Глава 2

Бродить ночью по лесу безумно опасно, но нам не оставили выбора. Радовало лишь то, что Маркус знал здешние леса так же хорошо, как я Нургаду. В полной темноте он без труда находил еле заметные тропы, а нам с Виктором оставалось переставлять ноги и не отставать.

Только ближе к утру он всё-таки решил сделать небольшой привал, молча опустившись на землю и прислонившись спиной к дереву. Не веря своему счастью, я уселась напротив, чувствуя, как дрожат колени.

— Неужели у тебя села батарейка? — простонал Виктор, буквально свалившись рядом со мной.

— До рассвета пара часов, — отстранённо ответил Маркус, прикрыв глаза. — Можно отдохнуть. Днём будем идти медленно: вокруг шастают патрули.

— А дальше что? — раздражённо бросил Виктор, роясь в своём рюкзаке. — Как за стену попадём? Или ты хочешь войти через центральные ворота?

— Ты можешь пойти и через центральные, я не против.

— Если бы за твою башку дали пару консервов, пошёл бы.

— Сходи, проверь, может, и дадут.

— Сам иди, я устал, — хмыкнул Виктор, протягивая мне вскрытую жестяную банку. — Держи, надо пожрать.

Практически не жуя, я съела застывшую желеобразную тушёнку и сразу задремала. После безумных суток меня просто вырубило. Разбудило чужое сбившееся дыхание и жёсткая рука, зажавшая рот. От охватившей меня паники я резко дёрнулась, но не смогла даже пошевелиться. В ужасе распахнув глаза, я встретилась с напряжённым взглядом Маркуса. Он навалился сверху, придавив меня к земле всем телом. Его горячая ладонь плотно лежала на моих губах, не давая сделать вдох. Пребывая в шоке и не понимая, что вообще происходит, я попыталась высвободиться, но он прижал меня ещё сильнее, полностью обездвижив.

Отчаянно моргая, я лишь наблюдала, как Маркус предостерегающе покачал головой, а потом сквозь шум в ушах я услышала голоса. Они рыскали вокруг, переговариваясь и шурша ветками.

Совсем рядом…

Сердце ещё сильнее заколотилось, и я сжалась, пытаясь стать невидимой. Маркус наклонился ниже, и его сдержанное дыхание обожгло мне шею, скользнув колючей волной по позвоночнику. Я чувствовала вес его тела, каждый мускул, напряжённый до предела. Одно моё неосторожное движение — и нас засекут.

Голоса приблизились, и я зажмурилась, вцепившись пальцами в сырую землю.

— Здесь тоже пусто, — раздражённо сказал кто-то. — Ушли твари. Докладывай.

— Второй отряд пока ничего не нашёл. Может, они вообще в другую сторону рванули?

— Надо проверить все варианты. Предупреди наших в Тасоне. Они не могли далеко уйти.

— У дома ребят оставить?

— Мы его сожгли, туда они уже точно не вернутся.

Продолжая переговариваться, солдаты начали отдаляться, и через пару минут их шаги окончательно стихли.

Маркус не двигался, и мы продолжали лежать, всматриваясь друг в друга. Он больше не зажимал мне рот. Просто смотрел, а в потемневших глазах плескалась боль, и он даже не пытался её скрыть. В его чёрных зрачках сейчас пылало бешеное пламя, готовое вырваться и спалить всё вокруг дотла.

Я неуверенно подняла дрожащую ладонь и коснулась его холодной колючей щеки. Под пальцами тут же дёрнулись скулы, и он на мгновение закрыл глаза. Я знала, что это полуразрушенное лесное строение безумно ему дорого.

— Твой дом… мне жаль, что его больше нет, — прошептала я, едва сдерживая слёзы.

Стиснув зубы, Маркус приподнялся на руках и резко встал, оставив после себя остатки быстро растворяющегося тепла.

— Пять минут, и уходим, — скомандовал он, машинально проверяя оружие.

Несмотря на раннее утро, небо выглядело так, словно ещё не проснулось. Несколько секунд я бездумно разглядывала нависшие тяжёлые тучи. Иногда сквозь них холодной бледной полосой пробивалось солнце, но от его лучей не становилось теплее.

