Прошлое, и будущее строиться на парадигме пространственно-временного континуума, продуцируемого разумом, и его апофеозным авангардом – «ганглией фантазии». А настоящее – вообще, – не существует. Настоящее, – всецело есть ноумен, – некая «Чёрная дыра сознания». Всё, – как объективное, так и субъективное, как пространственное, так и временное, строиться неким «локальным мирком», существующим в безмерной пустоте, и смотрящим из этой пустоты, из этой бездны, на собственные построения, и хитросплетения.

Мир существует – не извне, но изнутри. Пустота, и отрешённость нашего ноумена, выстраивает внешний мир, и дивиться ему. Действительность же, со всей её реальностью, создаётся с обеих сторон. Она – есть суть синтез. С одной стороны, ноумен порождает время, и пространство, и все объекты, и трансформации. С другой стороны, время и пространство, контролируют, и определяют существование этого ноумена. То есть субъект, – продуцирующий, и чувствующий время, и пространство, – сам же и существует в этой парадигме. Создавая «пространственно-временной кокон» вокруг себя, он полностью зависим от него. И кто кого создаёт, кто от кого зависит, – вопрос лишь фокуса воззрения, и осмысления.

Как, я уже отмечал выше, для каждого субъекта существует своё течение времени. Оно фатально определяется скоростью обменов в нём самом, и сравнения этих скоростей, с внешними скоростями. И только из этого сравнения, складывается само чувство времени. Кстати сказать, из подобного же соотношения, складывается и чувство пространства. Наше ощущение пространства, также складывается из разности объёмов, внутренних, и внешних, и их взаимоотношений. То есть, говоря проще, пространство, и время – существует только там, где существует отношение объекта, и субъекта познания, которые, в своём Абсолюте, нигде и никогда, не существуют по отдельности. Мы отделяем, и идентифицируем их, в силу свойства транс линейности нашего сознания, его дуализма, и необходимой парадоксальности.

Как только ноумен перестаёт существовать, тут же, время, как таковое, со всеми его параметрами, перестаёт также существовать. И здесь, я не могу не сказать, о той детской, наивной, но в тоже время, по-детски глубокой, гипотезе, которая возникла в моём воспалённом сознании, как некое видение, как некий образ запредельного созерцания. Почти мифический образ нашего бытия, объясняющий хронологическую последовательность глобального возникновения, и уничтожения, прихода, и ухода, – некоей сверх глобальной волны, пребывания необъятного мира. А в локальном контексте, бытия человека, его жизни, и смерти. Это воззрение, а точнее сказать, метафизическое впечатление, чем-то близкое к религиозным веяниям Индии, и вообще, Востока, открыло для меня, всю фатальность бесконечности, и необходимого для вечности, перманентного возвращения.

Коротко: Когда человек умирает, для него время, как таковое, перестаёт существовать. И он не в состоянии ощутить миллиарды, и миллиарды лет жизни вселенной, её космических трансформаций. Но так-как, всё и вся обязательно возвращается на круги своя, (ибо, иначе, и быть не может), и повторяется несчётное количество раз, то умерев, и родившись через миллиарды, или триллионы лет космических изменений, в той же форме, он, для своей собственной осознанности, – умерев, тут же рождается снова. Для него, для его ноумена, то пребывание, во владениях смерти триллионы лет, проходит совершенно незаметно. А значит, для него – смерти, как таковой, просто – не существует! Умирая, он, для своего собственного восприятия, рождается тут же заново. Ведь для него время, его течение, и соответствующая этому, действительность, и жизнь, начинает существовать, только с его рождением. И пусть эта концепция, мало походит, на ту, проповедуемую востоком, реинкарнацию, но всё же, нечто общее с теми воззрениями, здесь есть. Сам принцип, что читается здесь, в какой-то степени, также можно отнести и христианскому бессмертию души.

В своих собственных ощущениях, – человек живёт вечно. Ибо его ощущения, связаны только с бытием, с действительностью, только с его жизнью. И потому он, по сути, как находится вечно в царствие смерти, так и вечно находится в царствие жизни…, как, лишь на миг уходит в небытие, так и живёт на этом свете, всего лишь миг…

И только, лишь в этом ключе, в этом смысле, я представляю себе отношение жизни, и смерти, их вечность, и мимолётность. Жизни, и смерти, как, также, не существующих отдельно, как лишь по отношению друг к другу, монад бытия. Уходящий, – всегда возвращается... Иначе, и быть не может. Ибо, уходящий раз, и навсегда, своим уходом, прекратил бы всякое существование, и исключил бы, тем самым, пребывание теперь, как таковое.

Кто глубоко осознает эту истину, для того смерть – перестанет быть чем-то конечным, раз, и навсегда… Она станет концом, и началом – одновременно. Ибо, в противном случае, мы не существовали бы здесь, и сейчас. Наивно полагать, что существование в бесконечности, могло бы быть – без возвращения. И если существует сама бесконечность, и мы, существуем здесь, и сейчас, (а в этом сомневаться, не приходиться), то необходимо существует – постоянное возвращение.

Лирическое отступление. Наверное, каждый из нас, когда-то чувствовал следующее: Находясь вдалеке от родных мест несколько лет, и затем, возвращаясь, он чувствует некую дискрецию, нечто схожее с «дежавю». Ему кажется, что он уехал отсюда вчера. Что, если бы не память, то время, проведённое вдали от дома, для него, явилось бы мигом. А всё, что происходило здесь, в твоё отсутствие, просто – не существовало.

