Глава 3. Дарен

Пробудившись от шума в палатке, я увидел, что мой сосед Кайл вернулся. Он отсутствовал две недели, и никто не знал, где он был. В последнее время его поведение стало странным, но парень никому не рассказывал о том, что происходит у него в голове.

Атмосфера в лагере часто становилась напряжённой и угрожающей. Среди пленников, которых мы освободили, не все были хорошими людьми. В тюрьме находились не только мятежники, но и преступники, которых не убили лишь потому, что король получал от них какую-то информацию, которую они нам никогда не раскроют. Они перекусывали себе язык, как только слышали, что их хочет допросить главнокомандующий. Самое странное, что больше всего они боялись королевы, и лишь упоминание о ней заставляло их тела дрожать. Даже я не знал, что могло так сильно их напугать. Королева казалась мне прекрасной женщиной, чьё сердце было разбито и растоптано королём.

– Где ты был? – настороженно спросил я, пока Кайл не успел уйти снова.

– Уходил подумать, – спокойно ответил он.

Парень выглядел побитым. На его лице были синяки, а на руках – порезы, будто он сражался и едва выбрался живым.

– На две недели?

– Иногда мысли занимают слишком много времени, – выдохнул он и вновь покинул нашу палатку, слегка хромая.

Кайл что-то скрывает, и это меня раздражает. Мы знакомы с ним совсем недавно, но даже я понимаю, что раньше он себя так не вел. Здесь о нём отзываются как о жизнерадостном шутнике, но по виду этого не скажешь. Он приходит поесть, постоянно тренируется и ругается с Мэлгарбом. Это создаёт большое напряжение, когда собственный солдат перестает тебя слушаться. За такое могли бы и убить или больше не брать на миссии, но Коралина защищает его, заступаясь, когда Адам хочет отстранить Кайла от любых дел. Я знал, что рыжий переживает за Кэсседи, и я тоже переживаю… Все мы переживаем.

Я не видел её так давно… Как она там? Кормят ли её? Кайл что-то знает, но почему-то молчит. Главнокомандующий тоже располагает информацией о Кэсседи, ведь Муэль пытался взломать все доступные камеры, и несколько попыток оказались удачными. Но Адам не говорит нам ничего конкретного, лишь повторяет: «Она в порядке», «Они пытаются с ней договориться», «Она нужна им живой, поэтому король никогда не навредит Кэсседи». Становится ли легче от такой информации? Нет!

Калеб, мальчик, которого она спасла, безбожно тренируется, забывая обо всем на свете. Он сблизился с Адамом, потому что мог говорить с ним о девушке, что спасла его. Мэлгарб сам подошел к мальчику и стал вести себя как его отец. На самом деле, это радует, так как бывший раб чувствует себя защищённым.

Принц почти убил девушку. Я помню, как её тело упало на моё, как она хваталась за меня руками и просила открыть глаза. Её взгляд, полный ужаса, встретился с моим, и в тот момент мир обрушился. Я не мог даже пошевелиться, не мог ей помочь. Ненавижу себя за это. Я проклинал себя за свою немощь и предательство.

Я не знаю, как выжил, как смог встать. Мой дар сражался за меня тогда, когда я сам сдался.

Каждый шрам напоминает о подруге, что заставляла меня улыбаться, даже когда я был сломлен. Кэсседи никогда бы не оставила меня одного, а я оставил её умирать.

Надеюсь, что однажды мне удастся перерезать горло принцу своим мечом.

Октябрь почти закончился. Надев униформу и застегнув чёрную куртку, я вышел из палатки.

Новый лагерь находился в глубине леса, где на каждом шагу встречались старые дубы с почти полностью опавшими листьями и высокие сосны. Если пройти всего пятьдесят метров от лагеря, можно увидеть водопад и бурную реку. Палатки были расставлены так, чтобы взор обращался в сторону города Монлел. Да, он очень далеко, но всё же он где-то там, за пределами деревьев, там наш дом, там главная резиденция нынешнего короля и там же Кэсседи.

В этом лесу оказалось ровно десять неизвестных водопадов, которые не отображаются на старых картах, и в трёх из них скрывались пещеры, где хранилось оружие и припасы для лагеря на случай чрезвычайной ситуации.

Над лагерем всегда есть защитный купол, который выдержит первые удары нападения и позволит всем успеть проснуться, но он точно не продержится до момента, когда люди смогут сбежать. Также существуют тайные пути в скалах, но о их точном расположении знают лишь приближённые к Мэлгарбу.