Повернув голову, я встретилась с внимательным взглядом Виктора. Он сидел среди выступающих корней массивного сгнившего дерева, до сих пор нервно сжимая в руке нож. В его глазах не было упрёка, лишь сожаление вперемешку с сочувствием. Гадкие чувства, но наши с Маркусом странные отношения не могли вызвать других эмоций. На его губах появилась едва уловимая кривая улыбка, а я, не выдержав, отвела глаза.

Несколько часов сна не сняли полностью усталость, но регенерация сделала своё дело, и чувствовала я себя довольно сносно. Поведя затёкшими плечами, я поднялась, заметив, что Маркус, закинув рюкзак на плечи, уже готов к походу.

— Ну и куда мы теперь пойдём? — спросила я, стряхивая с одежды мелкий мусор.

— Тасон, — бросил он, задержав взгляд на моей кепке. — Готова?

— Но… там же нас будут искать… — ошарашенно пробормотала я.

— Будут, но идти больше некуда.

— Всегда поражался твоим идиотским планам, — выдохнул Виктор. — И как ты умудрился дожить до своих лет с такой тупой башкой?

— Тогда почему ты ещё здесь? — зло огрызнулся Маркус. — Вали на хрен отсюда.

— Хватит спорить! — недовольно буркнула я. — Давайте уже куда-нибудь дойдём…

— Ну, куда-нибудь мы с ним точно дойдём.

— Виктор… — проскулила я, закатив глаза. — Прекрати!

— Молчу, — усмехнулся он, подхватив свой рюкзак.

— Ты даже не знаешь значения этого слова, — процедил Маркус, шагнув вглубь леса.

В этот раз мы двигались медленно, избегая дорог и едва заметных троп. Пару раз нам попадались свежие следы передвигавшихся на четвереньках нургов. В окрестностях шестого сектора мутировавших всегда было значительно меньше, но теперь, после разрушения Кируда, их популяция точно увеличится.

В системе уже не осталось мест, в которые я бы не принесла боль и смерть…

Нам повезло, и до Тасона мы добрались без ненужных встреч. Не доходя до стены пару километров, мы свернули в ближайший овраг и затаились, дожидаясь ночи. Скрутившись в опавшей листве, я даже смогла немного подремать. Как только первые сумерки сгустились до непроглядной тьмы, Маркус повёл нас дальше.

Чем ближе мы подходили к Тасонской стене, тем несуразнее она казалась. Эта громадина не походила на те, что стояли в других секторах. Она была значительно ниже, без патрулей и электрического тока, лишь кое-где висела оборванная колючая проволока. Видимо, её собрали наспех из того, что было под рукой. Разношёрстные камни сложили абы как, не задумываясь о красоте, и теперь их неровные края торчали, словно огрызки.

Судя по густым, непролазным зарослям, мы находились далеко от центральных ворот. Двигаясь в лунном свете, мы скользили по каменному недоразумению корявыми тенями.

— Куда ты нас ведёшь? — не выдержал Виктор, когда мы уже больше часа пробирались сквозь колючки.

Ничего не ответив, Маркус резко свернул за очередной выступ и остановился. Пошарив рукой по покрытой мхом поверхности, он за что-то ухватился и потянул в сторону, первым нырнув в темноту. Это была даже не дверь — щель между фундаментом стены и землёй, прикрытая ржавым листом железа.

— А ты полон сюрпризов, — присвистнул Виктор, с трудом протискиваясь внутрь.

Мне до одури не хотелось лезть в эту сырость, но я заставила себя шагнуть следом. Проход оказался настолько узким, что мы шли боком, всё равно цепляясь плечами за шершавый бетон. Тьма выжигала глаза, и пришлось двигаться на ощупь, скользя по стенам руками. Иногда пальцы натыкались на что-то склизкое, и я сжимала челюсти до боли, чтобы не заорать. А когда под ногами начал раздаваться отвратительный чавкающий хруст, меня чуть не вырвало. Я старалась не думать, что так противно хрустит, но это точно были не ветки.

Когда я вывалилась наружу, меня затрясло, и руки сами начали хаотично пытаться отряхнуть одежду. Мне казалось, что по телу кто-то ползает. Паника накатила с такой силой, что я бешено крутилась на месте, пока меня жёстко не схватили за плечи и не впечатали в стену.

