Глава 3

Сергей приехал за машиной после полудня. Прошлым вечером лёжа в кровати с карандашом в зубах, он думал, как помочь Петровичу. Конечно же, появились гениальные идеи и чёткий выверенный план. Но утром, как часто бывает, все планы, продуманные в состоянии алкогольного опьянения, находят прорехи и недостатки, а порой вовсе оказываются бессмысленной затеей. Так что, Сергей не стал предпринимать резких движений, а решил ещё раз навестить друга и забрать оставленный во дворе автомобиль.

В дверь пришлось стучать, так как звонок хоть и свистел на весь подъезд, но ушей адресата, судя по всему, не достигал. Возможно, помехи на принимающей стороне в виде подушек и скомканного одеяла, не пропускали звуковые колебания в нужном диапазоне.

Сергею пришлось потрудиться, чтобы разбудить товарища, страдающего похмельем. Когда в приоткрытую дверь изнутри просунулось слегка отёчное лицо Петровича, детектив показал заранее прихваченную бутылку минералки и подмигнул патологоанатому.

Тот скривился. Потом развернулся, оставив дверь распахнутой, поправил простынь, которой прикрывал своё почему-то нагое тело, накинул её как капюшон на голову, и смешно подпрыгивая на согнутых ногах, поскакал в спальню. Нырнул в кровать и натянул сверху на себя одеяло из верблюжьей шерсти.

Сергей прошагал на кухню. Крышку бутылки откупорил о край стола, не найдя открывашки. Поискал глазами прозрачный стакан, но на полке ровными рядами стояли только чайные кружки. Потому он махнул рукой и отправился в спальню. Присев у края кровати он посмотрел в зажмуренные, словно в страдании, глаза Петровича и присвистнул.

Один глаз патологоанатома дрогнул и приоткрылся.

– На, пей, – Сергей протянул бутылку. – Пей. Умывайся. Одевайся. Приходи на кухню: с меня глазунья. Кофе я на твоём месте лучше бы не пил. Если чай, то не крепкий, но сладкий. Держи, – детектив глазами указал на горлышко, зажатое в правой руке.

– А что, мой псевдодобрый друг, – проскрежетал Петрович, облизнув губы, – пива не продавали? Или вы настолько меркантильны, что сэкономили на хорошем человеке? Сравнили цену и приволокли, что подешевле? – бубнил патологоанатом. – Злобный и меркантильный. Да вы просто отвратительный человек. Принести вместо пива воды? Ай-яй-яй-яй, – сокрушался он.

– Сегодня только целебные минеральные слабогазированные воды. Никакого пива. Давай. Тебе пятнадцать минут. – Сергей поставил откупоренную бутылку у кровати.

Он понимал, что товарищ мог с горя закусить удила и продлить самобичевание рогоносца на недельку, а вместе с ним и употребление горячительного в дозах, превышающих допустимые. Уже в дверном проёме детектив обернулся и увидел, как Петрович, кряхтя, садится на кровать.

– Ты же сам говорил, чем короче алкогольный эксцесс, тем легче и быстрее период восстановления. Я ничего не перепутал? Последовательность слов в выражении правильная?

– Идите уже, э-э-э… – Петрович в поисках слова огляделся по сторонам, – детектив, – нашёл, наконец, он самое нейтральное определение. То ли чтобы не создавать повода, то ли для того, чтобы погасить раздражение, которое нет-нет да и пускало пузырь негодования в сторону человечества. А тот, поднявшись из глубины патологоанатомической души на поверхность, лопался с треском, разнося из Петровича наружу всё дремавшее в нём похмельное зло. Трезвеннику не понять.

Потом патологоанатом обнял губами горлышко бутылки и стал жадно и звучно глотать. И хотя Сергей был уже на кухне, он отчётливо слышал за стеной звуки, издаваемые Петровичем. Они были настолько откровенными в своей искренности, что детектив сглотнул, облизал сухие губы, взял с полки светло-серую с голубыми васильками фарфоровую кружку, потом до краёв наполнил её водой из-под крана и с большой охотой сам выпил залпом.

– Два достаточно? – спросил Сергей, когда завёрнутый в халат Петрович, после душа, присел возле кухонного стола.

– Чего два? – напряжённо посмотрел доктор.

Стоя у плиты, Сергей указал деревянной лопаточкой на сковородку с чем-то шкворчащим внутри.

– Яйца, понятное дело, – пояснил детектив.

