И прежде чем Ренат успел сообразить что-либо, на него обрушился ледяной шквал. Ледяная вода хлынула за спину, залила лицо, хлестнула по груди и животу. Шок был настолько сильным, что он на секунду застыл, не в силах издать звук, а потом с резким, сиплым вдохом рванулся с шезлонга.

– А-а-а-а! Макс! Я тебя убью!

Но Макс, бросив пустой тазик, уже с хохотом нырял в противоположный конец бассейна. Ледяной душ сделал свое дело – все посторонние мысли и физиологические реакции были мгновенно сбиты, уступив место яростному, почти детскому желанию догнать и утопить наглеца. С рыком Ренат разбежался и мощно нырнул в воду следом, поднимая фонтан брызг. Ледяной шок сменился приятной прохладой, а адреналин, вызванный яростью, заставил кровь бежать быстрее.

Девушки застыли в изумлении, а потом разразились смехом. Алина покачала головой, улыбаясь:

– Ну вот, снова как дети.

Но Ренат уже ничего не слышал. Он плыл, как торпеда, к улепетывающему Максу, и в его голове была лишь одна, ясная и простая цель – месть. А образ рыжей Тины, отступивший на секунду, теперь вернулся, но уже не как наваждение, а как приятная, манящая цель, ради которой можно было на время и забыть о своем достоинстве. Ренат легко догнал Макса, который, хохоча, пытался уплыть. Схватив его за плечи, Ренат с притворной свирепостью начал «топить» друга, насильно окуная его голову под воду и поднимая тучи брызг.

– Сдаюсь! Сдаюсь, адмирал! – захлебываясь смехом и водой, выкрикнул Макс, когда им в очередной раз удалось вынырнуть.

Они оба, тяжело дыша, стояли по грудь в воде. Ренат вытер лицо ладонью и, глядя на друга, выдохнул с облегчением, в котором смешалась благодарность:

– Спасибо, друг… А вообще, если еще раз так окатишь – убью.

В его глазах не было и тени злобы, только понимание. Макс своим варварским способом не просто сбил стояк – он разрядил невыносимо напряженную атмосферу вокруг Рената.

– Обещаю, в следующий раз подогрею, – фыркнул Макс, и они, все еще хохоча, выбрались из бассейна.

К ним тут же подошла Алина, неся большие пушистые полотенца. Она с укором покачала головой, но в уголках ее глаз пряталась улыбка.

– Ну вы даете. Совсем не повзрослели.

– Виноват, сестренка, – провинившимся тоном сказал Ренат, принимая полотенце. Он энергично вытер волосы, чувствуя, как ледяная вода окончательно прочистила ему голову.

В этот момент Алина жестом подозвала к себе Тинy, которая стояла чуть поодаль.

– Ренат, а это моя самая лучшая подруга, Тина. Тина, а это мой брат, Ренат.

Подруги Алины – Аня, Ира и Наташа, которых Ренат знал, – наперебой поздоровались с ним, сияя улыбками и бросая на него открытые, заинтересованные взгляды. Он кивнул им с той самой обаятельной, слегка отстраненной улыбкой, которую он оттачивал годами для деловых встреч.

И вот очередь дошла до Тины. Она подняла на него глаза. Они были темно-янтарными с поволокой. И в них не было ни капли кокетства или любопытства. Только ровная, непробиваемая стена вежливой отстраненности.

– Очень приятно, – сказала она. Голос был тихим, ровным и безжизненным, как гладь бассейна до их буйного заплыва. Она не протянула руку, не улыбнулась. Просто констатировала факт и тут же перевела взгляд на Алину, словно Ренат был не более интересен, чем садовая мебель.

И этот ледяной прием подействовал на Рената сильнее, чем любая улыбка. Вызов был принят. Официально.

Девушки, весело перешептываясь, потянулись в дом, чтобы переодеться. Алина, обняв Тинy за плечи, что-то оживленно рассказывала ей, уводя ее за собой. Макс хлопнул Рената по мокрой спине.

