Цитаты из книги «Финансист»

Пусть воюют другие, на свете достаточно бедняков, простаков и недоумков, готовых подставить свою грудь под пули: они только и годятся на то, чтобы ими командовали и посылали их на смерть. Что касается его, то свою жизнь он считал священной и целиком принадлежащей семье и деловым интересам

Такой дом, несомненно, налагает отпечаток на своих обитателей. Мы почитаем себя индивидуумами, стоящими вне и даже выше влияния наших жилищ и вещей; но между ними и нами существует едва уловимая связь, в силу которой вещи в такой же степени отражают вас, в какой мы отражаем их. Люди и вещи взаимно сообщают друг другу свое достоинство, свою утонченность и силу: красота или ее противоположность, словно челнок на ткацком станке, снуют от одних к другим.

Жизнь и в лучшем-то случае – жестокая, бесчеловечная, холодная и безжалостная борьба, и одно из орудий этой борьбы – буква закона.

Но главное: его спокойная целеустремленность уравновешивала мятущуюся в ней силу.

Неужели вы допустите, чтобы между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие.

Много лет спустя Фрэнк сказал: «Моя контора – это моя голова».

Настоящий человек никогда не станет ни агентом, ни покорным исполнителем чужой воли, ни игроком, ведущим игру, все равно – в своих или в чужих интересах; нет, люди этого сорта должны обслуживать его, Фрэнка. Настоящий человек – финансист – не может быть орудием в руках другого. Он сам пользуется таковым. Он создает. Он руководит.

И опять-таки совершенно ясно – доказательства тому встречаются на каждом шагу, – что все затруднения разрешает сила, умственная и физическая.

В бурю хороша любая гавань, а утопающий хватается и за соломинку.

Человек живет при определенном общественном строе, в определенных бытовых условиях и сталкивается с определенными воззрениями своего времени. Для того чтобы добиться успеха в обществе, никого не оскорбляя, чтобы облегчить себе жизненный путь и все прочее, необходимо – пусть чисто внешне – считаться с общепринятыми нормами. Больше ничего не требуется. Держи только ухо востро! А попался – борись молча, стиснув зубы.