– У нас твоя сестра. Если хочешь, чтобы она жила – приезжай один, без оружия. Адрес пришлем.

Платон схватился за оружие.

– Это ловушка.

– Я знаю, – сквозь зубы сказал Талгат.

Но он пошел. А Платон в тайне от Талгата принял меры.

Встреча была назначена на заброшенном складе. Талгат вошел один.

– Где Лейла?

Из тени вышел Варис.

– Привет, брат.

Талгат не понимал.

– Кто ты?

– Сын Фахада. Варис. Тот, кого ты не знал. Ты убил моего отца. Теперь я убью твоих.

Варис нажал на курок пистолета. Раздались выстрелы. Талгат упал на пол, но пуля пробила плечо. Варис не ожидавший такого исхода, с простреленной рукой рванул к выходу. В соседнем помещении Лейлу держали двое головорезов. Платон ворвался туда и начал рвать их голыми руками. Когда все было кончено, Лейла, дрожа, смотрела на него широченными глазами.

– Ты… пришел.

Платон, весь в крови, тяжело дышал.

И в этот момент что-то щелкнуло. Между ними.

Талгата истекающего кровью увезли в больницу. Варис скрылся. Но вряд ли надолго. Теперь Талгат знал о нем.

А Платон и Лейла сидели в коридоре больницы.

Талгат очнулся в белой больничной палате. Резкий запах медикаментов, мерцающий свет лампы, тихий звук капельницы. Он попытался пошевелиться – тело ответило тупой болью в плече.

– Не дергайся, – раздался спокойный голос.

Платон сидел в углу, скрестив ноги, с сигаретой в зубах (хотя курить здесь запрещено). Его пальцы перебирали складки на джинсах, но взгляд был острым, как всегда.

– Сколько я тут? – хрипло спросил Талгат.

– Двое суток. Пуля прошла навылет, но врач сказал, что ты крепкий, как бык.

Талгат медленно кивнул, вспоминая последние события. Лейла. Варис. Выстрел.

– Лейла?

– Цела. Не тронута.

Талгат закрыл глаза, выпуская воздух.

– А Варис?

Платон стиснул зубы.

– Сбежал. Но ненадолго.

Талгат знал: теперь это война. Но не сейчас. Сейчас ему нужно восстановиться.

Лейла приходила каждый день. Приносила еду, книги, рассказывала о делах в офисе. Но что-то в ней изменилось. Раньше она смотрела на Платона с легким раздражением – он был слишком груб, слишком прямолинеен. Но теперь… Теперь, когда он спас ее, когда разорвал тех ублюдков голыми руками, она ловила себя на том, что ищет его взгляд.

А Платон… Платон перестал ходить к Дане. Перестал вообще смотреть на других женщин. Он будто замыкался в себе, становился молчаливым.

Однажды вечером, когда Талгат уже мог сидеть, Лейла принесла домашний плов.

– Мама готовила, – сказала она, раскладывая еду по тарелкам.

Платон стоял у окна, курил, не оборачиваясь.

– Ты что, теперь пост держишь? – спросил Талгат, глядя на его тарелку, которую тот даже не потрогал.

Платон фыркнул.

– Не голоден.

Лейла вдруг покраснела.

– Я… я могу принести что-то другое.

Платон резко обернулся. Их взгляды встретились – и оба тут же отвели глаза. Талгат заметил. Но промолчал.

Через неделю Талгата выписали. Он еще чувствовал слабость, но уже мог ходить.

Платон вел машину, молчаливый, как скала.

– Ты что, влюбился? – вдруг спросил Талгат.

Платон так резко затормозил, что Талгат чуть не ударился головой о панель.

– Ты о чем? – прошипел он.

– Ты пялишься на Лейлу, как школьник.

Платон сжал руль так, что костяшки побелели.

– Это бред.

– Я не слепой, брат.

Тишина. Потом Платон резко тронул машину с места.

– Она не для меня.

– Почему?

– Потому что я не тот, кто ей нужен.

Талгат усмехнулся.

– А кто ей нужен? Принц на белом коне?

Платон не ответил.

Лейла не могла спать. Каждый раз, закрывая глаза, она видела его – Платона, всего в крови, с бешеным взглядом, рвущего ее похитителей. Он спас ее. Не Талгат. Не охранники. Он. И теперь она ловила себя на том, что ищет его в толпе, что задерживает взгляд на его руках, на резких чертах лица.

