Подняв бунт против интеллектуального истеблишмента, а точнее, против безвкусицы того Лос-Анджелеса, который, по ее мнению, являл собой мещанские трущобы, она имитировала богемный стиль парижского левобережья : волосы – нерасчесанные космы, одежда – неизменные грязновато-серые свитер и юбка. Я безумно влюбился в эту хмурую, неряшливую женщину, хотя уже тогда знал: привлекают меня в ней главным образом раны, оставленные в ее сердце долгими годами страданий. И все же на каком-то отрезке моего жизненного пути она была для меня живым символом отваги и вызова, провозвестницей необычных новых идей и запретного секса.