Народу здесь столько, сколько может вместить маленький городок и пара деревень вроде Элти, что расположена к югу отсюда, но почти опустела из-за последнего эксперимента D-7. В ней было много совершеннолетних и тех, кому до дня рождения оставалось меньше месяца. В этом году снова не было отбора, забрали всех принудительно. Несогласных убивали, устраивали показательные порки и сжигали… Это худший год из всех, потому что мятежники начали давать о себе знать, направляя информацию в народ, и в городах посеялись сомнения о том, что им всё ещё нужно подчиняться.

Живя в вечном страхе, ты ломаешься, но иногда так устаёшь, что уже не видишь разницы между жизнью под властью Доласов и смертью за то, что действительно хочешь.

Из людей, что у нас есть, можно собрать неплохую армию, но здесь также много детей и тех, кого мы спасли из тюрьмы, большинство из которых сломлены и не годятся ни на что.

Я быстрым шагом огибал палатки, направляясь на новую изнурительную тренировку, которую отец Кэсседи устраивает нам каждый день. Мне нравится заниматься до боли в мышцах, стараться стать сильнее, и я стану сильнее, потому что мне нужно защищать не только себя. Моя семья находится в этом лагере, мои новые друзья и семья Кэсседи, и я должен защитить их всех.

Я всегда был тем, кто возлагает на себя много ответственности за других. Иногда приходится делать выбор, кого ты любишь больше, чтобы защитить. Но сейчас я твёрдо убеждён, что хочу спасти всех, кроме одного…

Джонатан – единственный, кто мне здесь не нравится. Он грубый, высокомерный и часто устраивает бои без правил. Этот парень не знает границ дозволенного и постоянно делает то, что вздумается.

– Сумасшедший, – зарычал я сам себе под нос, схватившись за голову, вспомнив, как Джонатан постоянно высказывает своё никому не нужное мнение и идёт наперекор главнокомандующему, будто знает лучше, что делать будущему королю.

– Да уж, совсем спятил, – раздался смех за моей спиной, и я почувствовал, как меня охватывает злость. – Сам с собой разговариваешь.

– Не смей лезть ко мне в голову, урод, – бросил я Джонатану, не оборачиваясь.

– А ты попробуй закрыться от меня, – снова послышался его смех.

Я убью его…

Этот парень не тренируется вместе с нами. Он и Кутерш, новая правая рука Мэлгарба, постоянно ссорились, и в итоге его назначили нашим учителем. Джет учит нас закрывать разум от врагов, противостоять дарам других. Но именно его уроки у меня не получаются. Мой разум всегда как на ладони, что бы я ни делал.

– Желание защитить всех вокруг, не расставляя приоритеты, погубит тех, кого любишь, – ухмыльнулся он.

Я не выдержал и со всей силы ударил его в челюсть.

Джонатан не сдвинулся с места и лишь засмеялся. Он был силён и умён, и это делало его ещё более неприятным, потому что я хотел быть таким же. Особенный мальчик с двумя дарами, бывший капитан одной из армий короля. Он убивал таких, как я, несогласных и бунтующих, а теперь ходит среди нас, будто ни в чем не виноват. Его здесь никто не любит. Не понимаю, как Кэсседи могла общаться с ним – мерзкий тип.

– Ты же специально злишь всех. Тебе так нравится боль? Нравится, когда тебя ненавидят?

Этот парень никогда не отвечает на удары, но заставляет всех бить его. Мне не ясно, зачем он так поступает и чего этим добивается. Кажется, он просто сумасшедший, и, похоже, природа не наградила его умом.

– Хм, попросил бы, я буду поумнее тебя, – его глаза, чернее ночи, пристально посмотрели на меня снова проникая в мою голову.

– Ну конечно, – отмахнулся я от него, стараясь подавить злость.

– Знаешь, что я постоянно слышу в твоей голове? – тихо прошептал он, и я клянусь, этот звук был только в моём разуме. – Зависть. И. Нытье.

Разозлившись ещё сильнее, я схватил его за края рубашки и потянул на себя.

– Зачем ты лезешь ко всем? Пытаешься заглушить пустоту внутри? Не смог защитить Кэсседи и теперь ненавидишь себя за это? Если хочешь ей чем-то помочь, тогда возьми себя в руки и постарайся, а не сходи с ума! – выпалил я ему в лицо и толкнул обратно на землю.

– В отличие от тебя, я не виню себя за всё на свете. Мои возможности были ограничены, и я знал, что нужно вытащить других. Я не рвусь в бой на эмоциях, а вот ты – да. Не нужно путать свои размышления с моими.

Я оттолкнул его, но он пошел за мной. Джонатан молчал, и это бесило меня ещё сильнее.

Полнейший придурок…

Мы дошли до открытого участка леса, где нас уже ждали Майра, Кайл и другие. Здесь было всего около тридцати человек – маленький спасательный отряд, который сформировался, когда Кайл ушёл на неделю. Теперь он удивлённо смотрел на нас, готовящихся попасть во дворец.

