Глава 4

В камере было прохладно, но зато богато – две шконки в один ярус. Друг напротив друга. Свой матрац, который Росту впихнули уже в камере, он развернул и уселся на кровати, прижав спину к тёмно-зелёной стене. Не единожды крашенная серая камерная кровать напротив была пустой. Рост впился глазами в её сетку из полос металла и сжал челюсти с такой силой, что почувствовал, как заныли коренные зубы. Жёлтый свет от закрытого светильника под потолком, проходил через решётку, растворялся во мраке и, казалось, не достигал нижней половины комнаты. Окна не было, потому помещение располагалось, скорее всего, в подвале. Ростислава сюда заводили полусогнутым, завернув руки вверх за спиной, из-за чего он не видел пути следования, только пол в тридцати сантиметрах от носа. Но, возможно, ступени тоже промелькнули в восприятии. Он точно уверен не был.

Хотелось пить, но ни раковины, ни отхожего места в камере не было. Стучать в дверь и просить чего-то Рост не хотел. Пока от жажды не умирал, а значит, ещё не время.

Сожалеть о том злосчастном вечере, когда Рост сорвался из дома и ушёл за сигаретами, было поздно. Хотя очень хотелось. Рост застыл и думал, что вдруг за ним на квартиру сейчас приехали те, кого он ждал, а он исчез. Их это должно насторожить. Потому они доложат наверх о проблеме, и его начнут искать. Чтобы, ни дай Бог, сам сдаваться никуда не пошёл. Тогда поднимут службу безопасности. Там, как правило, менты отставные рулят. Начнут пробивать по каналам. Быстро на него выйдут. И что узнают? Что Рост в драке прибил полицейского? Чудненько. А это уже не бабло по счетам подставных фирм разгонять. Как они поведут себя в таком случае?

Наверное, как-то свяжутся. Обрадуются и скажут, чтобы за своё сел, а за общее помалкивал. Хотя вряд ли. Если Роста объявили в федеральный розыск, то и общее обязательно всплывёт. Тогда как они поступят? Не будут же мокрушничать ради денег, понадеялся Рост. Но сам себе тут же ответил, что как раз из-за денег такое чаще и происходит, исключая, конечно, пьяные разборки на бытовой почве. И тут вопрос вышел на новый уровень. Он теперь не под ложечкой сосал о том, какой дорогой сбежать в Таиланд, а бился страхом на сонных артериях, в поисках способа остаться в живых при таком раскладе.

Его усадили на жёсткий пластиковый стул в допросной и сразу пристегнули к столу наручниками, как особо опасного клиента.

– Можно воды? – спросил он конвоира.

– Наверняка, – ответил тот. Не глядя на Роста, сунул ключ от кандалов в нагрудный карман и скрылся за дверью.

Рост проводил его взглядом и потянул длинную цепочку наручников, продетую в скобу на крышке стола, на глаз примеряя, какой она длины.

Минут через пятнадцать в помещение вошла девушка лет тридцати. В теле, но без излишеств. Не то чтобы красавица, но далеко не уродина, или, может, просто без макияжа. Волосы неухоженные, глаза красные, веки чуть припухшие. Взгляд серый, спокойный, даже безразличный. Она бросила папку на стол и поставила перед Ростом пластиковую бутылку с водой. Жестом показала, чтобы тот открыл сам, отошла к видеокамере и нажала какую-то кнопку.

Рост оценивающе посмотрел на девушку и её кроссовки. Узнал те самые, что стояли перед ним на уровне глаз, когда его повалили на пол в квартире при задержании. Ему было непонятно, как себя вести в такой ситуации. В принципе, он много о ней слышал, но находился в ней первый раз.

Согнувшись на бок, чтобы позволила цепочка наручников, он жадно сделал глоток.

– Вам бы больше подошли каблуки. В смысле, туфли на шпильках, – произнёс он машинально, сам не понял, зачем.

Девушка спокойно, словно ничего не заметила, вернулась к столу и села на стул, что стоял по другую сторону от Роста.

– Меня зовут Ионова Надежда Николаевна. Я следователь по вашему делу. Вы являетесь главным подозреваемым, – она сделала ударение на слове «главным», – по делу об убийстве сотрудника полиции, – начала она равнодушным протокольным тоном. – Фиксирование ваших показаний будет вестись, в том числе, и на видеозаписывающее устройство. Вы же не против? – она на секунду замолчала и тут же добавила. – А, впрочем, зачем я спрашиваю.

