Запах… Ее окружал любимый запах не то лимона, не то апельсина. Свон прислушалась к себе. Болит ли что-нибудь? Вроде нет. Просто слабость и непонятная истома, словно проспала много лет в одном положении, а теперь страшно повернуться, поднять руку или согнуть в колене ногу. Холодно или жарко? С одной стороны холодно – там, где нога открыта, а с другой стороны жарко – там кто-то прижался и согревает ее плечо своим дыханием. От этого дыхания мурашки бегут по коже. Щекотно? Нет, здесь другое. Приятно. Так приятно, что в теле появляется чувственный отклик.
Свон вздохнула, но глаза не открыла, боясь увидеть то, что ее окружает. Или наоборот, боясь ничего не увидеть. Тяжесть какая-то в груди. Не сердце ли то болит? Да, но боль другая. Словно оно надорвалось от печали, от осознания потери. Откуда печаль? Что за потеря?
Любовь… Свон мысленно произнесла еще раз это слово. Любовь. Оно отозвалось болью в сердце.
Вот, что ее тревожит. Любовь.
Из-за нее печаль? Любовь – это потеря? Странно. Почему печаль? Должна быть радость.
А может, всё сон? Сон, который нужно прогнать, просто открыв глаза?
Свон медленно разлепила веки. Неясные световые пятна становились четче, обретали форму, сознание начало различать их.
Чьи-то глаза, полуприкрытые длинными ресницами, смотрели на нее внимательно, даже тревожно. Но вот у края глаз собрались лучики морщин, лицо человека озарилось улыбкой. Это лицо приблизилось настолько, что опять превратилось в размытое бледное пятно. Но, Боже! Как приятно ощутить на лице дыхание и нежный поцелуй!
– Здравствуй, – прошептали губы, которые только что согревали своим теплом.
– Все-таки поцеловал, – тихо произнесла Свон с горькой улыбкой на устах. – Поцеловал, несмотря на то, что я старуха.
Но нахлынувшие видения бросили ее в жар: она, старуха, стояла перед принцем и произносила магическую фразу! А потом ясно услышала, как звякнуло упавшее кольцо! Неужели не сон?
Выпростав руку из-под одеяла, Свон пыталась в полутьме разглядеть признаки старости, но никак не могла понять, видит она вздувшиеся старческие вены или они мерещатся? Закрытые занавесом окна пропускали слишком мало света! Она лихорадочно потрогала свое лицо, но не вспомнила даже, какое оно должно быть на ощупь.
Тихий смех, раздавшийся рядом, отвлек ее от попыток увидеть то, чего нет.
– Успокойся, милая! Ты молода и красива, совсем как раньше.
Произнесенные слова и воспоминание о поцелуе заставили ее покраснеть. Она не верила, что жизнь опять изменилась! Только что она была немощной старухой, а теперь лежит, тесно прижавшись к лучшему на свете мужчине.
Еще гуще покраснев, Свон отодвинулась от Эдуарда и натянула на себя одеяло, предварительно глянув, на месте ли ее одежда. И чулки, и теплое платье оказались на месте, что вызвало вдох облегчения.
Принц опять рассмеялся. Было очевидно, что ему доставляло большое удовольствие наблюдать за Свон, а ее мысли читались, словно открытая книга.
– Ты проверяешь, не пришлось ли мне тебя раздеть? Успокойся, милая. Я снимаю одежду с женщин только с их согласия.
– Не называйте меня милой, Ваше Высочество, – буркнула Свон.
Ей не понравился намек на отношения принца с представительницами прекрасного пола. Свон поспешила выбраться из постели, для чего ей пришлось перелезть через лежащего мужчину, что опять вызвало его безудержное веселье.
– Ваше Высочество, вы случайно не знаете, здесь есть где-нибудь зеркало? – Свон хотелось оборвать этот смущающий ее смех. – Пора бы посмотреть на свое отражение: вдруг я стала похожа на одну из тех женщин, что позволяли вам снять с себя одежду?
– С чего ты так решила? – принц свел брови.
– Разве я приглашала вас в свою постель? Позволяла целовать? – Свон ревновала и не могла остановиться. Что с ней происходит? Неужели возвращенная молодость открыла сердце для любви, и теперь Свон ненавидит всех женщин, с которыми Эдуард когда-либо целовался?
