, что она очень хорошенькая! – О, несомненно! – с жаром воскликнул он, скрывая боль. – И, конечно, не приходится спрашивать о том, чиста ли она и добродетельна? – Да, разумеется, она чиста и добродетельна. – Я как будто вижу ее. В прошлый раз ты говорил, что она прекрасно сложена, что у нее красивые алые губы, ресницы и брови темные, коса толстая, как корабельный канат, а глаза большие, сине-черно-фиолетовые. – Да, мама. – Я ее вижу, как живую. И в такой глуши она вряд ли встречалась когда-нибудь с молодыми людьми другого круга, пока не встретила тебя. – Да, вряд ли. – Ты ее первая любовь? – Конечно.