Рост отчего-то почувствовал, что ему не хватает вдоха. Потом посмотрел в сторону, расцепил губы и несколько раз громко втянул через рот воздух.

– Не надо так волноваться, – спокойно произнесла девушка. – Лучше признайтесь чистосердечно, пока я не предъявила вам все факты, – посоветовала следователь. – Это зачтётся, когда вы станете обвиняемым.

Ростислав потёр сухие ладони, вспомнил кучу наставников из прошлой жизни, которые объяснили ему что «сидит тот, кто признался», тут же подумал, что ему вряд ли удастся отвертеться и продолжил молчать.

Госпожа Ионова неспешно достала из папки фотографии. Несколько. И положила их перед мужчиной.

– Вы узнаёте этого человека? – спросила она тоном училки литературы в старших классах.

Стараясь выглядеть безучастным, Рост посмотрел на фото, и вдруг напрягся. Он ожидал увидеть полицейского. Помнил, что толком не рассмотрел его в темноте вечера. Любой мужчина, которого ему покажут, мог бы за него сойти. Тем более, что униформа всех ровняет и делает похожими.

Но на первой фотографии было лицо девушки в полуанфас. Она смотрела влево и слегка вниз с едва заметным прищуром, что создавал слегка уловимые морщинки в уголке глаза.

Он, конечно, её узнал. Тогда, при свете, в коридоре квартиры Рост достаточно хорошо рассмотрел черты её лица. На второй фотографии, уже в фас, глаза девушки были закрыты, через широкую переносицу прямо к ямочке на правой щеке шёл след спёкшейся крови, а между бровями располагалось чёрное отверстие пулевого входа. На третьем фото снова была она, Лида. Теперь уже в полный рост на полу, в той же одежде, в которой Рост запомнил её при прощании. Она лежала ровно, спокойно, слегка отстранив руки от корпуса и полураскрыв ладони, словно медитировала на йоге.

Рост поймал себя на том, что долго и напряжённо разглядывает фотографии. Он понимал, что следователь это хорошо замечает.

– Вы же сказали, убийство полицейского? – прервал он молчание.

– Полицейского, – спокойно подтвердила следователь. – А убийство полицейского – это пожизненный цик с гвоздями. И могу сказать, что пока я очень мило с вами беседы разговариваю. Потом, если не хочешь по-плохому, по-хорошему будет хуже, я понятно изъясняюсь? – спросила она.

– Я её не убивал, – сказал мужчина, подняв глаза на Надежду Ионову.

– А кого тогда убивал, если не её? – спросила резко следователь.

У Роста перед глазами пронеслась картинка, в которой его кулак врезается в челюсть полицейского.

– Я никого не убивал, – выделяя каждое слово, произнёс он и, не мигая, уставился ей в глаза.

– М-м-м, – кивнула она понимающе и достала из папки ещё три фотографии.

Там были снимки с камер наблюдения. На них Ростислав стоял рядом с Лидой у подъезда, потом входил с ней в дом, и, наконец, выходил оттуда. На снимках значилось время с разницей в двадцать минут между первым и третьим.

– Всевидящее око следит за тобой и требует объяснений, – сказала следователь спокойно и медленно ткнула указательным пальцем во все фото поочерёдно.

Рост выдохнул.

– Я встретил её вечером возле магазина неподалёку. Мы познакомились. Я её проводил и попросил сигарет. Потом ушёл.

– И всё? – спросила Ионова, сложив перед собой руки на стол, и выпрямив спину, как школьница за партой.

Стараясь смотреть ей прямо в глаза, Рост кивнул.

– Курить вредно, не только для себя, но и для окружения, – неспешно продолжила следователь. – В магазине сигарет не купил. Познакомился. Узнал, как зовут, да?

– Лида, – уверенно произнёс Рост, но тут же смягчил свой порыв и добавил, – кажется.

Следователь едва заметно кивнула и не спешила, словно специально нагнетала напряжение.

– А в магазине неподалёку сигарет не было? – повторила вопрос следователь Ионова.