– Разве тебе не понравился мой поцелуй? – уже без улыбки произнес принц. – Он был таким нежным. Наверное, тебе больше по нраву страстные, как, например, тот, которым я наградил тебя на острове? Или ты вообще не любишь, чтобы тебя целовали? А может быть, тебе неприятны именно мои поцелуи?
Ступив на зыбкую почву, Свон не знала, что ответить. Поцелуи Эдуарда были приятны, даже желанны, но его дерзость пугала и смущала.
– Я отвечу на ваши вопросы, когда вы ответите на мои, – выкрутилась она в надежде, что не придется возвращаться к опасному разговору. – Как вам удалось вернуть мою молодость? Разве Пелена не должна была убить меня тут же, как только Кольцо Жизни снялось с моего пальца?
– Знаешь, я жалею, что ты не осталась под Пеленой. В качестве старухи ты была не такой колючей. Позволяла себя обнимать.
Видя сдвинутые брови Свон, принц не стал ее дальше дразнить.
– Все просто. Кольцо Смертельной Пелены, сидящее на Кольце Жизни, снялось вместе с ним. Камиль обманул тебя, утверждая, что ты состаришься и умрешь раньше отведенного срока. Скорее всего, он хотел запугать тебя и оттолкнуть охотников, желающих заполучить столь лакомый кусочек. То есть, таких как я. А я очень хочу заполучить тебя, не скрою, – он пристально посмотрел на Свон, но увидев, что ее глаза сверкнули гневом, вернулся к более серьезному тону. – Пелена и есть пелена. Она скрывает красоту под мороком старости. Стоит снять магическую завесу, и под ней обнаружится прежнее тело, нисколько не измененное кажущимся увяданием.
– Выходит, Пелена, как покрывало, на котором нарисован страшный лик? Я правильно поняла? Но почему же я ощущала себя старой и немощной?
– Намалеванный на покрывале лик не является магической вещью, а Пелена создает полную иллюзию. Ты должна двигаться, словно старуха, говорить скрипучим голосом. Этой иллюзией часто пользуются в шпионских целях или, когда не желают быть узнанными. Если бы не Кольцо Жизни, тормозившее превращение, ты стала бы старухой в течение нескольких минут. Но это же кольцо сыграло с тобой злую шутку – без него ты легко бы сняла Пелену. Камиль знал это и мастерски провернул свой обман.
– Я чувствую себя глупой, – Свон опустила глаза. Ее пальцы теребили жесткую ткань платья. Принц поднялся с постели и подошел к ней, но Свон тут же сложила руки под грудью, словно желала отгородиться от наследника.
– Ладно, не хочешь, чтобы к тебе прикасались, так скажи хоть спасибо. пока ты держала путь в Дохо, мои люди перерыли все доступные библиотеки мира в поисках ответов. Я сразу, как только увидел тебя, хотел снять Пелену, но опасался, что ты не поверишь и побоишься расстаться с Кольцом Жизни.
– Спасибо, – прошептала Свон. Она ругала себя. Эдуард проявил столько старания, чтобы спасти ее, а она ведет себя, как неблагодарная капризная девица.
– Пойдем, нас уже заждались. Ты проспала ночь и все утро. Я умираю от голода.
И опять Свон почувствовала себя виноватой. Наследник находился при ней неотступно, а она…
За огромным столом сидели почти все обитатели замка. Когда Свон с принцем вошли в залу, послышались радостные возгласы. Дак и Роки сорвались с мест и кинулись к Свон.
– Девочка моя, – кричал Роки, – ты вернулась!
Не сдержав радости, он поднял на руки Свон и закружился вместе с ней. Когда он наконец остановился, ее подхватил Дак и сжал в своих медвежьих объятиях.
Краем глаза Свон с удивлением отметила, что Эдуард помрачнел. Она смеялась, принимая неловкие поздравления друзей, а он сжимал в раздражении челюсти и даже оттолкнул слугу, кинувшегося к нему, чтобы придвинуть кресло.
Дак усадил Свон рядом с собой и ухаживал за ней, подкладывая вкусные кусочки, что еще больше повлияло на ухудшающееся настроение наследника. Свон не хотела, чтобы на нее злился человек, так много сделавший для ее спасения. Каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом, ее сердце начинало учащенно биться. Эдуард нравился ей все больше и больше.
