Джекрам вышел, выпятив грудь – алую, как у малиновки, и грозную. Он орал на ординарцев, шпынял стражников, салютовал офицерам и, невзирая ни на что, выковывал клинок Решимости из раскаленного докрасна железа Паники. Старший сержант в окружении перепуганных рупертов был счастлив, как терьер в бочонке с крысами.