Рост посмотрел по сторонам. Хотя он и был шокирован, но почему-то был уверен, что подозрения в убийстве Лиды легко с себя снимет. Может, потому что действительно этого не делал. Но вот предыдущие события вечера могли стоить ему свободы. А к ним его сейчас намеренно подводили. Интересно, знает ли эта Надежда Ионова про полицейского?

– Я прогуливался вечером, как делаю обычно. Встретил интересную девушку. Мы разговорились, – повторился Рост. – Про сигареты я забыл. Когда проводил её к дому, полез в карман и обнаружил, что сигареты кончились. Спросил у неё. Ну, чтобы не бежать обратно, поздно уже было, – пояснил Рост. – Она сказала, что у неё есть. Мы поднялись в квартиру. Я взял пару пачек и тут же ушёл. Вы же сами видите разницу во времени. Двадцать минут всего.

– Целых, – поправила следователь. – Целых двадцать минут. По оценкам судмедэкспертов, убийство произошло приблизительно в это же время. То, что на видео с камеры, – пояснила девушка.

Рост опустил голову. Подвигал руками в наручниках. Цепь гулко захрустела звеньями по скобе.

– Приблизительно – это не значит точно. – Правда? – спросил он.

Надежда Ионова снова полезла в папку. Достала и положила на стол примятую пулю в зип-пакете.

– Это пуля калибра 6,35. Импортный какой-то пистоль, ну или модификации пистолета самозарядного малогабаритного, сокращённо ПСМ, которая называется Байкал 441, изготовитель «Ижмаш». Ну, вам ли не знать. – Она сделал паузу и не получив ответа продолжила. – Баллистическая экспертиза показала.

– А я тут причём? – Рост удивился и испугался одновременно. – Я в оружии не разбираюсь. Не моё. В руках его не держал. Понятия не имею, как с ним обращаться. Причём здесь я? И где вообще сам пистолет?

Ионова снова понимающе промычала.

– Ну, пистолет мы найдём, вы же его не съели, давясь уликами. Где-нибудь в вашем районе валяется по частям, вы же его не целиком в мусорный бак положили, надеюсь. Это было бы совсем нагло.

Мужчина сжал кулаки и зажмурил глаза. Больше всего на свете ему сейчас хотелось проснуться. Ну, ладно мошенничество, но убийство! Преднамеренное. Сейчас же всё пришьют, навесят, сделают особо тяжким и дадут все двадцать. А мог бы отделаться десятью за финансовые махинации. Он точно знал. Почитывал прежде уголовный кодекс для интереса.

– Я вас уверяю, Надежда э-э-э, – силился вспомнить Рост.

– Не нужно, лучше просто, гражданка следователь, – прервала Ионова его потуги.

– Я точно не убивал. Зачем мне? Какие у меня мотивы? Сами подумайте.

– А я подумала. Давно подумала. Ну, во-первых, вы можете быть маньяком – психопатом. Познакомились с симпатичной, как вы сами сказали, девушкой. Она не пошла вам навстречу, и вы её того, убили. Но, я думаю, нет. Скорее всего, вас нанял кто-то, чтобы отомстить, например. Мы её подозревали в связях с одной бандитской группировкой. А там полно желающих благодарных партнёров. Вы её выследили. Познакомились. Может быть, даже встречались не первый раз. Расположили к себе. И в один прекрасный день, – девушка потянулась, хрустнув суставами, – вы её застрелили и сбежали. – А, может, застрелили, а потом ограбили. Этот вариант интереснее, правда ведь? – оголила зубы девушка. – У вас такое количество валюты нашли в рюкзаке, что точно вы её не на улице отыскали.

Рост смотрел на следователя, приоткрыв рот. Он слышал, конечно, что при многочасовых допросах человек сам начинает верить в свою виновность и искренне в подробностях рассказывать, как сделал то, что на самом деле не совершал. Но сейчас он разговаривал со следовательницей не больше часа, и то, если брать в учёт её медлительность при подготовке камеры.

– Какой я убийца? О чём вы говорите, гражданка следователь?

Надежда Ионова улыбнулась, возможно, услышав такое обращение.

– Ну, вы мне и расскажите, что взяли из её сумки.

При этих словах она достала ещё одну фотографию из папки и положила перед мужчиной.

На фото была сумка пустая и раскрытая, та, которую вчерашним вечером незнакомец вырвал из рук Лиды, и которую Рост отобрал, догнав негодяя.