– Почему так мало людей? – не выдержал Кайл.

– А ты хочешь идти туда армией? У нас способных к бою в лагере всего десять тысяч человек, все остальные находятся в других точках и не смогут сражаться. Армия короля состоит из немыслимого количества людей. Ты предлагаешь убить всех ради одной девушки? – не повышая тона, спросил его Маэлгарб.

– Эта девушка – ваша дочь! – воскликнул Кайл. Его злость была понятной, но никто не любил, когда он начинал перепалку с главнокомандующим.

– Спасать одного человека, теряя всех, неблагоразумно. Она сейчас лишена дара и не сможет ничем помочь, так что встань в строй, солдат, и соблюдай порядок.

Адам не верил, что Кэсседи вернула дар. Он считал, что нас обманули, потому что в ином случае с её силой мы не могли бы проиграть какому-то принцу. Будто бойня была такой же иллюзией, как тогда, когда я пытался помешать семье подруги скрыться. Но это было странно: казалось, Адам пытается убедить всех, что рисковать ради его дочери не стоит. Я думал, что родители горой стоят за своих детей, но он таким не был.

Иногда я слышал его перепалки с Коралиной и замечал, что их отношения сильно охладели. Женщина переселилась в соседнюю палатку и тренировалась с остальными. Когда-то она была выдающимся учёным, но теперь просто одарённая, которая желала вытащить своего ребёнка из когтей врага.

– Я был у неё. Вы хоть представляете, что они с ней делают!? – Кайл закричал, его голос дрожал от эмоций.

Джонатан и я резко обернулись к нему. Он никогда не делился своими тайнами, а сейчас, казалось, просто сбросил с себя все маски.

– Что они с ней делают? – спросил Джонатан, наклонив голову, но краем глаза следил за реакцией Адама. Тот лишь на мгновение нахмурился, и в этот момент парень улыбнулся, словно нашёл в этом что-то забавное.

Обстановка накалилась до предела, и в воздухе повисла тишина. Все напряжённо ждали, что скажет Кайл, но он продолжал молчать.

– Они держат её в тюрьме, в холоде и голоде, медленно сводя с ума, – произнёс он тихо, и его слова повисли в воздухе.

Странно было наблюдать, как его пыл угасает, словно он что-то пытается скрыть.

Джонатан внимательно разглядывал Кайла, его зрачки расширялись, а кадык нервно поднимался и опускался. Он, казалось, увидел что-то в его мыслях, и это напугало его, но Кайл упрямо молчал. В конце концов, он развернулся и ушёл с тренировочного поля.

Чёрт возьми, почему они не могут просто рассказать, что происходит? Никому не станет легче от их молчания. Нет же, им нужно всё держать в тайне, мучиться в одиночку, но всё равно оставаться немыми.

Готов поспорить, что они унесут свои секреты в могилу.

Адам не стал углубляться в то, что скрывает Кайл, думая, что парень сам зайдёт к нему сегодня. Главнокомандующий просто начал тренировку с разминки, приказывая нам пробежать восемь километров вокруг купола. Мы послушно побежали.

На улице было холодно. Лето давно закончилось, уступив место осени. Листья на деревьях окрасились в яркие оранжевые оттенки, а некоторые уже полностью опали. Воздух наполнился запахом дождя и сырой земли. Осень пришла, окутывая всё своими серыми пеленами слишком быстро, словно тепла никогда и не было вовсе.

Время стало течь иначе, климат изменился. Теперь почти постоянно было холодно.

Мы пропустили день рождения Кэсседи, уже второй… Как могло пройти два года? Нам по двадцать, но я чувствую себя старше, будто прошло несколько десятилетий. Вся эта обстановка, наши потери, оставляют свой след.

Кэсседи так любила осень. Её лицо расцветало улыбкой, когда она наслаждалась красочным увяданием природы. Она обожала хруст опавших листьев под ногами, меланхоличный звук дождя за окном и прохладу.

Но я не разделял её увлечения. Мне всегда было по душе жар летнего солнца. Лето – моё время года. Я любил лазурные небеса, запах распускающихся цветов и лёгкость летнего ветерка. Осень же казалась мне серой и холодной, лишённой человечности. Осень приносила с собой смерть, зима – сон, весна – пробуждение, а лето – желание жить.

Сняв куртку, я бежал в одной футболке, и моя кожа покрывалась мурашками. Зима уже не за горами. Как много времени прошло с тех пор, как мы покинули родной дом и отправились в это опасное путешествие, полное угроз? Как много времени прошло с тех пор, как нам не нужно было просыпаться в страхе?

