Цитаты из книг автора «Томас Харди»

Легенда довольно мрачная. Говорят, будто стук этой несуществующей кареты может услышать лишь тот, в чьих жилах течет кровь д’Эрбервиллей, – и для него это является дурным предзнаменованием. Это как-то связано с убийством, совершенным много веков тому назад одним из членов рода д’Эрбервиллей.

Думала она о бедственном положении семьи и себя считала виновницей. Если бы она не вернулась домой, матери и детям, пожалуй, позволили бы остаться здесь, потребовав только, чтобы они вносили арендную плату еженедельно. Однако ее возвращение было немедленно замечено особами влиятельными и высоконравственными; они видели, как она копалась на кладбище, с помощью скребка стараясь привести в порядок детскую могилку, почти сровнявшуюся с землей. Так они узнали, что она вернулась в родной дом; ее мать попрекнули за подобное «потворство греху», та, вспылив, наговорила лишнего, а под конец сказала, что может немедленно отсюда уехать; ее поймали на елове – и вот чем кончилось дело

предъявил требование возчик с большой семьей, а вдова Джоан, ее дочери Тэсс и Лиза Лу, сын Абрэхэм и младшие дети должны были отправиться куда-нибудь в другое место.

Наконец настал канун Благовещения, и весь земледельческий мир был охвачен той особой лихорадкой, которая ежегодно вспыхивает в этот день – день, когда вступают в силу новые договоры, заключенные на Сретение и связывающие батраков на весь год.

Жизнь отца была нужна семье независимо от личных его трудов – в последнем случае его смерть не была бы большой трагедией, – но он был последним из тех троих, с чьей смертью кончался срок аренды дома и участка, на которые давно уже точил зубы сосед-фермер, так как для постоянных его батраков не хватало жилья.

Да, муж и жена Дарбейфилды поменялись местами: умирающая была вне опасности, а слегка прихворнувший – умер

Подошла Лиза Лу. – Он упал, а доктор, который пришел к матери, говорит, что все равно не жилец он был на этом свете, потому что у него сердце заросло жиром.

– Вас беспокоит участь детей – ваших братьев и сестер, – сказал он. – Я о них подумал. У Тэсс сжалось сердце. Он затронул больное место: угадал причину ее тревоги. Она еще более страстно привязалась к детям, с тех пор как вернулась домой.

– Шутник сказал бы, что это точь-в-точь как в раю. Вы – Ева, а я – искуситель, явившийся вам в образе нечистой твари. В бытность мою богословом я неплохо изучил эту сцену из Мильтона. Вот, например:

Неожиданное его появление и нелепый костюм – холщовая блуза со складками, какую носили теперь только самые ветхозаветные крестьяне, – производили впечатление страшного гротеска, и Тэсс стало жутко. Д’Эрбервилль тихо рассмеялся.