— Латея, успокойся! — прошипел Маркус, встряхнув меня ещё раз. — Смотри на меня!

Не в силах сопротивляться приказу, я уставилась в чёрные глаза. Постепенно моё сбившееся дыхание затихло, и я перестала вырываться, повиснув в его руках, словно тряпка.

— Успокоилась? — тихо спросил он, ослабляя хватку.

Кивнув, я медленно перевела взгляд за его спину, только сейчас заметив, что мы стоим под тусклым фонарём в тупике грязной улицы.

Отпустив меня, Маркус отошёл в сторону и остановился у дома, возле которого находился мерзкий проход. Это было небольшое одноэтажное строение, покрытое грубой серой штукатуркой. Невысокий забор, давно не видевший ремонта, покосился, из-за чего появилась огромная щель между прогнившими створками калитки. Облупившаяся дверь и маленькие мутные окошки дополняли его жалкий образ.

Маркус напряжённо наблюдал, как в одном из горящих окон сквозь плотные занавески мелькают силуэты. Несмотря на поздний вечер, люди сидели за столом и что-то бурно обсуждали.

— Ты из Тасона? — раздался тихий голос Виктора, вынырнувшего из тени. — И как я раньше не догадался?

— Уже нет… — сухо ответил Маркус, но ноющая боль всё равно просочилась в его голос.

Глядя на его напряжённую спину, мне стало неуютно и тоскливо. Я знала, что значит потерять дом, где вырос, — место, с которым связаны твои самые светлые воспоминания. Его уже не заменят другие строения, потому что ты не сможешь услышать в них голоса из детства.

Отвернувшись, Маркус зашагал вглубь улицы, а мы пошли следом, стараясь ступать как можно тише. Стать незаметными оказалось очень легко. Фонарные столбы с мигающим приглушённым светом попадались очень редко, и весь Тасон полностью погрузился во мрак.

Чем больше я осматривалась, тем омерзительнее мне становилось. Шестой сектор представлял собой неприятное зрелище. Здесь не было неоновых вывесок Мирта, пестроты Руанта, изящности Нургады и даже неприступности Кируда — только серость, грязь и вонь.

Мы двигались бесшумно вдоль стоящих вплотную друг к другу обветшалых домов. Годами не видевшие ремонта, они практически вываливались на узкие неухоженные улочки. Особое отвращение вызывал запах гари, сырости и грязного белья. С каждым вдохом он проникал глубже в лёгкие, и мне казалось, что я уже никогда не смогу выдохнуть его обратно.

Через полчаса хождения по тёмным проулкам Маркус остановился у одного из домов. Он ничем не отличался от остальных бетонных коробок, лишь этажей в нём оказалось два.

— Это что ещё за убожество? — скривился Виктор. — Только не говори, что мы теперь тут будем жить.

— Вряд ли, — бросил Маркус и толкнул незапертую дверь.

Войдя внутрь, он остановился посреди небольшой гостиной и замер, подняв руку. Осматриваясь по сторонам, я едва различала в полумраке окружающий нас простенький интерьер.

— Ну и что дальше? — процедил Виктор, явно начиная терять терпение. — Зачем мы сюд…

Он не успел закончить фразу, так как со второго этажа на нас с бешеным криком выскочил мужчина, отчаянно размахивая железной кочергой.

— А ну пошли вон отсюда!

В шоке отскочив в сторону, я заметила, как Виктор успел выхватить нож.

— Тише, Бран, — произнёс Маркус, даже не сдвинувшись с места. — Ты так себе переломаешь кости.

Замахнувшись, мужчина резко остановился, несколько секунд нервно сжимая и разжимая руки.

— Какого чёрта ты припёрся? — рявкнул он, удивлённо моргая.

Отойдя в сторону, Бран включил свет, и я зажмурилась.

— Для начала надень штаны, — усмехнулся Маркус.

Продолжая стоять с закрытыми глазами, я почувствовала, как ещё больше краснею. Глава Тасона оказался совершенно голым.

— Сейчас же выметайся отсюда и свору свою забери! — прорычал Бран, даже не думая прикрыться. — Вас ищет Назитрап! Мне ещё месяц перед ними плясать, а ты решил всё завалить?