Петрович смиренно кивнул и посмотрел на вскипающий чайник.

– Ладно. В продолжение вчерашнего разговора, – начал Сергей, когда патологоанатом расправился с глазуньей и сделал большой глоток тёплого чая. – Ты вчера серьёзно помощи просил или по пьяни? Я всю ночь плохо спал. Всё думал. Если ты серьёзно, то я готов. Но предупреждаю, в случае если ты прав, я буду себя чувствовать не комильфо, потому что не хочу приносить другу плохие новости. А вероятность того, что они будут не очень хорошими, как мы с тобой понимаем, пятьдесят на пятьдесят – то есть, высока.

Петрович, надув щёки, зачем-то подул в кружку, словно пытался остудить и без того уже холодный чай.

– Я уверен, что я прав, – его пальцы на секунду впились в кружку, будто в горло неверной жены. – Не знаю, правда, до какой степени. Но такова моя планида, любить и быть обманутым, – он шмыгнул носом. – А тебе никто не говорил, что будет легко!

Сергей понимал, что в башке у патологоанатома сейчас какофония, только не из звуков, а из нелепых предположений, вызванная тем, что было выпито вчера, потому стенания друга пытался выслушивать максимально терпеливо.

– Хорошо, – ответил он. – Скажи мне, а кроме твоих подозрений из-за опозданий и смены пароля, что-нибудь конкретно неприятное есть? Ты точно мне что-то не договариваешь. Человек, копающийся в трупах, всё знает о бренности бытия, – подыграл он Петровичу. – Не думаю, что тебя бы смутили такие детали. Значит, есть что пожёстче. Давай, дружище, поделись.

Сергей наклонился над столом и похлопал товарища по плечу.

Петрович поднял на сыщика глаза, подёрнутые пеленой похмелья.

– Конечно, есть, мой друг. – Патологоанатом встал и откинул правую руку в театральном жесте. – Ах, вам ли мне не доверять?

Резкий запах свежевыпитого волной ударил в нос Сергею.

– Петрович, – возмутился детектив. – Есть у меня ощущение, что ты где-то накатил по дороге в душ. Я прав?

Презрительное безразличие во взгляде патологоанатома говорило о том, что он готов к глухой обороне до самой развязки событий.

– Ладно, – Сергей махнул рукой. – Мне пофиг, где и что, может даже, ты так лучше будешь соображать. Я просто хочу спросить: у тебя ещё есть какие-то основания подозревать Юльку?

Петрович довольно улыбнулся и расслабился на стуле.

– Ну, конечно, есть. Я же не просто так с тобой о самом сокровенном говорю. Вот найдёшь женщину своей мечты, поймёшь тогда.

– Верю, – кивнул сыщик и вспомнил про свою Светку. – Тогда рассказывай. Нам нужны более веские подозрения, чтобы приступить к такой деликатной операции.

Петрович вытер ладонью лицо. Ухватил зубами ноготь среднего пальца и отгрыз его угол. Сплюнул в сторону и, не отрываясь взглядом от ногтя, сказал:

– У меня из конторы на неожиданные расходы ушло около двадцати тысяч зелёных за последний месяц. Это полтора миллиона рублей. Непонятно куда. Думаю, что на содержание её любовника.

Петрович громко икнул.

Детектив скривился в растерянности.

– Каким боком, Артём? Ты считаешь, Юлька могла стащить у тебя деньги?

– Детектив! – патологоанатом взял чашку, встал, поставил её рядом с чайником на другой стол и налил кипятка. Его движения стали ровными. Трезвыми. Несомненными. – Не у меня, а у нас. Она главбух в нашем с ней похоронном бюро.

– Кто, Юля? Она же библиотекарь? – переспросил Сергей.

Петрович посмотрел на него сверху вниз, привстав для этого со стула.

–Красиво жить захочешь, не так раскорячишься. Да, Юля закончила курсы. Стала дебит с кредитом сводить. Зачем на сторону платить-то?

– Понял-понял, – выставил вперёд ладони Сергей, – не подозревал просто, что ты такой бизнесмен.

Он подмигнул Петровичу. – И какие у нас данные по бухгалтерии?

Петрович поморщился.

– Вышеизложенные.

– Поясни? – попросил Сергей.

Патологоанатом демонстративно вздохнул.

–Я туда не заглядывал, потому что доверяю. А вчера утром, перед тем как мы к Егору Ильичу поехали, взял и заглянул.

Сергей с сомнением посмотрел на товарища.