– Что со мной? – прошептала она в подушку.

Лейла сидела в домашней библиотеке, листая юридический справочник.

Дверь открылась без стука. Платон. Они замерли.

– Я… книгу искал, – пробормотал он.

– Какую?

Он не ответил. Просто стоял, сжав кулаки. Лейла встала. Подошла ближе.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За что?

– За то, что пришел тогда.

Платон резко шагнул вперед. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

– Я всегда приду, – прошептал он. И вышел.

Лейла осталась одна, с бешено колотящимся сердцем.

Талгат наблюдал за ними. Видел, как Платон стал еще более угрюмым, как Лейла краснеет при его появлении. Однажды вечером он вызвал Платона в кабинет.

– Женись на ней.

Платон остолбенел.

– Ты с ума сошел?

– Ты любишь ее.

– Это не твое дело.

– Она моя сестра. И если ты сделаешь ей больно, я убью тебя.

Платон рассмеялся.

– Вот теперь это похоже на тебя.

Талгат встал, подошел к нему.

– Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

Платон молчал. Потом кивнул.

Лейла сидела в саду, пила чай. Платон подошел, сел напротив.

– Талгат сказал, что я должен на тебе жениться.

Лейла чуть не поперхнулась.

– Что?!

– Я отказался.

Сердце упало.

– Потому что… – Платон посмотрел ей прямо в глаза. – Я хочу, чтобы ты сама сказала «да».

Лейла замерла.

– Это… предложение?

– Нет. Это вопрос.

Она медленно улыбнулась.

– Да.

Платон впервые за много лет рассмеялся по-настоящему.

Талгат стоял у окна, глядя, как Платон и Лейла идут по саду, держась за руки. Он улыбнулся.

Теперь он мог сосредоточиться на другом. На Варисе.

Глава 7.

Каждый вечер, ровно в восемь, маленький Амир бросал игрушки и бежал к окну. Он знал: скоро во дворе зажгутся фары черного автомобиля, и появится он – его папа.

– Папа приехал! – кричал мальчик, стремглав несясь через коридор, едва слыша голос няни: «Амир, осторожно, не упади!»

Талгат входил в дом, и первое, что он видел – это широко раскрытые глаза сына, полные обожания.

– Пап, ты обещал рассказать про орлов! – хватал его за руку Амир.

И Талгат рассказывал. Садился в кресло, брал сына на колени, и его низкий голос наполнял комнату историями о горных птицах, которые никогда не бросают своих птенцов.

– Орел – это не просто птица, сынок. Это символ. Он парит высоко, видит дальше всех, но всегда возвращается домой.

Амир слушал, затаив дыхание, а потом спрашивал:

– А ты тоже всегда будешь возвращаться?

Талгат сжимал его маленькую ладошку.

– Всегда.

И это была единственная клятва, которую он боялся нарушить.

Платон и Лейла не хотели пышного торжества. Но Талгат настоял.

– Ты моя сестра. Ты выходишь за моего брата. Это будет свадьба, о которой заговорят.

И заговорили. Гостей собралось столько, что пришлось арендовать целый зал у горного озера. Лейла в платье цвета слоновой кости, с волосами, уложенными в сложную косу, под накидкой, выглядела как царица. А Платон… Платон в строгом черном костюме, с небритыми щеками и привычно сжатыми кулаками, казалось, вот-вот сбежит.

Но когда Лейла взяла его за руку, все увидели, как дрогнули его пальцы.

– Ты уверена? – тихо спросил он, прежде чем ведущая объявила их мужем и женой.

Лейла улыбнулась.

– Даже если ты сейчас развернешься и уйдешь – я пойду за тобой.

Платон рассмеялся – по-настоящему, громко, так, что даже Талгат удивился.

А потом был танец. Лейла в объятиях Платона, который, вопреки ожиданиям, двигался удивительно плавно.

– Где ты научился танцевать? – удивленно прошептала она.

– Я много чего умею, – усмехнулся он. – Будешь удивляться.