— Да нет у тебя месяца! — огрызнулся Маркус. — На, накинь, тошно смотреть.

Услышав шорох, я приоткрыла один глаз и облегчённо выдохнула, увидев, что Маркус бросил в Брана накидку, стащив её с кресла. Мужчина нехотя обмотал её вокруг бёдер и, фыркнув, произнёс:

— Тошно ему, а ты можешь на меня не смотреть. Вы здесь точно не останетесь! Выкладывай, только быстро.

— Где у тебя тут еда? — вмешался Виктор. — Пока мы не пожрём, я с места не сдвинусь.

Бран зло раздул ноздри, но, молча кивнув, повёл нас в соседнюю комнату. Кухня оказалась совсем крохотной, и мы едва уместились за узким столом. Недовольно бормоча, хозяин дома с грохотом стал выставлять на него свои запасы. Не дожидаясь приглашения, мы начали растаскивать по тарелкам куски вяленого мяса, соленья и хлеб. И это ещё больше разозлило полуголого мужчину.

— Жрите и валите! — рявкнул он, теряя терпение.

— Свяжись с Амосом, — спокойно произнёс Маркус, вертя в руках кусок засохшего сыра. — Мой дом нашли, а это значит, что у вас неделя, максимум — две. Гри роет слишком быстро.

— Но это невозможно… У меня ещё ничего не готово, — ошарашенно ответил Бран, плюхнувшись на соседний стул. — В такой короткий срок бунт не поднять.

— Придётся, — сухо бросил Маркус. — Иначе не стоило и начинать.

— Да что тут поднимать, — усмехнулся Виктор, вгрызаясь в очередной кусок мяса. — Тебе легче всех: всё здесь разворотить. Покажи своим работягам зажравшийся Мирт, и они сами разорвут охрану.

— Тебя ещё забыл спросить, — процедил Бран, потирая переносицу. — Ладно, мне это обсуждать не с вами. За информацию спасибо, но вам надо уйти.

— Вот ты жирная паскуда! — огрызнулся Виктор, отодвигая тарелку. — Только за свою шкуру трусишься.

Мужчина резко вскочил на ноги, и стул с грохотом отлетел в сторону. Но, сделав шаг, он так и застыл с занесённым кулаком, когда за его спиной раздался ледяной голос Маркуса:

— Сядь на место, Бран. Нечего тут светить своим голым задом.

На кухне стало так тихо, что я даже расслышала, как монотонно тикают настенные часы. Ещё раз презрительно посмотрев на ухмыляющегося Виктора, глава Тасона отошёл от стола. Он опёрся спиной о щербатую кухонную столешницу и зло прошипел:

— Проваливайте в Мирт. Пусть вами Ярос занимается, а я рисковать не буду.

— И как, по-твоему, мы должны туда попасть? — спросил Маркус, удивлённо изогнув бровь.

— У меня через неделю должны пойти туда машины с товаром, но я могу отправить их раньше.

— С «товаром», — повторил Виктор, давясь от смеха. — Ты так говоришь, как будто продаёшь его им, а не даришь.

— Да заткнись ты уже, — простонал Бран, стиснув зубы и серьёзно посмотрев на Маркуса. — Ган, тебе действительно нужно уходить. Вас ищут! У Яроса давно всё вычищено, а у меня… возможно, будет бойня. Сейчас мне нужно выиграть время. Я всё организую, люди надёжные, спрячут вас и довезут. Уезжай по-хорошему, иначе сдам.

Нервно сцепив пальцы и затаив дыхание, Бран ждал решения. Скользнув по нему презрительным взглядом, Виктор хмыкнул, но сдержался и молча отвернулся, уставившись в запотевшее окно.

— Когда? — холодно спросил Маркус, вызвав у Брана облегчённый вздох.

— За сутки всё успею, — выпалил он, заметно повеселев. — Ждать будете на чердаке. Еду, одежду принесу. Там есть…

— А грязь? — задумчиво перебил его Маркус.

— Что — грязь? — переспросил Бран, непонимающе моргая.

— Чтобы очистить от неё Тасон, тебе нужен переворот?

— Да, тут всегда так было… — растерянно ответил он, пожав плечами.