– И прямо так сразу разобрался? Ты уверен?

Петрович презрительно зыркнул, а потом ткнул себя в грудь.

– Знай, Серёга, – сказал он. – Для человека, который закончил мединститут, нет ничего невозможного. Нас учили не тому, как всё знать, а тому, где найти место, чтобы разобраться в материале.

Сергей с сомнением пожал плечами.

– Ну, допустим. Никому не верю, только тебе. Ты разобрался и что нашёл? Конкретно. Вот чтобы меня убедить. Человека далёкого от бухгалтерии. Ну! Давай!

Патологоанатом встал со стула в полный рост. Вскинул подбородок и одновременно сунул обе руки в карманы халата.

– Ты сейчас серьёзно не веришь?! Тогда слушай, – тоном топ-менеджера газовой компании начал он. – В этом месяце неожиданно появились новые провайдеры. Фирма по организации мероприятий. Свадьбы там, дни рождений, похороны, опять же. Я посмотрел их сайт. Эти ребятки ставят такие перформансы, что Евровидение позавидует. Обслуживают от начала до конца. Начиная от саксофониста и заканчивая лазерным шоу. Сценарий ограничивается только деньгами. Любой прежний и настоящий муж Пугачёвой может прийти и сказать, что потерял друга в лице покойного и скорбь его безгранична. Думаю, даже сама примадонна явится, если останется инкогнито и гонорар будет правильным. Да что Пугачева?! – вскрикнул Петрович. – Голограмма Фредди Меркури может спеть «Шоу маст гоу он», за определённую плату.

– Надо же, – почти искренне удивился сыщик, потом засмеялся и добавил. – В смысле, надо мне себе заработать на голограмму Цоя, чтобы он спел про перемены.

– Ты сейчас о чём? – нервничал патологоанатом.

Сергей хмыкнул.

– Я о своих похоронах. Думаю, для меня, как для покойного, перемены будут кардинальными. Уверен.

Петрович сложил руки на груди и недовольно покачал головой.

– Но это всё лирика, – сказал он. – А Юлька подписала контракт с ними и ещё парочкой компаний по доставке и обслуживанию кофемашин в офисных помещениях. Ещё клининговые компании, что взяли за год вперёд. Я сам всё посмотрел: по бухгалтерским документам проходит. Оборудование какое-то.

Сергей подумал, что для человека несведущего такой анализ бухгалтерии в пять минут не провести. То ли его товарищ врал про время, которое он провёл, изучая компьютер своей жены, то ли не договаривал про медицинский институт.

– Ну и что? – спросил он. – Договоры. Новые контрагенты. Что в этом плохого?

– Да то! – повысил голос Петрович. – За последний месяц, а значит со времени подписания контрактов и проплаты по договорам, я не видел ни Пугачёвой, ни Меркури, ни кофеавтоматов на нашей территории. И договоров с новыми подрядчиками в компьютере не нашёл. По банковским реквизитам там значатся «ИП», которые занимаются арендой площадей, уборкой мусора и консалтингом. Короче, дело ясное, что дело тёмное, вздохнул он. – Это значит, что полтора ляма рублей за месяц фирма выкинула в неизвестном направлении. И всё при живом-то бухгалтере.

Сергей напрягся.

– Спокойно. Спокойно. Я уже жалею, что не принёс пива, – заговорил он. – Ты же не хочешь сказать, что бухгалтер должен умереть. Это же Юля. У меня в голове не укладывается, что она могла с тобой так поступить. Вы же два сапога – пара.

– В каком смысле? – спросил Петрович, искренне не понимая.

Сергей слегка задумался, а потом выпалил:

– Да, оба как дети правильных родителей.

– Оба сапога левые, значит, – нахмурился Петрович.

– Да, нет, – поспешил успокоить Сергей. – Я имею в виду, в хорошем смысле, – бегло заговорил сыщик, толкая пальцем тарелку с сыром, что стояла рядом, в сторону Петровича, намекая, чтобы тот закусил. – Вы же оба кристальной чистоты. Врать не умеете. А даже, если соврали, то всё равно дождётесь момента сказать правду и доказать свою правоту. Такие как вы ради наживы не обманывают. А если обмануть и могут, то только из благих побуждений, – засмеялся Сергей.

– Чего-о-о-о? Ёрничаем? – протянул Петрович.

– Я серьёзно, – ответил детектив.

Патологоанатом с сомнением посмотрел на товарища.

