Цитаты из книги «Стоик»

Умно уж там или глупо, но я в жизни руководствуюсь только эгоистическими соображениями, потому что, как мне кажется, человеку, в сущности, больше и нечем руководствоваться.

– Будет тебе, Эйлин, – успокаивал ее Каупервуд. – Сколько раз я тебе говорил: всякий старается блеснуть тем, что у него есть. Ее главный козырь – происхождение, вот она им и кичится. Ведь сама-то она ровно ничего собой не представляет, просто глупенькая девчонка. Стоит ли тебе так из-за нее расстраиваться? Успокойся, пожалуйста.

любовью ко всему миру, и тогда его любовь к своей стране, его фанатический патриотизм отмирает безболезненно, сам собой, без всякого насилия. Человек непросвещенный любит чувственные наслаждения, но чем культурнее и просвещеннее он становится, тем больше влечет его к наслаждениям духовным и тем меньше – к наслаждениям чувственным. Для того чтобы познать отречение, требуемое Бхакти, не нужно ничего убивать в себе, оно приходит так же естественно, как естественно рядом с сильным светом постепенно тускнеет более слабый, пока не померкнет совсем. Так и любовь к удовольствиям, чувственным и духовным, тускнеет и меркнет в свете любви к Всевышнему. Эта любовь к Всевышнему все растет и принимает форму Парабхакти, или высшего поклонения. И для того, кто познал эту любовь, исчезают формы, теряют смысл ритуалы, перестают существовать книги, святыни, храмы, церкви, религии и секты, страны и национальности – все эти мелкие ограничения, все оковы понятий и условностей отпадают сами собой. Ничто больше не связывает его и не ограничивает его свободы. Так корабль, приблизившийся к магнитной горе, вдруг рассыпается на части – все его железные болты и скрепы магнит притягивает и извлекает из их гнезд, доски распадаются, а волны подхватывают и уносят их. Точно так же и высшее начало снимает все скрепы с души, и она обретает свободу. В таком отречении, близком к поклонению, нет ни жестокости, ни борьбы, ни подавления, ни усмирения. Для познания Бхакти не нужно подавлять ни одного из своих чувств, – нужно только стремиться развить их и обратить к Богу.

Но из всех видов отречения самое естественное то, которому учит Бхакти-йоги. Никакого насилия – ни от чего не нужно отрывать себя, ни с чем не нужно насильно расставаться. Отречение Бхакти – легкое, оно происходит плавно, незаметно и так же естественно, как все, что нас окружает. Человек любит свой город, потом он начинает любить свою страну, любовь к городу отмирает легко и естественно. Человек прони

ради Атмана, ради Всевышнего, заключенного в нем». Всевышний – это великий магнит, а мы все – словно металлические стружки, и он притягивает нас к себе, а мы стремимся постичь его – узреть лик Брахмы, отраженный во всех формах и очертаниях. Мы думаем, что поклоняемся красоте, на самом же деле – мы поклоняемся лику Брахмы, проступающему сквозь нее. В глубине всего – сущность.

А что вы думаете о милосердии? И гуру ответил:– Не гордись, когда помогаешь бедному. Будь благодарна, что тебе представилась эта возможность. В благодеянии проявляется твоя вера – чем же гордиться? Разве вся вселенная – это не ты? Радуйся, что на пути твоем встретился бедняк, ибо, помогая ему, ты помогаешь себе. Благословен не тот, кому дается, а тот, кто дает.Тогда Беренис спросила его о красоте: столь многие поклоняются ей во всех ее проявлениях и становятся поистине ее рабами.Гуру ответил: – Даже в самых низменных влечениях заложена частица божественной любви. На санскрите Всевышнего называют иногда Хари, что значит – тот, кто притягивает к себе все сущее. Поистине только он и достоин притягивать к себе человеческие сердца. Ибо кто может пленить душу? Только он. Вот ты видишь человека, которого привлекает чье-то красивое лицо, – неужели ты думаешь, что горстка определенным образом соединенных молекул способна увлечь кого-нибудь? Ничуть! За этими частицами материи должно быть – и есть – нечто, излучающее божественное воздействие, божественную любовь. Невежда и не подозревает об этом, но, сознательно или бессознательно, влечет его только эта искра истинно прекрасного. Итак, даже наиболее низменные влечения порождаются самим божеством. «Ни одна женщина, о возлюбленный, не любила своего мужа ради него самого, но