— Да, грязь здесь была всегда, и ты теперь просто зальёшь её кровью, — резко поднявшись, Маркус вышел, грубо бросив через плечо: — Провожать не надо, чердак твой я сам найду.

Переглянувшись, мы с Виктором отправились следом, оставив Брана озадаченно стоять в полумраке его ветхой кухни.

Поднявшись на второй этаж, мужчины без труда нашли откидную лестницу, ведущую наверх. Чердак оказался тесным, пыльным и заваленным хламом. Среди полуразбитых ящиков, тюков и ржавых инструментов нашлась пара старых матрасов. Один из них Виктор оттащил в дальний угол и, громко застонав, рухнул сверху.

— Дурацкая идея — отправиться в Мирт, — буркнул он, укрываясь шерстяной тряпкой. — Ты бы уж сразу вёл нас в Назитрап, чего мелочиться.

— Может, ты уйдёшь вниз? — процедил Маркус, прикрыв глаза. — У меня от тебя уже башка гудит.

Хмыкнув, Виктор отвернулся и демонстративно засопел.

— Мне тоже не хочется туда ехать, — прошептала я, пытаясь соорудить себе спальное место. — Это опасно…

— А где сейчас для нас не опасно? — равнодушно бросил Маркус.

Я видела его напряжённый, неподвижный силуэт и не решалась продолжить разговор. Не став ложиться, он отошёл к стене, где сухие доски разошлись, пропуская лунный свет. Опустившись на пол и прислонившись спиной к шершавому дереву, Маркус смотрел сквозь щели на ночной Тасон, а по его усталому лицу скользили тени.

— Тот дом… в лесу. Я знаю, что он был тебе дорог. Мне жаль, что с ним так поступили.

Слова сами сорвались с губ, и я не успела их остановить. В этот момент мне захотелось, чтобы он это обязательно услышал.

Знал, что мне не всё равно…

— Его давно нужно было сжечь, — ответил Маркус еле слышно. — Спи, Латея, пока есть такая возможность. Неизвестно, что ждёт нас в Мирте.

— Давай не пойдём туда… сбежим… и поселимся где-нибудь подальше от Системы…

— Мы и есть Система. Сбежать от самих себя не получится.

— Маркус, ты продолжаешь оставаться солдатом, даже когда уже некому служить! — прохрипела я, едва сдерживая навернувшиеся слёзы. — Хоть раз подумай о себе! Чего хочешь ты?

— А ты не думала, что это и есть то, чего я хочу?

— Нет. Не хочешь…

Закрыв глаза, Маркус упёрся затылком в доски, и я впервые увидела его безумную усталость. Она горечью вылезла наружу, вытащив с собой тоску, отчаяние и боль. Мне стало понятно, что попасть в Мирт он хочет не больше меня, но не может иначе.

Он всего лишь солдат, всегда им был…

Я смотрела на его лицо, которое вдруг стало чужим и таким родным одновременно, и мне сделалось зябко. Стало жутко некомфортно сидеть одной на грязном матрасе, когда он так близко — всего лишь руку протяни.

Стащив с головы кепку, я некоторое время вертела её в руках, словно она могла помочь мне решиться сделать первый шаг. Счастливый пони на ней улыбался, и я криво усмехнулась ему в ответ.

Трусиха…

Сжав козырёк и отбросив дурацкие сомнения, я неуверенно поднялась и подошла к нему, бесшумно сев рядом. Наши плечи соприкоснулись, и я ощутила тепло, которого мне так не хватало. Маркус не открыл глаз, продолжая сидеть, запрокинув голову, но на его губах появилась едва уловимая улыбка. Она просочилась мне под кожу, согревая, прогоняя страхи и успокаивая.

— Не спится? — хрипло прошептал он, и его рука скользнула мне за спину, притянув ближе.

Покачав головой, я прислонилась к его плечу щекой и со странным умиротворением стала наблюдать за мерцанием одинокого уличного фонаря. В этот момент мне было абсолютно всё равно, куда мы двинемся дальше: останемся в Тасоне, уйдём в Мирт, а может, вообще отправимся в Руант.

Без разницы, лишь бы он остался рядом…

От осознания этого факта у меня перехватило дыхание, но было уже поздно. Он давно проник мне в сердце, и глупо врать самой себе.