– Тогда ещё раз, а то не успеваю за идеей.

Сергей в сосредоточенности простучал пальцами дробь по крышке стола. Слегка наклонился к Петровичу и посмотрел ему в глаза. Сыщик понимал, что лёд тонкий, и подтвердить догадками правоту Петровича он не может, потому что тот неизвестно чего в ярости может натворить. Противоречить ему тоже глупо. У человека факты на лицо. Надо было сгладить атмосферу подозрительности до прояснения обстоятельств.

– Ну, смотри, я думаю, тут вот какие два варианта могут быть, – заговорил он.

Патологоанатом поднял одну бровь и осторожно кивнул, превратившись во внимание.

– Первый, – продолжал сыщик, – это кто-то другой работает с твоими счетами. С бухгалтерией в смысле, – пояснил Сергей. – Ну, подумай сам, Юлька, мать твой Машки, твоя жена, которая терпит все твои выкрутасы и запах перегара, если бы она тебя хотела кинуть, то сделала это ещё тогда, когда ты патологоанатомом в судебном морге сидел. Какой ей смысл сейчас, когда у вас всё стало хорошо, тебя на деньги разводить?

Петрович хмыкнул.

– А раньше разводить было не на что. Денег-то было от зарплаты до зарплаты. Всё тратилось по выплатам и кредитам. Было такое, что утром в день получки я бежал в магазин менять последние пятьсот рублей, чтобы нам с ней каждому до работы добраться.

Сергей смотрел на товарища, не мигая, словно пытался залезть ему в голову, потом с досадой пошевелил губами.

– Вот видишь, верно говоришь, – сказал он. – Денег не было, а она тебя и такого любила. Это же Юлька. Она точно не могла. – Он задумался на мгновение. – А если бы захотела, то сделала бы по-человечески. Не кидала бы.

Петровичу словно на душе потеплело от последних слов.

– Ладно, а что второе? – доктор нахмурил брови и наклонился ближе к Сергею.

– В смысле?

– Ну, ты сказал «два варианта». Это был первый. Ну, то есть, я понимаю, что это возможно не она, хотя никто кроме нас двоих с ней доступа к бухгалтерии не имеет. А у неё, ещё как у партнёра, право подписи. И договоров нет. Ни в компьютере, ни на бумаге. Вот я и спрашиваю тебя, какой второй вариант?

Сергей кивнул, он сейчас на ходу пытался сочинить алиби для жены Петровича.

– Я уверен, слышишь, уверен, что Юлька бы так с тобой не поступила, если бы у неё не было веских причин, а значит…

Доктор его перебил

– А у неё и есть веская причина. Молодой любовник.

Сергей напрягся.

– Да нет, Артём. Точно тут что-то другое. – И вдруг его осенило. – Тут может быть что пострашнее. А если её кто шантажирует? Деньги вымогает?

Патологоанатом при этих словах вздрогнул и нахмурился, как будто такая причина ему никогда прежде не приходила в голову.

– Да, – подтвердил свои догадки Сергей. – Вдруг она в беде? А? А мы вот так сразу будем о ней плохо думать?

Петрович поморщился.

– Слушай, я больше тридцати лет с органами проработал, в смысле с внутренними, ну в смысле ты понял. Если она в беду попала, значит, ко мне нужно идти. Кто ей опора в этой жизни? У неё же уже ни отца, ни матери, ни родственников. Я один ей и папа, и мама, и брат с сестрой. Я один всегда её проблемы решал. Потому сейчас она должна была ко мне прийти, если в беду попала. А она деньги ворует. Наши. Общие.

Петрович, выпучив глаза, вытянул голову в сторону сыщика и сглотнул слюну, так что его кадык совершил глубокое неспешное движение вдоль шеи, словно смутившись меркантильности хозяина.

– А если она тебе не может сказать по каким-то причинам? – не унимался Сергей. – Шантаж. Угрозы. Что-нибудь в таком духе. Ты не думал, может она за тебя опасается, потому и не рассказывает ничего?

Патологоанатом в задумчивости провёл тыльной стороной ладони по щеке.

– А что ты в адвокаты не пошёл, Серёга? Тебе было бы в самый раз. Что ты частным сыском занялся? Зачем? Сидел бы себе, законы почитывал, лазейки искал, спасал бы падших.

При этих словах он поднялся. Жестом показал, что помогать ему не нужно и твёрдой походкой прошёл в ванную комнату.

