Не существует, самих по себе, природных сил. И воля, – лишь суть производная материи. Её возникновение, и проявление, такая же необходимая последовательность, как выделение тепла, в некоторых химических реакциях. Её существенность, – это электромагнитное поле, нечто, лишь более тонкое, и агрессивное, от той же, материи.

Мы отделили от материи, силы природы, как отделяем от организма его волю, называя эту волю, изначальной Великой сутью, и придали ей, сверхъестественные свойства. Мы наделили её, властью, и началом всего и вся. Неким «пастухом, для материального стада», с произволом в себе, – Богом, для всего материального!

Да мы, и не могли поступить иначе, в силу свойств нашего разума. Здесь мы, как всегда и во всём, отделяем явление, от самой вещи, точно также, как отделяем нашу внутреннюю суть, от наших стремлений, и нашего поведения, от нашего нрава. Мы отделяем нашу, как будто бы, произвольную волю, от природного характера нашего тела, тем самым, нагружая себя ответственностью, за собственные поступки. Придавая нашим проявлениям, нашему поведению, некий произвол, который наша воля, должна обуздывать. Мы, даже полагаем, что мы свободны в своих поступках, и можем поступать так, как нам вздумается, исходя из чистого желания, которое в сути своей, не имеет никаких оснований, для собственного бытия, в нашем теле.

Чем могло бы быть, чистое желание? Откуда оно могло бы браться? Мы полагаем, что наша «верховная воля», контролирует наши желания, и поступки, исходя из собственного произвола. Что собственно, и включает в себя ту, субстанциональную существенность противоречивого, и спорного явления, которому мы придаём важность, и которое, считаем главным, приоритетным положением, для жизни. Явления, воплощающегося в понятие свободы. Но об этом, чуть позже.

Теперь, несколько иной угол зрения. Взгляните чуть глубже, и несколько в иной плоскости. Откуда, вероятнее всего, берётся наше чувство собственной воли. Может быть, из того, что в нас, на самом глубоком уровне нашего существа, постоянно борются между собой, две «первобытные стихии мироздания». Которые продуцируют, на своём трансцендентном уровне, каждая, свою волю. Одна – воля к сохранению, вторая, – воля к разрушению. Метафизических воплощениях, черпающих свои основы, в противостоящих силах общей природы, – силах материализации, и пустоты, и их производных, силах упорядочивания, и хаоса. Где, только зыбкий баланс сил, удерживает мир, в рамках этой действительности. И пока, ни одна из этих, фундаментальных стихий природы, не ослабеет, мир будет сохранять свой баланс, воплощающийся в действительность бытия.

Наше чувство собственной воли, имеет началом, уходящее, своими корнями, в общее для всего и вся, противостояние стихий мироздания. Противостояние «центробежных», и «центростремительных» сил… Противостояние «гравитации», и «антигравитации» … Воплощающихся в нашей действительности, в противостояния сил «объединения,» и «распада», сил слияния, и рассеивания, и, в конце концов, сил бытия, и небытия…, как сакральных, по сути, мифических сил, для нашего осмысления.

Сил «гравитации», и «антигравитации» …, «центростремительных», и «центробежных» сил…, как неких стихий, имеющих свои основания, – вне действительности, и воплощающихся в нашей действительности, в виде противоположных полюсов природы, стремящихся, каждая, в своё лоно. Металлизирующиеся, в каждом предмете действительности, в противостояние двух стремлений, = воли сохранения, и воли разрушения. Столкновение этих сил, чувствуемое нами, в себе, в глубинах нашего существа, и некое определённое доминирование, в этом противостоянии, порождает наше ощущение собственной воли.

Теперь, чистая психология. Во что трансформируется, в наших понятиях, та, вытекающая из столкновения грубых (инертных), и тонких (агрессивных) стихий, воля. Мы полагаем, что научились управлять своими желаниями, стремлениями, добродетелями, и пороками. Мы уверенны, что в нас, в глубине нашей души, сидит некто, способный управлять всем нашим существом, всеми нашими поступками, и называем его, – волей. Но, на самом деле, не существует никакого «царя в голове», обладающего абсолютной властью. То, что мы чувствуем, как воля, на самом деле, есть лишь совокупность победоносных мотивов, доминирующих, на определённом этапе нашего существования.

Ибо, существуй такой «царь», он должен был бы непременно обладать истинной, в последней инстанции, а не только собственным мнением. Он должен был бы, обладать абсолютной властью, над нашей личностью. А ничего подобного в нас, – нет. Всё зависит от внешнего напора, от интенсивности внешних факторов. Изменись обстоятельства, и, только что кичащаяся своей верховной властью, воля, сдаст свои позиции, уступая свою власть, более древнему, и более основательному инстинкту.

На самом деле, в нас доминирует, только одна воля, – воля к противоречию. Это она, заставляет нас бороться с собой, создавая войну в себе, и последующую, войну во вне. И для неё, не существует правых, и левых мотивов, благородных возвышенных, и низменных целей. Всё, что она желает, это войны…, – войны, самой по себе.