Из семени вырастает растение, из песчинки – никогда. Отец дает жизнь младенцу, но ком глины никогда не превратится в ребенка. Какие же законы управляют развитием – вот вопрос. Чем было семя? Тем же, что и дерево. Все возможности будущего дерева заложены в этом семени; все возможности будущего человека заложены в младенце; все возможности живого существа заложены в зародыше. Что же это значит? А вот что: всякой эволюции предшествует инволюция. Не может развиваться то, чего не существует. И тут современная наука снова приходит нам на помощь. Математика учит, что общее количество мировой энергии всегда неизменно. Нельзя изъять из материи ни единого атома, как нельзя лишить ее и ни одной единицы силы. Раз это так, эволюция не возникает из ничего. Но из чего же она возникает? Она возникает из инволюции, из развития вспять. Ребенок – это зрелый муж в прошлом, а зрелый муж – это развившийся ребенок; семя – это дерево в прошлом, а дерево – это развившееся семя. Все возможности всего живого заложены в зародыше. Теперь все становится несколько яснее. Дополним это идеей продолжений жизни. Жизнь одна – от простейшей протоплазмы до человеческого существа. Семя несет в себе то, чем оно будет, еще до того, как оно приняло какую-либо определенную форму.

называем распадом. Сила, сцеплявшая клетки, исчезла, они теперь предоставлены самим себе и могут образовывать новые сочетания. Смерть – это лишь одно из проявлений жизни, и уничтожение одной материальной формы – только прелюдия к возникновению другой.

Ничего не ново в этом мире. Одни и те же явления сменяют в нем друг друга, – это словно вращение колеса. Все перемены во вселенной происходят одинаково – все новое последовательно возникает и исчезает. Миры сменяют друг друга – они возникают из чего-то более мелкого, эволюционируют, разрастаются и снова исчезают, превращаясь в то, из чего возникли. И так все в жизни: возникает и потом превращается в то, из чего возникло. Что же исчезает? Форма. В определенном смысле даже тело бессмертно. В определенном смысле тела и формы вечны. Что это значит? Возьмем горсть мелочи и бросим вверх. Предположим, монеты упадут в таком порядке: 5–6 – 3–4. Мы поднимаем монеты и бросаем их снова, потом еще и еще. И когда-нибудь они упадут опять так же, получится то же сочетание. Вот и атомы, составляющие вселенную, тоже, как эти монеты, разъединяются и снова соединяются – и так без конца. Но непременно настанет такое мгновение, когда вновь образуется то же сочетание: ты снова будешь здесь, и все предметы будут иметь ту же форму, и о том же будет идти разговор, и вот этот же кувшин будет стоять, как стоит сейчас. Бессчетное множество раз так было, и бессчетное множество раз так будет. Мы никогда не рождаемся и никогда не умираем. Каждый атом живет своей самостоятельной, ни от кого не зависящей жизнью. Атомы объединяются в группы, обладающие, пока они существуют, определенным сознанием; эти группы, в свою очередь, объединяются и образуют более сложные тела, служащие сосудами для высших форм сознания. Когда для тела наступает смерть, происходит расщепление и обособление клеток друг от друга, и начинается то, что мы

Скажи: где такой человек, который не был бы тобой? Ты – душа вселенной. Если кто-то подойдет к твоей двери, выйди ему навстречу, ибо это ты сама. Все люди – одно целое. Безрассудно думать, что каждый человек – это что-то самостоятельное и отдельное. Ты ненавидишь. Ты любишь. Ты боишься. И все это – безумие, невежество и заблуждение! Единственное зло – это мысль или слово, ослабляющие дух.Если все солнца зайдут, луны обратятся в прах, будет исчезать мир за миром, – что тебе до этого? Стой непоколебимо, как скала, – тебя уничтожить невозможно.О бессмертии гуру сказал: – Частица энергии, которая всего несколько месяцев назад принадлежала солнцу, теперь может принадлежать человеческому существу.