И она покраснела. Талгат наблюдал за ними, стоя в тени. Он улыбался, но в глазах была пустота. После свадьбы дом наполнился смехом. Лейла и Платон то и дело перешептывались в углах, Амир носился по коридорам, Айдар с Аминой возились с маленькой Дастагуль, которая уже пыталась ходить. Даже Валия иногда выходила из своей комнаты, глядя на всех загадочным взглядом. В глазах Зухры светилось счастье. Ее несчастные дети, Айдар и Лейла стали счастливыми. И все это благодаря Талгату. И только он оставался один. Он был хорошим отцом. Хорошим братом. Хорошим главой кланов. Но когда ночью он оставался в своем кабинете, он понимал – ему не хватает чего-то. Не власти. Не денег. А просто – кого-то, кто будет ждать его не потому, что он Талгат Ильясов. А просто потому, что он – он.

Однажды ночью в загородном домике Карина сказала ему:

– Ты выглядишь уставшим.

– Я в порядке.

– Врешь.

Он поднял на нее глаза.

– Чего ты хочешь, Карина?

Она наклонилась вперед.

– Ты думаешь, я не вижу? Ты окружен людьми, но одинок. Ты дал всем счастье, а себе – нет.

Талгат стиснул зубы.

– У меня есть Амир.

– Ребенок не заменит женщину.

Он резко встал.

– Уходи.

Карина ушла. Но ее слова остались.

На следующее утро Талгат зашел к Платону. Тот сидел на террасе, пил кофе.

– Ты счастлив? – спросил Талгат.

Платон удивленно поднял бровь.

– Да.

– Хорошо.

Талгат развернулся, чтобы уйти, но Платон остановил его.

– А ты?

Талгат не ответил.

– Ты тоже имеешь право на это, – тихо сказал Платон. – Не только быть отцом, братом, главой кланов. Но и просто – мужчиной.

Талгат сжал кулаки.

– Я знаю.

Но он не знал. Потому что даже не представлял, как это – быть просто человеком. А вдали, за горами, собирались тучи. Варис не сдавался.

Талгат сидел в кабинете, перебирая досье на Вариса. Фотографии, адреса, связи – все, что удалось собрать за неделю. Но информации было мало. Варис умел скрываться.

Платон вошел без стука, бросил на стол папку.

– Нашел. Он прячется в старом районе, в доме, который когда-то принадлежал Фахаду.

Талгат медленно поднял глаза.

– Ты уверен?

– Наши люди видели его там вчера ночью. Он собирает банду – бывших головорезов отца, бродяг, наемников. Готовит что-то.

Талгат откинулся в кресле.

– Он хочет войну? Получит ее.

Платон усмехнулся.

– Только на этот раз мы бьем первыми.

Район, где скрывался Варис, был как гниющая рана на теле города. Разваливающиеся дома, заколоченные окна, тени, которые шептались за спиной. Идеальное место для крысы.

Талгат лично возглавил операцию. Он не доверял это никому.

– Он мой, – сказал он Платону, проверяя обойму.

Трое бойцов из личной охраны, Айдар с глушителем связи и Платон – этого хватило. Они вошли в дом без шума.

Варис сидел за столом, разбирая пистолет. Рядом – двое его людей.

– Неплохо спрятался, – раздался голос Талгата из темноты.

Варис вздрогнул, но не испугался.

– Я знал, что ты придешь.

– Тогда ты знал и чем это закончится.

Выстрелы прогремели одновременно. Охранники Вариса рухнули на пол, даже не успев поднять оружие.

Варис прыгнул в сторону, за баррикаду из ящиков.

– Ты убил моего отца!– закричал он, стреляя вслепую.

– Твой отец был чудовищем, – Талгат двигался как тень, голос холодный, как сталь. – А ты – просто глупый идиот, который не понимает, с кем связался.

Пуля пробила плечо Вариса. Он вскрикнул, упал на колени.

Талгат подошел вплотную.

– Ты похитил мою сестру. Ты стрелял в меня. За это нет прощения.

Варис засмеялся, вытирая кровь с губ.

– Убей меня. Но знай – найдутся другие. Ты не вечен.

Талгат наклонился.

– Но я – последнее, что ты увидишь.

Выстрел прозвучал громко в тишине дома.

На следующий день город гудел.

– Талгат Ильясов уничтожил всю банду Вариса, – шептались на рынках.

– Говорят, он лично застрелил его. Прямо в лоб.

– Больше никто не посмеет поднять на него руку.

Талгат знал, что эти разговоры – лучшая защита. Страх – оружие. Но он не хотел, чтобы его боялись. Он хотел, чтобы понимали.

– Предательство не прощается, – сказал он старейшинам на следующем собрании. – Никогда.

Старики переглянулись. Они помнили Фахада. Но Талгат был другим.

