Цитаты из книг автора «Терри Пратчетт»

Ринсвинд редко в чем был уверен до конца, но он никогда не сомневался в важности шляпы аркканцлера. Видно, даже волшебники нуждаются в том, чтобы в их жизни была хоть чуточка волшебства.

– Если ты меня убьешь, на мое место встанет тысяча, – предупредил звезднолобый, приникая спиной к стенке. – Ага, – рассудительным голосом подтвердил Коэн, – но суть-то не в этом. Суть в том, что именно ты будешь мертв.

Нить пропадала в темноте и, по-видимому, вела к его телу. Он готов был первым признать, что это не особенно хорошее тело, но пара его частей были дороги ему как память. К

Однако, к удивлению Ринсвинда, теории Двацветка действовали, и полная невосприимчивость маленького туриста ко всем видам опасности настолько обескураживала эту самую опасность, что она сдавалась и делала ноги. Таким образом, перспектива утонуть была ему что слону дробинка. Двацветок искренне верил, что в хорошо организованном обществе не допустят, чтобы человек ни с того ни с сего утонул.

У него нет времени любоваться видами, потому что перед его глазами бесконечной вереницей проносится прошлая жизнь, которая заслоняет весь обзор.

Где-то в глубине его сознания зародилось неприятное чувство. Он подумал о том, каково придется, скажем, лисе, столкнувшейся мордой к морде с разъяренной овцой. Тем более если эта овца может позволить себе держать на службе волков.

Тиффани хотела сказать ей: «Там, откуда я родом, Аннаграмма, проводят испытания для собак – Овчарочьи Смотры. Пастухи со всей округи собираются, чтобы показать, на что способны их собаки. Победители получают серебряные посохи, пояса с серебряной пряжкой и всякое такое, но знаешь, каков раньше был главный приз, Аннаграмма? Ни за что не догадаешься. О, на Смотрах, конечно, есть судьи, но тут они не в счёт, главный приз вручали не они. Есть… была одна маленькая старушка, она всегда занимала место в первом ряду, стояла, опираясь на ограду, посасывала трубочку, а у её ног лежали две самые лучшие овчарки, каких знал мир. Их звали Гром и Молния, они могли мчаться быстрее ветра, их шкуры блестели ярче, чем солнце. Но эта старушка никогда, ни разу в жизни не выходила на поле для Смотров. Она знала об овцах больше, чем сами овцы. И каждый молодой пастух всем сердцем мечтал не о каком-нибудь дурацком кубке или поясе, а чтобы, когда он закончит выступать, эта старуха вынула трубку изо рта и проронила: “Сойдёт…” Потому что это означало бы, что он настоящий пастух, и все остальные пастухи тоже признали бы это. И если бы ты сказала ему, что он должен посоревноваться с этой старухой, он обругал бы тебя, и затопал ногами, и сказал бы, что проще заплевать солнце, чтобы оно погасло. Как он мог превзойти её? Она была самой сутью пастушества, вся её жизнь сводилась к нему. Отвоевать что-то у неё означало отвоевать это у себя. Не понимаешь, да? Но в этом сердце, душа и стержень ремесла. Душа… и… сердце!»

Нак-мак-Фигли (они же пиксты, маленький свободный народец, крошечные человечки и неопознанные, предположительно вооружённые злоумышленники) Нак-мак-Фигли – одни из самых опасных волшебных созданий, особенно в нетрезвом виде. Пьянство, грабежи и драки – их основные увлечения. Крадут всё, что не приколочено. А что приколочено, крадут вместе с гвоздями. Однако те, кому удалось познакомиться с маленьким свободным народцем и остаться в живых, утверждают, что при всём при этом Нак-мак-Фигли отличаются преданностью, силой, упорством, храбростью и даже соблюдают что-то вроде кодекса чести (например, не воруют у тех, у кого нечего красть).

Джонни любил утреннее одиночество – это время, когда день еще не успел пойти насмарку.

Слишком много ты всяких книжек читаешь. Всяких гемарров.