– А вот на сумке полно ваших отпечатков, гражданин Турнев. Что вы оттуда вытащили? Расскажете? – следователь улыбнулась Росту. —Если буду рассказывать я, то могут появиться неточности. Сами понимаете. А в вашем случае нужно поточнее. Без излишеств. Глядишь, меньше дадут.

Рост пытался выудить из головы хоть одно приличное слово, но пока там была только табуированная лексика. Он глотнул воды, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Вчера вечером, – он начал рассказывать историю по новой, – я вышел прогуляться. Когда шёл по тёмной аллее, заметил девушку впереди, вот с этой сумкой – он ткнул пальцем в фотографию на столе. – Дальше, меня кто-то обогнал, сорвал сумку с плеча девушки, побежал вперёд. Я решил, что это грабитель. Догнал его. Отобрал сумку. Возможно, тогда и оставил отпечатки пальцев. – Рост старался быть как можно ближе к предыдущей версии.

– Та-а-ак, —протянула следователь, – уже лучше. – А вы всегда такой активный?

Рост пожал плечами.

– Честно сказать, у меня первый раз на глазах у кого-то выхватили сумку.

Следователь взяла фотографию девушки. Первую. Ту, на которой Лида была живой. Стала её рассматривать, зажав между большим и указательным пальцем.

– Ну допустим, – наконец выговорила она. – А куда делся грабитель?

Рост машинально попытался развести руками и заскрипел цепью о стальную скобу.

– Убежал.

– Ну, что ж. Тогда понятно, – заговорила следователь, – теперь всё стало на свои места, вы просто помогали девушке, спасли для неё сумку, угостились сигаретами и пошли домой спать. Пистолета у вас нет, вы никого не убивали и не грабили. Вы – мирный квартиросъёмщик в этом районе? Так?

Рост чувствовал подвох, но осторожно кивнул.

– И всё бы было хорошо, если бы не сержант дорожно-постовой службы, который вчера вечером получил тяжёлые травмы в виде перелома скуловой кости, контузии глазного яблока и тяжёлого сотрясения головного мозга. Вы догадываетесь, что за показания он дал?

Мужчина замер. Странно, почему она сразу об этом не сказала, подумал он.

– Вы, наверное, сейчас гадаете, почему я не сказала об этом раньше, правда?

Следователь, не меняя позы, наклонилась ближе к Росту. Мужчина в первый раз так явно почувствовал от неё запах мяты.

– Всё просто, – продолжила Надежда Ионова, – сначала десятку за тяжкие телесные повреждения полицейскому. У парня зрение до сих пор не восстановилось. Может быть, останется инвалидом. Представляешь, какой ужас, – опять перешла она на «ты». – У него семья, дети. Что ж, им теперь жить на папину пенсию?

Рост протянул руку к бутылке с водой, но Ионова его опередила и неспешно отодвинула в зону недосягаемости.

– А убийство останется нераскрытым. Исчезли съёмки с камеры наблюдения, а на пистолете нет отпечатков. Доказательная база есть, но, по мнению самого следствия, недостаточная. А вот лет через девять кадры видео всплывут. Следственные мероприятия возобновятся с новой силой и, о чудо, карающий, но справедливый меч Немезиды снова воздаст виновному по заслугам. Максимум-максиморум, как говорит Римское Право. Двадцаточку. Итого тридцать. Без малого треть века. А то и пожизненное. Прикинь, – она наклонилась к Росту и придвинула бутылку с водой обратно.

Рост зажмурил глаза и выпил воду до капли.

– Я имею право позвонить адвокату, – сказал он, поставив пустую бутылку на стол.

– Конечно, – словно удивилась девушка. – Ты мог это сделать сразу. Не знаю, почему не захотел. А-а-а! – догадалась следователь. – Наверное, у тебя нет прямых контактов. Ты, возможно, собираешься найти адвоката через тех ребят, благодаря которым сейчас находишься в федеральном розыске, так?

При этих словах Рост безвольно уронил голову в ладони.

Следователь сцепила пальцы в замок, подпёрла ими подбородок и прищурилась в потолок.