Сергей услышал, как заработал слив унитаза и характерно заскрежетала фаянсом крышка туалетного бачка. Он понимал, что Петрович просто так не остановится, и в доме у него точно есть места, где лежит что-нибудь, что можно выпить, расслабиться на пару минут, а потом погрузиться в мрачное состояние ещё глубже.

Патологоанатом вернулся за стол. Сергей смотрел на него вопросительно.

– Да, Серёга, да, – развёл руками Петрович. – Знаю, что не нужно. Но это последняя бутылка Егермейстера. Двести миллилитров. Пустая уже. Всё, выпил и на сегодня завязал. Теперь хоть слышать тебя могу. Что ты уставился?

Детектив слегка покашлял.

– Не вопрос, Петрович, я же тебе ничего не сказал.

– Тогда выкладывай. Как мы будем мою жену спасать. Я, может, и правда, палку перегибаю с любовником. Она и повода-то раньше никогда не давала. Занесло что-то меня. – Артём Петрович снова нервно понюхал свои пальцы. – Старею, наверное, вот всякая дурь в голову и лезет. А сейчас глотнул, пришёл в себя и понял, Серёга, что ты прав. И как мне в голову пришло её подозревать? Её же вытаскивать из проблемы нужно.

– А я о чём, – охотно поддержал сыщик.

– Тогда рассказывай, как. Ты же у нас за оперативную разработку отвечаешь. Предупреждаю, в её ноутбуке, на её почте и в личных вещах больше нет никаких намёков на мои первичные предположения. Так что поиски затрудняются.

Сыщик мотнул головой и улыбнулся уголком рта.

– Ты же сказал, что сам себя уважать перестал бы, если бы в её телефон полез?

Петрович ответил без тени смущения.

– Так то в телефон. Я же про ноутбук ничего не говорил. А её почта постоянно открыта в лэптопе. Я после того, как бухгалтерию посмотрел, в ярость пришёл, прокрутил письма. Так. Не вникая в подробности, – будто оправдывался он. – Но там ничего. Всё только по работе.

Сергей прижал палец ко рту, подозревая, что его друг провёл ни одну ночь в компьютере жены, но не стал ему об этом говорить и медленно выдохнул.

– По какой? – спросил он. – По вашей или библиотечной?

– По нашей. Я про библиотечную даже и не подумал.

Сергей чувствовал, что его товарищ не может соображать без эмоций. Он сам не знал, как повёл бы себя, окажись на месте Петровича. Сыщик ещё вспомнил про свою Светку, и что та скоро переедет к нему в дом. Нарушит устоявшиеся законы общежития с его напарником. Что-то изменит. Где-то порадует, где-то придётся терпеть и соглашаться. Это не в ресторане посидеть и на ночь встретиться. Тут уже совместная жизнь. Что там дальше начнётся? О чём он будет думать, когда Светка задержится где-нибудь на деловой своей встрече или не будет вовремя трубку снимать? Он отмахнулся от мыслей и вернулся к товарищу.

– Значит, у неё есть вторая почта, – предположил Сергей.

– Да, ладно тебе, – махнул патологоанатом. – Зачем ей отдельный ящик для своей библиотеки? Там, что, переписка какая деловая?

– А ты зря так думаешь, дружище. Она у тебя не простой библиотекарь, который книжки выдаёт по формулярам и цыкает на всех, чтобы не шумели. Она директор. Это звучит тревожно. Означает – финансирование, отчётность и пополнение фонда. Тут, как сам понимаешь, где угодно может быть не всё гладко. Помнишь, в своё время прогремели несколько дел по музейным директорам? Библиотека – это не Эрмитаж, конечно, но мало ли какое нецелевое расходование средств. Там ведь тоже распил, как и везде. Не ручаюсь, но подозреваю. А её, может, какой обэповец в оборот взял, вот она ему и носит. Думает, отстегнёт незаметно, и всё уладится.

– Обэповец?! – то ли спросил, то ли возмутился Петрович. – А я на что? С такими делами нужно сразу ко мне, – завёл он старую песню. – У меня же всё-таки в органах связи остались.

– Ну, орган органу – рознь. Ты как патологоанатом должен это знать, – скривился Сергей. – Он её мог припугнуть и сказать, что и на тебя ещё нароет.

– Да, пусть роет! – громко возмутился Артём Петрович.

– Ладно, ты не кипятись, – похлопал его по плечу Сергей. – Я к тому, что не надо сгоряча рубить. Ешь яичницу. Закусывай.