– Ты поступил справедливо, – кивнул Акбар.

Той ночью Талгат снова не спал. Он стоял у окна, смотря на город.

Платон вошел без стука.

– Ты сделал что должен был.

– Я знаю.

– Тогда почему ты не спишь?

Талгат повернулся.

– Потому что это не конец. Всегда найдется новый Варис. Новая угроза.

Платон хмыкнул.

– Значит, будем готовы.

Они помолчали.

– Амир спрашивал про тебя, – вдруг сказал Платон. – Хочет, чтобы ты почитал ему перед сном.

Талгат закрыл глаза.

– Иду.

Он знал: война никогда не закончится. Но пока его ждал сын – все остальное не имело значения. Орел всегда возвращается домой.

Глава 8.

Дом Талгата жил в ритме тихого, почти забытого счастья. После смерти Вариса прошло несколько месяцев, и город наконец затих. Враги либо смирились, либо исчезли. А в семье Ильясовых началась новая глава.

Платон всегда теперь ходил с едва заметной улыбкой. Особенно когда Лейла, сидя на террасе, задумчиво гладила еще почти плоский живот.

– Ты уверена, что все в порядке? – спрашивал он каждый вечер, принося ей чай с медом.

– Да, – смеялась Лейла. – Хотя если будешь продолжать так опекать меня, я скоро взбунтуюсь.

Но Платон не мог иначе. Впервые в жизни у него было что-то настоящее. Семья. Будущий ребенок. Женщина, которая смотрела на него не с опаской, а с теплотой.

Однажды ночью, когда Лейла уже спала, Платон зашел в кабинет к Талгату.

– Спасибо.

Талгат поднял глаза от бумаг.

– За что?

– За то, что дал мне это. За то, что назвал меня своим братом, когда я был никем. За Лейлу.

Талгат отложил ручку.

– Ты заслужил это сам.

Платон покачал головой.

– Нет. Ты дал мне шанс. И теперь… теперь у меня есть семья.

В его голосе прозвучала непривычная мягкость. Талгат молча кивнул.

– Ты счастлив?

– Очень.

– Тогда и я счастлив за тебя.

Платон задержался в дверях.

– А ты? Когда уже перестанешь жить только для других?

Талгат не ответил.

– Тебе нужна женщина, брат. Амиру – мать.

Маленький Амир рос не по дням, а по часам. С каждым месяцем в его глазах появлялось все больше осознанности. И однажды, когда Талгат читал ему сказку перед сном, мальчик вдруг спросил:

– Пап, а где моя мама?

Талгат замер.

– Она… далеко.

– Почему она не с нами?

– Потому что так сложилось.

Амир нахмурился.

– Я хочу, чтобы у меня была мама. Как у Дастагуль.

Талгат погладил его по голове.

– Я подумаю об этом.

Но он знал: это не просто желание ребенка. Это то, чего не хватало им обоим.

Айдар, некогда такой замкнутый и холодный, теперь был почти неузнаваем. Он смеялся, играл с маленькой Дастагуль, а по вечерам сидел с Аминой в саду, обсуждая планы на будущее.

– Ты стал другим, – как-то заметил Талгат.

– Я стал счастливым, – ответил Айдар. – И это благодаря тебе.

– Нет. Благодаря тебе самому.

Амина, скромная и мудрая, стала настоящей хозяйкой в их доме. Даже Зухра, которая редко проявляла эмоции, смотрела на нее с одобрением.

Как-то вечером, когда Талгат сидел у камина, Платон опустился в кресло напротив.

– Ты должен это сделать.

– Что?

– Найти жену. Не для политики. Не для союзов. Для себя.

Талгат вздохнул.

– Это не так просто.

– Почему? Ты же не трус.

Талгат посмотрел на него.

– Я не хочу без любви.

Утром Талгат стоял у окна, наблюдая, как Амир играет в саду. Лейла и Платон шли рядом, держась за руки. Айдар и Амина кормили дочь. Даже Валия вышла на солнце, укутавшись в шаль. В этом доме было тепло. Была жизнь. Была семья. И Талгат вдруг понял: Платон прав.

Пришло время перестать быть только орлом, парящим над всеми. Пришло время найти ту, с кем можно просто жить.

Талгат сидел в своем кабинете, разбирая документы, когда в дверь тихо постучали. Он узнал этот стук – осторожный, но настойчивый.