И на самом деле, первична в нас, именно воля к противоречию, порождающая этот инстинкт войны. И же потом, постфактум, к ней присоединяется мотив, и цель, а не наоборот. Ведь мы уверены, что изначальны мотивы, которые в своём противоречии, создают предпосылки для войны. Но на самом деле, изначальна – война, и это она, находит для себя, предпосылки, мотивы, и цели. И именно этот, первопричинный инстинкт войны, берущий своё начало, в сущностных основах всего материально-действительного. Где война, вообще не имеет, и не может иметь никаких иных целей, кроме самого противостояния, и определяет всё наше поведение.

Вообще, чувствование собственной воли, возможно только тогда, когда одно, сталкивается с другим. Когда возникает противостояние, примерно равных по мощи, стремлений. Когда что-либо, встречает на своём пути, противника, или преграду, которую ему необходимо преодолеть. Только в этом случае, мы можем ощущать наличие в себе, воли. Сопротивление – вот основа всякого чувствования воли. Ибо, повторяю, – Воля как действительность, в сути своей, есть – война. Без войны – её нет, как нет войны – без неё. Война – как основа, обеспечивающая существование всякой воли. – Война, в самом широком смысле слова. Как некое изначальное противостояние сил центробежных, и сил центростремительных, обеспечивающих в своём сражении, существование всего существенного.

Вывод же, напрашивается сам собой. Вся наша действительность, вся наша жизнь, во всех, без исключения, проявлениях, как и суть всего сущего, – его тело, и душа, есть суть противостояние, а точнее сказать, противодинамика. Которая, в бытовой транскрипции, определяется нами, как война. Другой цели, у действительности нет, и быть не может. Ка нет другого смысла у воли. Какую область ни возьми, в какой уголок не загляни, всюду ты найдёшь войну, и её необходимые проявления. Она являет себя, повсюду, она – суть всего! Она – в уродстве, и в красоте…, во лжи, и в правде…, в хотении, и в нехотении…, во всём, что ты способен ощущать, видеть, и слышать! Прошу прощения, за чрезмерную горячность, но не каждый день встречаешь, нечто вездесущее, и всё определяющее, нечто основополагающее, для всего и вся.

И так. Та воля, которую мы чувствуем в себе, на самом деле, вытекает из всеобъемлющей воли «Сущего». Мы, как часть этого «Сущего», чувствуем в себе, его всеохватывающее дыхание. Его фатальное движение, его, все природную невозможность, какого-либо покоя.

Вы задаётесь вопросом; когда всё это, начало двигаться? Что послужило толчком? Я же, абсолютно уверен, что этот вопрос, провоцируется нашим ограниченным сознанием, его специфичностью, особенностями его устройства, его сакральной, пространственно-временной векторностью последовательного осмысления, его начало-конечной парадигмой, для всякого возможного существования, и всякого воззрения. Наше сознание ограничено своим полем восприятия, с такой же безусловностью, с какой безусловна безграничность пустоты. Мы никогда не осознаем, и не поймём до конца, что, всё, что мы видим вокруг себя, – никогда не начиналось, и потому, никогда не закончиться. Ибо, всё это, существует, только в нашем разуме, и движется, только в нашем сознании, в нашем воззрении, и представлении. И потому, имеет своё начало, и свой конец, только в нашем разуме.

В действительности же, самой по себе, (если представить себе на миг, существование такой действительности, не зависимой от нашего воззрения), всё и вся, необходимо будет инертно неподвижно, всё и вся, будет инертно стоическим, здесь ничего не будет начинаться, и заканчиваться, ни в пространстве, ни во времени. И самой воли, как таковой, здесь, также не будет. Так-как, не будет никакого стремления, никакого определения, никаких параметров. То есть, она, ничем не будет отличаться от пустоты. Только представление и оценка, способна порождать определённость, без которой, всякое движение, всякое существование, есть лишь возможность, абстракция, потенциальность… Как раз, именно то, что предполагает в себе, пустота. И даже понятие вечности, что имеет в себе, всё же зерно времени, также, пропадает на этих «безупречных равнинах».

И надо осознавать, что, как сама вечность, никогда не станет доступной для нашего понимания, так и само движение, в своей сакральной действительности мига, никогда не осознается нами.

«Лишь вечность – неизменна…, лишь миг – течёт, и всё меняет…, и только наше разумение, движение всякое воспринимает…, а по большому счёту, лишь оно, его рожает…»

Ведь то, что мы определяем, как вечность, на самом деле, есть «ничто», – отсутствие всякой действительности. То, что мы определяем, как движение существующего, есть – действительность, жизнь мига, то есть – «нечто». И противостояние этих стихий, противостояние пустоты, и действительности, порождает волю, как нечто стремящееся от одного, к другому, противоположному полюсу…, как нечто, попутно оценивающее, нечто законодательное, как нечто – повелевающее…

Стремление действительности, к абсолютному балансу, есть стремление «нарушенной природы», – природы бытия, в своё изначальное лоно. Стремление архаической изначальной природы, к устранению нарушения, того абсолютного баланса природы. – Баланса, воплощающегося в нашем представлении, в пустоту. И это сакраментальное стремление «нарушенной природы», к своему идеалу, в своё архаическое лоно, и является причиной, и основанием существования воли, как таковой.