Несмотря на голод, принц ел мало и неохотно, не слышал, когда к нему обращались, не отвечал на задаваемые Даком вопросы. В итоге все заметили его недовольство, и за столом повисла гнетущая тишина.
Свон опустила глаза в тарелку и ковыряла вилкой мясо, когда раздался грохот с силой отодвигаемого кресла. Слуга едва успел подхватить его. Эдуард молча покинул помещение. Люди, вскочившие со своих мест, вернулись к трапезе, но былое радостное настроение улетучилось.
Свон, сидевшая недалеко от жены Бертрана, улыбнулась ей – кормилица Петрика смотрела на нее во все глаза. Саре уже рассказали, кто скрывался под Пеленой, но она не ожидала увидеть столь милую девушку.
– Я хотела бы обнять своего малыша, – обратилась к ней Свон, когда люди стали покидать обеденный стол. – Как он? Хватает ли у вас молока на двух малюток?
– О, можете не переживать. Молока у меня полно, хватит еще на парочку детишек, – с гордостью ответила Сара. – Пойдемте со мной в детскую.
Детская комната оказалась большой и светлой. И теплой, хотя Свон не увидела камина или жаровню.
Вышедшая навстречу служанка прижала палец к губам и прошептала:
– Дети уснули. Можно мне пойти поесть?
– Спасибо, Марта. Возвращайся сюда, ты мне понадобишься, – также шепотом ответила Сара.
Свон подошла к люльке и увидела, что в ней лежат двое детей.
– Словно ангелы, – набежавшая слеза застилала глаза, и Свон вытерла ее рукавом.
– Жалко, что вы не смогли поиграть с Петриком, – прошептала Сара и поманила Свон пальцем. – Пока дети спят, у вас есть время заняться собой.
– Я еще не видела себя в зеркале. С моим лицом что-то не так? Мои волосы сильно растрепались?
Она перекинула косу вперед и начала переплетать ее дрожащими пальцами.
– Успокойся, дорогая Свон. Все так, – Сара обняла гостью. – Я хотела предложить тебе искупаться в одном замечательном месте. Ты заметила, как тепло в детской комнате? Это благодаря воде, которая согревает каменный пол. Глубоко под замком Дохо находится горячий источник. Семья Шовеллер испокон веков приезжает сюда, чтобы насладиться его целебными свойствами. И я предлагаю тебе поплавать в небольшом подземном озере, где талая вода смешивается с кипящей. Ты оживешь. Прости, но я вижу твой грустный взгляд, и мое сердце разрывается. Столько всего тебе пришлось пережить!
Вскоре в комнату вернулась Марта, и Сара сама проводила Свон к подземному озеру. Спускались они по спиральной лестнице, освещаемой огнем факела, который несла кормилица. Свон боялась смотреть вниз, до того глубокой казалась шахта.
Подземный грот с озером открылся внезапно и у Свон захватило дух, до того необычно он выглядел. На его стенах рос мох, светящийся голубым светом, приятным для глаз и делающим пещеру сказочной.
– Как красиво! – не удержалась она от восхищения. Потрогала мох, и ее рука тоже стала светиться. – Ой, это не опасно?
– Именно мох придает целебные свойства воде. Посмотри на меня, я погружаюсь в воду всякий раз, как выдастся свободное время. И детишек наших мы обязательно здесь искупаем, пусть только подрастут.
Действительно, Свон сразу отметила, что женщина пышет здоровьем, несмотря на то, что в холодном краю редко бывает солнце.
Жена Бертрана прихватила с собой простыни, нижнюю рубашку с нежной вышивкой и зеленое платье из толстой шерсти.
– Платье и рубашка мой подарок тебе, Свон, – объясняла Сара, раскладывая вещи на каменных скамьях, вырубленных в толще породы.
– Мне неудобно брать их у вас. Они такие красивые…
– Их шила мама, собирая мне приданое. Но я так и не успела поносить их. Быстро раздалась. Должно быть от большой любви, – засмеялась Сара, оглаживая свои бедра.
– Спасибо вам, – Свон обняла кормилицу.
– Чего медлишь, почему не раздеваешься? Озеро ждет, – махнула та в сторону темной воды. – Там не глубоко, в самой середине по плечи будет.
