Глава 13

Отворачиваюсь в сторону и замечаю, как Ник мне машет рукой. В ответ реагирую также и посылаю лёгкую улыбку.

– Счастлива?

Глухо звучит вдруг спустя несколько секунд. Я даже взгляд снова вскидываю, глядя на него, а он смотрит вдаль склона, будто рассматривает белоснежный блестящий снег.

– Родион, мне кажется, что нам…

– Что? – перебивает, резко меняя траекторию своего взора на меня. – Не стоит говорить, потому что мы друг друга предали, Мия? Мы ведь пережили, нет?! – ощущение, что он ведёт монолог с собой, а я пытаюсь понять, к чему всё это.

– Я тебя не предавала, Беркутов, – твёрдо заявляю и смотрю в упор на него. – И если бы ты хотел, ты бы это понял ещё тогда.

Вижу, как он сжимает челюсти, но ответить ему нечего, потому что я права. И я отчего-то уверена, сейчас он это осознаёт.

– А вчера… – резко говорит и обрывает фразу, прищуривая взгляд.

– Что?! – хмурю брови, потому что не понимаю, о чём.

На самом деле понимаю, но продолжаю играть свою роль.

– Ты знаешь, – он тянет уголок губ вверх и тихо говорит. – Если бы ты не хотела, ты бы оттолкнула меня.

Сердце отбивает неровный ритм, когда он это говорит. Но я отчаянно держу лицо.

– Родион, кажется, тебе не стоило столько пить, – наигранно усмехаюсь, и в этот момент замечаю, что в мою сторону идёт Горский.

Он уже не на лыжах, так быстро поднялся, что ли?

– О чём трындите? – Никита уверенно ставит шезлонг между мной и Беркутовым, не заботясь о том, что стол остаётся где-то вдалеке. Бросает лыжи рядом, а перед тем как сесть, он наклоняется ко мне и приподнимает мой подбородок.

– Тут есть спа, я подумал, ты захочешь расслабиться, – он играет бровями, а я сглатываю и опускаю взгляд, стараясь минимизировать его тактильные проявления. – Эй, какие планы на сегодня? Не хотите присоединиться? – Горский сильно удивляет меня, когда обращается к Родиону.

Мне в прямом смысле хочется его стукнуть. Да так сильно, чтобы даже и думать забыл об этой своей наигранной вежливости.

– Мы уезжаем вечером… – говорю так, чтобы слышали все здесь присутствующие.

Ник замирает в растерянности, глядя на меня, а Беркутов уводит свои глаза на снег, но я будто замечаю в них на долю секунды то ли боль, то ли вину. Что-то такое, что всегда было несовместимо с этим человеком.

Сама же только сильнее хмурюсь от такой неожиданной реакции и спешу добавить.

– Меня на работу вызвали, – объясняю, глядя на Горского. – А ты знаешь, сейчас я не могу динамить…

Ник кивает, но в глазах я читаю очевидное неверие.

– Спасибо за приглашение, – вдруг разряжает наш безмолвный диалог с Никитой Беркутов. – Думаю, Олеся будет не против.

Он говорит это с лёгкой ленцой и даже ухмылкой, а я невольно округляю глаза.

– Мы же не успеем, – пытаюсь настоять на своём, убеждая Горского, но тот одними глазами говорит «не беспокоиться».

Серьёзно?!

Он словно борется в противоположном углу ринга и за это ещё стопроцентно ответит.

– Если забронировать сейчас, то вполне, – Беркутов своим радушием буквально ломает моё сознание.

Показывает экран телефона, где выбирает время пребывания в спа. Смотрю на него, уже не пряча непонимания, но, конечно, пока молчу.

– А сама невеста-то где? – Никита всеми силами делает вид, что не замечает моего растущего негодования.

– Катается на катке, – озвучивает Родион, не глядя на Ника. – Я забронировал…

Констатирует он факт, а я уже даже и не изумляюсь, наблюдая то, как они спокойно беседуют.

– Так, я поеду ещё раз вниз, – встаёт в свои лыжи мой «бойфренд». – Ты же тоже на спуск? – машет мне на подъёмник, и я киваю.

– Тогда встречаемся через сколько? – напоследок он посылает взгляд в Беркутова.

– Через час.

Смотрю на то, как Ник красиво виляет на трассе, а самой хочется лечь и громко зарычать.

– Что ты делаешь? – вместо этого глухо вырывается из меня куда-то вдаль.

– Развлекаюсь, – отвечает Родион твёрдо, а я горько усмехаюсь.

– Беркутов, – поворачиваюсь в его сторону. – В твоём умении делать это нет сомнений.

Он поворачивается лицом ко мне и складывает руки в замок, глядя своими серо-голубыми глазами в упор.

– А может, ты ошибаешься? Не рассматривала такой вариант?

То, как он задаёт этот вопрос, заставляет на секунду усомниться. Но это не мог быть кто-то другой.

– На ближайшие два часа договоримся не говорить, не смотреть и даже не дышать в сторону друг друга, – игнорирую вопросы и заявляю ему свой план.

– А вчера ты с удовольствием дышала в мой рот, Красавина…

Ошалело смотрю на его самодовольную рожу, с которой он это заявляет, и даже с ответом не нахожусь в первые секунды.

– Свои мечты оставь при себе, Родион, – отвечаю, вставая с шезлонга, и вижу его улыбку.

Впервые за всё это время ту самую, как в школе. Он даже выглядит моложе, когда так улыбается.

– Хочешь отрицать – окей. Давай сыграем в эту игру, – смотрит снизу вверх. – Но это была ты, Мия.

– Я больше не играю в твои игры, – шиплю, тыча в него пальцем.

Только Беркутов резко встаёт, перехватывает мою руку, заламывая её за мою спину, и, глядя в глаза, тихо отвечает:

– А что если то была не моя игра?

Собственная грудная клетка ходит ходуном.

Он слишком близко, его слишком много. И снова изнутри поднимается нечто, что убивает мой разум и меня заодно.

Прикрываю глаза, чтобы усмирить себя и хотя бы привести в норму дыхание.

– Мия… – слышу его хрип, который задевает все нервные окончания.

– Отпусти меня, – наконец прошу, так и не раскрывая своих глаз, чтобы не смотреть на него.

Сама слышу его дыхание, чувствую, как пальцы сжимают талию.

– Родион, отпусти. И больше никогда не трогай, – снова мой тихий, но уверенный шёпот, и я открываю глаза.

Наверное, в первый раз демонстрирую ему себя настоящую. В это мгновение.

– Никогда. – глухо повторяю, глядя на парня стеклянным взглядом.

Слышу, как Беркутов матерится и тем не менее отпускает.

Резко невидимая плита, что давила на грудную клетку, будто спала, и кислород вновь поступает в лёгкие. Тахикардия приходит в норму, а я, взяв вещи с шезлонга, прежде чем уйти, оборачиваюсь на него.

– Всё было испорчено безвозвратно. Нет смысла. Не вороши ту боль, Беркутов.

Оставляю его и ухожу в разобранном состоянии. Впрочем, как и всегда после него.