– Эти ребята тебе, конечно, помогут. Они-то на свободе. Гуляют, дела делают, в рестораны ходят. У ОБЭПа нет на них достаточной доказательной базы. Ты же не с идиотами работал. С их стороны тебя вывезти за границу экономически выгодная разовая акция. Спокойней и дешевле, чем греть на зоне. Ведь поддерживать твоё молчание им дороже. Они тоже люди где-то в глубине души, потому могут опасаться, что ты знаешь больше, чем они думают. Убивать не в их стиле. Всё-таки солидные господа, на государственных подрядах. А ты – официальный работник. Зачем много шума? И потом, если они каждого буду отстреливать, с ними никто работать не останется. Просто свалишь заграницу и больше не вернёшься. Почему? Ну, потому что у тебя второй паспорт и потому что в федеральном розыске. Дальше страны тебя разыскивать не будут. Невелика сошка. Подумаешь, пару миллионов валюты на всё про всё. Тебе-то из них, наверное, немного перепало, совсем ничего? Что-то в рюкзаке вчерашнем нашли. Где-то в банковских ячейках лежит. Но туда ты не сунулся, потому что в розыске и сразу бы попал, как только засветил паспорт у банковского консультанта. Ладно, это отступление. Лирика. Но я бы на твоём месте уж лучше бесплатного адвоката от государства взяла. Pro bono, слышал о таком? Он, может, скостит тебе пару лет. А адвокат от твоих старых друзей сделает всё, чтобы упрятать тебя надолго, по имеющимся у нас в наличии кровавым делам.

Наконец, следователь замолчала.

– Всё? – спросил Рост, подняв голову.

– Ну, так, вкратце, основные штрихи, – девушка потёрла ладони, то ли уже чувствуя себя победителем, то ли готовясь к новому нападению.

– А почему ты, в смысле вы, гражданка следователь, не начали с этого сразу?

– Ты бы не понял. В таком деле надо быть последовательной.

Рост сидел молча, думал и разглядывал наручники на запястьях. Наконец, спросил:

–Я же правильно понимаю, вам нужно от меня что-то особенное?

Надежда улыбнулась.

– Правильно. Мне нужно то, что было у Лиды в сумке и твои, в связи с этим, показания.

Мужчина удивлённо поднял на неё глаза? Он ожидал любого поворота событий, но такого предположить не мог. Принести то, не знаю что. Это как?

– А что у неё было в сумке? Вы же сказали, что деньги. Её деньги, с ваших слов, в моём рюкзаке.

Следователь громко вздохнула и потрогала пальцами шею, как будто у неё болело горло.

– Слушай меня внимательно, – ещё тише, чем прежде, заговорила она. Я ни за что не поверю, что ты не знал, кто такая Лида и не искал её специально для того, чтобы взять вещь, которая тебе не принадлежит. Теперь ты должен её вернуть. – Она притронулась к ложбинке у основания шеи указательным пальцем, то ли угрожая, то ли раздражаясь.

– Надежда Николаевна, – Рост внезапно вспомнил её отчество, – я не понимаю, о чём вы сейчас говорите. Я действительно вчера спасал сумку девушки и ударил полицейского. Вынужденно. Попади я в участок, меня бы сразу взяли в оборот из-за федерального розыска. Лиду я не знал до вчерашнего вечера, да и сейчас не знаю. Жаль, что она убита. Её сумку никогда не раскрывал, не то, чтобы взять оттуда что-то. Рад вам помочь, но не знаю как.

Следователь устало вздохнула.

– Ладно. Посиди ещё. Подумай.

Она собрала вещи обратно в папку, застегнула молнию и вышла за дверь. Вскоре пришёл конвоир. На этот раз он вёл мужчину просто в наручниках, не выгибая буквой «Ы». Рост внимательно осматривал интерьер помещения. Понимал, что выбраться отсюда иным путём, чем легальный – невозможно.

И тут его осенило вопросом. Кто был тот грабитель, который выхватил у девушки сумку? Почему следователь не сказала о нём ни слова. Он лежал без сознания, когда Рост с Лидой скрывались с места преступления. Может потом пришёл в себя и в суматохе полицейских тихо удрал? Или всё-таки нет. Если нет, то эту информацию следователь скрыла специально.

Он был не способен придумать, как ему из всего выпутаться. На него могли реально повесить всё, что следователь перечислила на допросе. Ситуация была мёртвой. Оставалось только ждать.