Свон разделась до нижней рубашки и начала расплетать косу.
– Рубаху тоже снимай. Здесь же никого нет, чего бояться?
– Вдруг кто придет?
– Слугам и солдатам сюда вход запрещен, а остальные мужчины службу несут. Или на охоту отправились. Считай, и нет никого, кроме нас.
Когда Свон сняла рубашку, Сара цокнула языком.
– Какая ты ладная! – похвалила она. – Не зря на тебя сам наследник заглядывается. Такую красоту даже в столице не сыщешь!
– Заглядывается?
– Ты думаешь, мы ничего не замечаем? Да весь Дохо и соседние заставы только и гудят, что он влюблен. Пока ждал тебя, извелся весь. Побоялся в столицу возвращаться, вдруг не так встретим -приветим? Ой, заговорилась я с тобой! Идти мне пора. Вот мыло душистое, вот простыни, оботрешься ими. Не торопись, посиди после купания на скамеечке, подыши целебным воздухом. Факел оставляю тебе, я все ступени наперечет знаю.
Как только Сара ушла, в гроте повисла тишина, стали слышны капель и далекий плеск воды. Дно озера устилали плоские круглые камешки, что порадовало Свон, ожидающей неровной поверхности. Боясь поскользнуться, она зашла в воду медленно, раскинув в стороны руки. Вода казалась прохладной, но как только купальщица погрузилась в нее полностью, тело почувствовало приятное тепло. Чем ближе Свон приближалась к дальней стенке грота, тем горячее становилась вода.
С удовольствием накупавшись и полежав немного на поверхности озера, Свон вышла на берег. Отжала волосы, неторопливо расчесала их гребнем и, постелив одну из простыней на скамейку, легла на нее. Расслабленная после купания, она уснула и не услышала, как со стороны озера раздался плеск и на берег выбрался обнаженный мужчина.
– Еще чуть-чуть… и я бы сварился. Что ты делаешь со мной, Свон? – мужчина постоял немного над девушкой, потом прошел к скамье, которая пряталась в тени большого валуна. Если бы женщины оказались более внимательны, они обнаружили бы на ней мужскую верхнюю одежду.
Встряхнув длинными волосами и пригладив их рукой, мужчина, на ходу застегивая китель, направился к лестнице, но замер около Свон. В руках он держал шейный платок, но вместо того, чтобы надеть его, торопливо сунул в карман.
Мужчина осторожно расправил одну из простыней, лежащих на скамье, и укрыл спящую. Любуясь ее лицом, он потерял счет времени. Спроси у него позже, как долго он так стоял: минуту или час, наверняка не смог бы ответить.
Треск горящего факела вернул его к действительности. Кинув последний взгляд на Свон, он направился к лестнице, недовольно кривя рот всякий раз, как под его сапогами гремел нечаянно тронутый камешек.
Свон снился сон: яркое, слепящее солнце, шум накатывающих на берег волн, синь моря, уходящая за горизонт. На песке сидит мальчик и строит замок, рядом маленькая девочка втыкает в высокую башню цветы, они счастливо смеются. Но вот на них надвигается тень, и белый камень, висящий у мальчика на шее, окрашивается в черный цвет. Дети поднимают глаза на кого-то и кричат от ужаса. Свон никак не может разглядеть, кто прячется в тени. Она хватает плачущих детей на руки, но Тень вдруг начинает плеваться «адовым огнем» и песок вокруг них горит и плавится. «Помогите! Помогите!» – кричит она, но в ответ слышится мерзкий смех и слова: «Только черное и белое могли бы помочь, но их рядом нет. Их нет. Их нет…».
Проснувшись, Свон долго не могла поверить, что дети и «адов огонь» – всего лишь сон, до того яркой была картинка. Частое сердцебиение оглушало, на лбу выступил холодный пот, а чувство страха никак не отпускало.
Лихорадочно натягивая одежду, собирая вещи, Свон выронила гребень. В свете догорающего факела, даже темнота под скамейкой показалась ей смертельно опасной, и девушка силой воли заставила себя сунуть туда руку, чтобы нащупать упавший предмет. Рядом с гребнем обнаружился мужской шейный платок, который она, не думая, сунула в узелок с вещами. Выхватив из кольца в стене факел, Свон торопливо стала подниматься по лестнице.
О проекте
О подписке