– Я верю в это, сэр, – поспешно вмешался Романелли. – Они использовали дыры, проделанные Фике, – они перемещались от одной дыры к другой, понимаете? Этот ка, – он махнул рукой, – явно состарился не на восемь лет, и, сопоставив факты, я нахожу всю эту историю вполне убедительной.
Изувеченный ка снял свои башмаки с грузом и, взявшись за пряжки, шел на руках – его ноги развевались по ветру, как ленты, привязанные к вентиляционной решетке в полу.
Дойль увидел изуродованное лицо с единственным глазом и понял, что это тот самый уличный сумасшедший, который когда-то обещал показать ему дыру во времени, а вместо этого отвел его на какое-то древнее пепелище с обугленными костями.
Он улыбнулся. – Так что это долгая история, Джо. Бренди хотите?
Лицо Дойля снова улыбнулось.
– С вашего позволения, не откажусь, – ответил Аменофис Фике.
Я был тогда в теле вашего Стирфорта Беннера, и я прожил в нем достаточно для того, чтобы оно стало волосатым, как медведь; так что я накушался стрихнина и снадобья, от которого мерещатся всякие штуки и ты ведешь себя, как безумный, а потом я как следует изжевал свой язык – так, чтобы он ни слова никому не смог сказать, – и просто поменялся с ним местами.
сок и щепок, бывшая когда-то, судя по всему, обеденным столом. Ромени благодарно закинул руку на доску, служившую фигуре плечом, и оба молча – ибо ни один из них не мог говорить – двинулись дальше по улице.