Нет, не верю, что прошло уже два года… Я скучаю по тем временам, даже по своей грязной работе. Но пора отпустить ту жизнь.

Эта борьба в лесу была так давно, но чёткая картина происходящего до сих пор стоит перед глазами: смерть Лираши, моё ранение, то, как принц уносит подругу детства. Я знаю, что раньше Кэсседи сказала бы, что мы ещё совсем дети для таких испытаний. Когда-нибудь всё это закончится, ничто не длится вечно, даже эта борьба против эксперимента.

Мысли о Белонс кружили в голове, и я не мог сосредоточиться на беге. Приподняв голову к солнцу, которое не греет, и посмотрев на верхушки деревьев, я хотел запомнить мир таким: временно спокойным. Зелёные ели, водопады, реки – всё, что не тронуто человеком. Земля, слегка покрытая инеем, ассоциировалась у меня с Кристофером, и это заставляло меня стараться ещё сильнее. Хватит с меня смертей, хватит крови. Я хотел верить, что мир может быть лучше, что в нём есть место для добра.

Я бежал по тропе, вдыхая свежий воздух, наполнявший лёгкие чистотой. Я стремился ускользнуть от своих собственных страхов и сомнений. Но чем дальше я убегал, тем ближе подбирались тревожные мысли. Я рванул вперёд так быстро, как только мог, пока не достиг финиша. Маэлгарб кивнул мне, тем самым давая понять, что я улучшил свой результат, после чего направил меня к площадке для метания ножей.

Взяв первый нож и выбрав самое дальнее дерево, я промахнулся с первого раза и попробовал ещё раз.

Клинок едва достиг цели, лишь поцарапав доску, прикреплённую к дереву. Я попытался снова и попал почти в середину. Нет, метание ножей – не моё, и, похоже, никогда не будет.

Нервы были на пределе. Я решил пойти пострелять из ружья, чтобы успокоиться. Подойдя к самодельной стойке, я взял в руки ружьё, прицелился, чувствуя, как дар наполняет оружие, делая любой выстрел опаснее, и спустил курок. Звук выстрела пронзил тишину. Моя мишень – кукла, похожая на человека, стояла вдалеке. Я выбил ей подобие мозга и почувствовал странное удовлетворение. Каждый раз, когда я стрелял, я представлял, что передо мной стоит принц, которого я убиваю снова и снова. Это было своеобразным ритуалом, который успокаивал мои душевные муки.

– Кто это у нас тут разбушевался? – раздался ехидный голос.

– Труецкий, удосужился вернуться? – передразнил я, направив ружьё на него.

Джонатан стоял, скрестив руки, и совершенно не волновался о направленном на него оружии. Его улыбка стала ещё наглее, он смотрел на меня с вызовом. Только опомнившись, я заметил, что дуло теперь направлено на меня. Пока я думал, что нацелился на него, Джонатан успел покопаться в моих мыслях и заставить меня повернуть ствол на себя. Сволочь.

– Такой сильный дар, а достался придурку, – усмехнулся я, убирая оружие обратно, туда, где и взял.

– Этот придурок станет главным в операции по спасению Кэсседи, – спокойно ответил он на мою грубость и направился к метанию ножей, а я остался стоять на месте, ошарашенный.

Операция по спасению? Что? Когда они решили, что он будет главным? Мы точно такого не обсуждали. Это логично: его дар самый сильный, он сможет бесшумно проникнуть в замок, и никто его не заметит. Но что, если он не сможет оттуда выйти? Маэлгарб уже выяснил, что у короля есть нечто, блокирующее любой дар, но как это выглядит и как действует – неизвестно. Именно поэтому мы ещё не перешли к наступлению; нельзя так рисковать.

Прошлый их план почти полностью провалился. Да, они спасли людей, но лишились Лираши, а Кэсседи поймали, и всем этим тоже руководил Труецкий.

Вокруг главного замка в воздухе висят мечи, и стоит лишь приблизиться без разрешения, как они тут же проткнут твоё тело своим лезвием. Именно туда переехал зимовать король со своей семьёй. Это место – сосредоточение зла. Когда нам вкалывали вирус, мы видели огромное количество летающих оружий и посчитали это частью декораций. Я только недавно узнал, что это было сделано для того, чтобы никто из одарённых не вмешивался, а участники не пытались сбежать. Эти бездушные лезвия не победят нас, но отвлекут, заберут ценное время, и мы проиграем.

– Мы скоро встретимся, Кэсседи Белонс.

Отчасти мне хотелось обсудить с девушкой многое, потому что последние два года кое-что во мне изменили, и я испытываю за это стыд. Это было будто я предал подругу детства.