– Ладно, адмирал, иди сушись. Не забудь, через полчаса перекус на веранде.

Ренат молча кивнул и направился в свою комнату. Он прошел по прохладному полу, оставляя за собой мокрые следы, и закрыл за собой дверь. Комната была залита мягким послеполуденным светом, падающим сквозь полупрозрачные шторы. Тишина.

Он только стянул с себя мокрые плавки и направился к душу, как дверь снова приоткрылась. На пороге стоял Макс. Он не заходил, лишь просунул голову в щель, его лицо было непривычно серьезным.

– Рен, – тихо начал он. – Это все, конечно, были шутки. С тазиком, со всем… – Он помолчал, подбирая слова. – Но ее… Тинy… ты не ломай. Не дави. Понял?

Взгляд его был прямым и твердым. Это был не совет друга, а скорее предупреждение. Предупреждение человека, который знал Рената со всеми его темными и светлыми сторонами, и который видел тот опасный огонь, что вспыхнул в его глазах у бассейна.

Ренат ничего не ответил. Он лишь смотрел на Макса, и в его молчании было что-то тяжелое, обдумывающее. Макс кивнул, больше ничего не добавляя, и вышел, притворив дверь с тихим щелчком.

Ренат остался один в центре роскошной, безмолвной комнаты. Капли воды с его тела падали на паркет. Слова Макса повисли в воздухе, как запах грозы после дождя. «Не ломай. Не дави». Он медленно провел рукой по лицу. Проблема была в том, что он уже не знал, как по-другому. Весь его жизненный опыт, все его победы были построены на напоре, на давлении, на железной воле, ломающей любые препятствия. А тут – хрустальная ваза, которую можно раздавить одним неверным движением. Он подошел к окну и раздвинул шторы. Внизу, в саду, мелькнула белая фигура Алины, а рядом – медное пятно рыжих волос. Он смотрел на нее, и внутри снова, преодолев шок от ледяной воды, тлела та самая жаркая искра. «Не ломай…» – эхом отозвалось в голове.

Правила игры только что усложнились. И это делало ее в тысячу раз интереснее.

Тина, стоя спиной к дому, перебирала пальцами свои густые рыжие волосы, стараясь выжать из них воду. Солнце, пробиваясь сквозь влажные пряди, зажигало в них медные и золотые искры. Алина, стоя рядом, что-то оживленно рассказывала, жестикулируя. Тина слушала, и на ее губах играла легкая, чуть задумчивая улыбка. Это была не та открытая улыбка, что бывает при смехе, а что-то частное, обращенное внутрь себя, и оттого – бесконечно манящее.

Ренат стоял у окна, затаив дыхание. Он видел изгиб ее шеи, когда она наклонила голову, видел, как напряглась тонкая мышца на ее плече… И он понял с кристальной, обескураживающей ясностью: он хочет ее. Несмотря на предупреждение Макса, несмотря на ее ледяной прием, несмотря на все доводы рассудка. Этот тихий, сокровенный момент, который он подсмотрел, был сильнее любых запретов.

И снова, волна жара, густая и сладкая, накатила изнутри, сжимая живот и затуманивая сознание. В горле пересохло. Он отвернулся от окна, сжав кулаки.

«Черт. Черт возьми!» – мысленно выругался он, чувствуя себя не всесильным Серебряковым, а пятнадцатилетним пацаном, которого впервые в жизни так круто вставило от взгляда девчонки.

Он резко развернулся и почти бегом зашагал в ванную. Ему нужно было срочно снять это напряжение. Он шагнул под ледяные струи душа, прислонился лбом к прохладной кафельной стене и с закрытыми глазами прошипел в пустоту, уже не мысленно, а вслух:

– Ё… твою мать… Как пацан… Ей-богу, как пацан…

Глава 4.