Мы наделили время самостоятельностью, как привыкли наделять самостоятельностью, многие вещи. Мы смотрим на всё так, как нам удобно, нисколько не задумываясь об истине. Человеческий рассудок, в отличии, например, от животного, чувствует время, гораздо шире. За счёт внутреннего усложнения, упорядочивания, и гармонизации, в процессе эволюции. Он расширил собственное чувствование времени, от одного мига, – в обе стороны, в прошлое, и в будущее. За счёт развития, существующих одновременно в его разуме; – «Ганглий фантазии», «ганглий идеального», и «ганглий рационального». Он расширил свой мир, во все мыслимые стороны пространства! Его ощущение времени, и своего бытия, отличается объёмностью.

Наш разум, вырастив в себе, эти дополнительные «ганглии разумения», эти дополнительные возможности, превратил свой мир – в объёмное зрелище, как в смыслах пространственного качества, так и временного. И выстроил целокупный, синтетический образ действительности, с гештальтом в голове. Подобно тому, как выстраивает, и расширяет свои возможности, простой глаз, (его объёмному восприятию мира, служит теперь, не только второй глаз, и не только его развитая сетчатка, но и рассудок). Наш теперешний разум, подобно развитому глазу, смотрит в одну точку, а видит периферии, и перспективы. Он, в своём восприятии времени, имеет схожую с оптическим созерцанием, природу восприятия. Но в несколько иной, модифицированной форме.

Он озирает, прилегающие к мигу, области, периферии воспринимаемого времени, как глаз озирает периферийные пространства, прилегающие к точке его зенита, и фокуса. И всё это, благодаря развитости «ганглий рассудка», а также «ганглий рационального, и идеального мышления», и главное – «ганглий фантазии». Его развитая память, без которой мир, так и оставался бы в рамках мига, позволяет ему существовать одномоментно, в расширенном поле пространственно-временного бытия. Его возможности теперь, раздвинули рамки восприятия настолько, что превратили сам континуум, с его «горизонтом событий» – в широкое поле времени, и пространства.

Благодаря, постоянному возникновению, и развитию новых «ганглий», наш разум расширяет точку собственного зенита, во все мыслимые стороны, как в сферах пространства, так и в сферах времени.

Анализируя наше отношение к течению времени, и проникая силой воображения, в разные уголки мироздания, я не однократно приходил к выводу, о не существующем, едином для всего сущего, времени. Все больше я убеждался в отсутствии, как такового, главенствующего, и определяющего все движения, извне диктующего, постоянного для всего и вся, времени. Как я уже отмечал выше, оно рождается изнутри, мы чувствуем его неумолимое движение, его ход, из движения нашей крови, – «крови», в самом широком смысле слова. Из нашего сакрального метаболизма, как непосредственно физического, так и опосредованно трансцендентального.

И благодаря синтезу восприятий разных «ганглий» нашего разума, и благодаря свойствам, и способности его, оставлять отпечатки внешних воздействий, и впечатлений, на «линейке» этого метаболизма, (память), мы воспринимаем действительность так, как воспринимаем. И время для нас, существует таким, каким мы его рождаем. Для других же субъектов, оно будет, чем-то совершенно иным.

К примеру, организм, чей век ограничен одними нашими сутками, проживает его, вполне полноценно за эти сутки. Ведь его «алгоритмическая линейка метаболизма», – совершенно иная. Иная – сакрально, по всем своим параметрам. Ведь, сами параметры, не существуют в природе, сами по себе, как только по отношению, и в связи с наблюдателем. И каждая чёрточка на этой «линейке», имеет свой шаг, – только в сравнении, только, как условность, и никак иначе. Муха, для которой наша минута, без всякого сомнения, является большим промежутком времени, проживает эту минуту так, как (условно говоря) мы, наверное, проживаем целый день.

Для организма, под названием человечество, или организма биосферы, – своё течение времени, и своя жизнь. А ведь существуют, и более отдалённые от нас «организмы», к которым я, с лёгкой руки, причисляю также, и всю, так называемую, «неживую природу». Ибо, «не жива» она, только с нашей точки зрения. И у каждого материала, – свой «метаболизм», а значит, и своё время, и своя, пусть и слишком далёкая от нашего понимания, жизнь. В каждом объекте природы, свои, и только свои часы.

Да и, можно ли вообще, представить существование независимой от субъектов, какой-то постоянной субстанциональной параболы, со своей, не зависимой ни от кого, величиной. Что, текло бы в пространстве, диктуя всему, и вся, свою волю. Такое, само в себе, бесконечное движение времени, представляло бы, ассерторический абсурд.

Я полагаю, что такая мифологема, как, текущее само по себе, время, есть одна из тех многочисленных иллюзий, позволяющих нам жить. Подобное существование некоей монады, в теистической направленности разумения, имело бы конкретное определение: Оно есть – Бог. И как человеку, крайне сложно представить себе отсутствие Бога, так и отсутствие времени, самого по себе, крайне сложно вообразить. Ибо, человек постоянно чувствует, и осознаёт, его непреодолимую власть над самим собой. Я полагаю, что одной из причин рождения в нашем разуме, теизма, явилось именно это, по сути, не доступное нашему осмыслению течение, называемое нами, временем.

«Словно течёт там, древней речки, время…

и прорастает вечно, в этой речке, семя…»