Цитаты из книг автора «Терри Пратчетт»

– Э. И. Пессимал – этого вполне достаточно, ваша светлость, – ответил инспектор. – Что значит «Э»? – поинтересовался Ваймс, на мгновение отводя взгляд от половицы. – Просто «Э», ваша светлость, – терпеливо повторил Э. И. Пессимал. – Э. И. Пессимал. – Вы хотите сказать, что вместо имени вам дали инициалы? – Именно так, ваша светлость, – подтвердил инспектор. – А как вас называют друзья? Судя по лицу Э. И. Пессимала, он не понял основного тезиса. Ваймсу даже стало его немного жаль.

Папа Пий XII в целом признал истинность эволюции в 1950 году, но это не стало полной победой науки[7]

наша планета гораздо старше этого возраста и ей 4,5 миллиарда лет,

Если вы понимаете, что делаете, значит, то, чем вы занимаетесь, нельзя назвать исследованием. Но

иц не сомневался, что доктора держат у себя в кабинетах скелеты специально для запугивания пациентов. Ну-ну, мы знаем, что у вас внутри… Он даже их одобрял. Он чувствовал в них единомышленников.

Я и мои коллеги надеемся открыть правительству глаза на ужасное положение дел в нашем городе; ведь если задуматься, это богатейший, самый могучий город мира, и однако ж, многие живут в условиях немногим лучше, чем в Калькутте.

Поутру, намывшись почище, Финт направился прямиком к дому мистера Мэйхью. В свете дня особняк выглядел очень даже представительно: не дворец, конечно, но сразу видно – здесь живет тип, у кого достаточно денег, чтобы называться джентльменом. Да тут вся улица такая: прибранная, чистенькая, нарядная. А вот и полисмен ее патрулирует; к немалому удивлению Финта, бобби, проходя мимо, коротко ему отсалютовал. Ничего особенного, просто легкий взмах пальцев, но вплоть до сего дня полисмены в таких районах обычно велели Финту проваливать отсюда, да побыстрее. Набравшись храбрости, Финт вспомнил, как изъяснялся Чарли, и в свою очередь поприветствовал полицейского словами:

В переулке пахло, как обычно пахнет в переулках: главным образом отчаянием и раздражением

Финт уселся на скамью у двери и стал ждать. Поднимался туман – как всегда в это время дня – и понемногу просачивался сквозь открытую дверь. Ни дать ни взять воздушная река Темза – туман свивался в кольца и тускло мерцал, словно кто-то вывалил на улицу целое ведро змей. Марево бывало по бóльшей части желтым, а зачастую и черным, особенно если работали кирпичные заводы.

На Флит-стрит жизнь кипит днем и ночью, по причине такого количества газет; а река Флит нынче не столько течет, сколько сочится по открытой сточной трубе в самом центре улицы. Финт много чего слыхал про здешние канализационные туннели, например историю про свинью, которая однажды сбежала из мясной лавки, забралась вниз и потом где только не рыскала, ведь там, в канализации, еды полным-полно, если ты свинья; так что она здорово разжирела и одичала. Забавно было бы попробовать ее отыскать; а может, лучше не надо – клыки у этих тварей острые! Но прямо сейчас, как рассказывают, единственные чудовища на Флит-стрит – это печатные станки; от их грохота аж мостовая содрогается, и каждый день ненасытные пасти требуют особой диеты – новостей про политику, кррровавые убийства и смерти. Конечно, есть и другие события, но ведь всем подавай кррровавые убийства, нет? Повсюду вдоль улицы газетчики толкали тележки, нагруженные огроменными пачками, или резво бегали взад-вперед, крепко прижимая к себе пачки поменьше, и торопились во что бы то ни стало объяснить миру, что именно произошло и почему и что должно было произойти на самом деле, а иногда – почему не произошло ничего, хотя на самом-то деле очень даже произошло; и, конечно же, спешили поведать о бессчетных жертвах кррровавых убийств. Суматошное место, что правда, то правда, а теперь Финту предстояло отыскать во всем этом хаосе «Кроникл»: задача и без того непростая затруднялась еще и тем, что читал Финт неважно, тем паче этакие длиннющие слова.