Тина стояла, кивая Алине, и делала вид, что слушает ее рассказ о планировке дома и о том, как младший сынишка наконец-то начал уверенно ходить. Улыбка застыла на ее лице, вежливая и отстраненная, пока ее мысли уносились далеко-далеко.

Пять лет назад. Они только закончили первый курс в университете, две робких, но полных надежд девчонки. Она и Алинка. И тогда же Тина впервые увидела его. Брата подруги. Он иногда заезжал за Алиной на своей мощной, рычащей машине, вызывая вздохи и перешептывания у всего потока. Он был красив. Настоящей, мужской, почти звериной красотой. Высокий, с плечами боксера, спортивный и подтянутый. Темные волосы, всегда чуть небрежно откинутые со лба. И этот взгляд… Режущий, цепкий, будто просчитывающий все и вся на несколько ходов вперед. Он редко выходил из машины, но даже сидя за рулем, он притягивал взгляды, как магнит.

Тина тогда, робкая и неуверенная в себе, пряталась за спинами других студентов и украдкой смотрела на него. Она знала от Алины: ее брат, Ренат, – «альфа-самец», который «окучивает девушек пачками». Для нее он был существом с другой планеты – недосягаемым, опасным.

А потом… потом Алинка с блеском в глазах рассказала, что у них роман с другом и партнером Рената – Максом, который старше ее. А потом – о беременности. И о том, как Ренат в ярости избил Макса прямо в кабинете. Эта история тогда шокировала Тинy. Она представляла эту сцену: гнев этого брутального мужчины, его ярость, направленная на лучшего друга. Это казалось чем-то из другого, бурного и непонятного мира.

Ирония судьбы была в том, что у подруги все сложилось. Алинка взяла академический и была счастлива. Она вышла замуж за того самого Макса, родила первого ребенка, а теперь у них уже подрастал второй, годовалый сынишка. Их дом был полон смеха, любви и того самого уюта, о котором Тина когда-то мечтала.

А она… она стояла здесь, после провального брака, с разбитым сердцем и выжженной душой. Рядом с тем самым Ренатом, который когда-то был для нее лишь грозным мифом, а теперь оказался живым, дышащим мужчиной, чей взгляд, полный неприкрытого желания, заставлял ее внутренне сжиматься от старой, забытой тревоги и… чего-то еще, чего она боялась признаться даже себе. Ренат ничуть не изменился за прошедшие годы. Он выглядел потрясающе и гораздо моложе своих лет.

Тина внимательно выслушала Алину, кивая в нужных местах, а когда та закончила, мягко коснулась ее руки.

– Спасибо, что показала все, – тихо сказала она. – А я, если не против, пожалуй, пропущу перекус. Совсем не голодна. Да и дорога далась нелегко… Я бы хотела немного отдохнуть в комнате и выйти уже к вечеру, когда соберутся все гости.

Алина хотела было возразить, но, взглянув на бледное, уставшее лицо подруги, лишь обняла ее.

– Конечно, отдохни. Комната для тебя готова. Если что – я рядом.

Тина с благодарностью улыбнулась и направилась вглубь дома, чувствуя, как с плеч спадает тяжелое напряжение. Ей нужно было побыть одной, чтобы собрать разбегающиеся мысли.

Ренат вышел из душа, сняв напряжение древним способом, при помощи руки и ледяной водой. Физическое напряжение спало, ум снова стал ясным и острым. Он чувствовал себя под контролем – тем самым Серебряковым, который мог очаровать кого угодно и вести беседы на любые темы. Он переоделся в легкие льняные брюки и просторную рубашку, снова став хозяином положения. Войдя в столовую, где уже накрыли стол для легкого перекуса, он окинул взглядом присутствующих. Алина, Макс, их подруги… Но той, чье появление он подсознательно ждал, здесь не было. Он непринужденно присоединился к беседе, шутил с девушками, обсуждал с Максом последние новости, но краем глаза постоянно следил за дверью. Минута за минутой, а ее все не было. Легкое недоумение постепенно переросло в досаду. Он мысленно перебрал все возможные причины, но каждая казалась надуманной. Она просто не пришла.