– Войдите, – сказал он, не поднимая головы.

Дверь открылась, и в комнату вошла Зухра. Она выглядела уставшей, но в ее глазах горела решимость.

– Нам нужно поговорить, – сказала она, опускаясь в кресло напротив.

Талгат отложил бумаги и внимательно посмотрел на нее.

– Говори, тетя.

Зухра глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Ты должен взять вторую жену.

Талгат замер. Он не ожидал такого начала разговора.

– О чем ты?

– О том, что Валия никогда не была тебе женой, – Зухра говорила твердо, без тени сомнения. – Она – тень. Она не может быть матерью Амиру, не может быть хозяйкой в этом доме. Амир растет с мыслью, что у него нет матери, и это неправильно.

Талгат сжал кулаки.

– Я дал слово ее отцу.

– И ты его сдержал, – Зухра наклонилась вперед. – Ты обеспечил ее, дал ей кров, заботишься о ней. Ты признал ее сына своим… Но по нашим законам ты имеешь право взять вторую жену. Ты не нарушишь данное слово.

Талгат молчал. В его голове проносились мысли. Он никогда не рассматривал этот вариант. Валия была его крестом, его долгом. Но не женой.

– Амиру нужна мать, – продолжала Зухра. – И тебе нужны свои сыновья, а не только приемный сын. Ты – глава кланов. Твой род должен продолжаться.

– Амир – мой сын, – резко сказал Талгат. – Кровь не имеет значения.

– Я знаю, – Зухра смягчила голос. – И он будет любить тебя, что бы ни случилось. Но он никогда не сможет стать твоим приемником, потому что этого не допустят люди. Его мать сумасшедшая. И об этом знают все. И ты не можешь отрицать правду. Тебе нужна настоящая семья. Женщина, которая будет с тобой, а не призрак в соседней комнате. Скоро и старейшины потребуют этого от тебя. Так не лучше ли самому решить этот вопрос без давления?

Талгат встал и подошел к окну. На улице Амир играл с собакой, его смех доносился даже сюда. Он был таким беззаботным, таким живым. Но рано или поздно вопросы вернутся. И он не сможет снова ответить уклончиво.

– Ты права, – наконец сказал он. – Но это не так просто.

Зухра встала и подошла к нему.

– Я не говорю, что нужно жениться завтра. Но подумай об этом. Ты заслуживаешь счастья, Талгат. Не только как глава кланов, не только как отец. Но и как мужчина.

Она положила руку на его плечо.

Талгат стоял у окна, наблюдая, как Амир носится по двору. Он вспомнил слова Платона, слова Карины. Все они говорили одно и то же. Может быть, пришло время перестать быть только тенью прошлого. Может быть, пришло время позволить себе то, в чем он так долго отказывал себе.

Внизу Амир поднял голову и помахал ему. Талгат улыбнулся и помахал в ответ.

А Зухра продолжила:

– Ты построил этот дом как крепость. Собрал нас всех под одной крышей, дал защиту, дал семью. Но… – она запнулась, подбирая слова.

– Но?

– Но у каждого из нас должны быть свои крылья.

Талгат нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что вам здесь всем плохо?

– Нет! – Зухра резко встряхнула головой. – Ты подарил нам счастье. Платон и Лейла скоро станут родителями. Айдар с Аминой уже обустроили свой дом рядом, но продолжают жить здесь.

Талгат сел в кресло и откинулся на спинку. Он никогда не задумывался об этом.

– Почему никто не сказал мне раньше?

– Потому что все боятся обидеть тебя. Ты дал нам все. Но настоящая семья – это не стены, а люди. И мы будем еще ближе, если у каждого будет свое гнездо.

Талгат задумался. В ее словах была правда. Он внимательно посмотрел на тетю Зухру. Она лукаво улыбалась.

– Ты уже подыскиваешь мне жену?

– Конечно. Ты думаешь, я просто так пришла?

Талгат задумался.

– Я не хочу, чтобы это был просто договор.

– А кто говорит о договоре? – Зухра покачала головой. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Как Платон. Как Айдар. У тебя в руках есть все ресурсы для того, чтобы стать счастливым. Ты здоров, красив, молод, богат. У тебя крепкий тыл. Ты можешь себе позволить путешествовать, ходить в гости, в рестораны… Да куда угодно. – Зухра встала и вышла оставив Талгата с мыслями наедине.

Глава 9.