И тогда его знаменитая способность здраво рассуждать дала сбой. В голове, вопреки логике, четко щелкнула мысль: «Она избегает меня». И эта мысль, вместо того чтобы охладить его пыл, лишь разожгла азарт. Игра, которую он мысленно начал, внезапно стала сложнее. И оттого – невыносимо интереснее.

Пока Ренат в столовой тешил свое самолюбие мыслью, что Тина избегает его исключительно потому, что тайно «запала» на его неотразимую личность, сама Тина лежала на кровати в гостевой комнате, уставившись в потолок.

Прошлое, которое она так старалась запереть в самом дальнем чулане памяти, вырвалось на свободу и душило ее. Он был таким внимательным, таким настойчивым. Студент-пятикурсник, красивый, с деньгами. Он забрасывал ее цветами, водил в лучшие рестораны, и она, наивная, не видевшая такой ослепительной жизни, быстро сдалась. Она влюбилась. Или ей тогда так казалось. Свадьба была роскошной. А потом – Владивосток. Он увез ее туда почти сразу, сказав, что там открываются блестящие перспективы для его бизнеса. Она, не раздумывая, бросила университет, перевелась на заочное, лишь бы быть рядом с мужем.

И все рассыпалось с пугающей скоростью. Его «любовь» испарилась, как морской туман утром. Сначала это были редкие поздние возвращения «с деловыми партнерами». Потом – запах чужого парфюма. Потом – откровенные признания в пьяном угаре, что она ему «надоела», что он «не для этого женился, чтобы выслушивать ее нытье». Он гулял направо и налево, практически не скрывая этого. А она оказалась заперта в роскошной квартире с видом на залив, в чужом городе, без друзей, с разбитым сердцем и растущим чувством собственной ничтожности.

Тина сжала пальцами переносицу, пытаясь выдавить из себя эти образы. Этот опыт научил ее одному – не верить красивым, уверенным в себе мужчинам, которые смотрят на женщину как на желанную игрушку. А Ренат Серебряков с его режущим взглядом и позой хозяина жизни был точной их копией. Еще более опасной, потому что он был братом ее подруги. Прикоснуться к этому огню снова – значило добровольно сжечь себя дотла. Она перевернулась на бок и закрыла глаза, желая лишь одного – чтобы этот день поскорее закончился.

Вечер приближался, и загородный дом наполнился новыми голосами и смехом. Подъехали родители Рената и Алины, солидные, улыбающиеся люди, привезя с собой старшего внука, который гостил у них последние несколько дней. Мальчишка с визгом бросился к отцу, обнимая его за ноги, пока Макс с ухмылкой разгружал багажник.

Вслед за ними подкатила машина родителей Макса – более шумная и эмоциональная компания, сразу заполонившая прихожую громкими приветствиями и объятиями. Атмосфера стала по-настоящему семейной.

И, словно по волшебству, подъехал фургон из ресторана. Макс, предупредительный и практичный, заказал целый набор изысканных закусок и холодных блюд, чтобы в день рождения его Алинка не думала о готовке.

Ренат, отложив в сторону свою задумчивость, с головой окунулся в роль дяди. Он возился с племянниками на лужайке, то подбрасывая старшего, то догоняя младшего, который неуверенно, но радостно ковылял от него. Родители и подруги Алины расположились на веранде в удобных креслах, потягивая прохладительные напитки и наблюдая за неспешной суетой. Их тихие, размеренные беседы создавали уютный фон для общей картины.

Центром притяжения стал Макс, который с важным видом разложил на специальном столике маринованное мясо и принялся с усердием насаживать его на шампура. Вид серьезного бизнесмена, орудующего кухонными принадлежностями, вызывал улыбки.

Именно в этот момент на веранде появилась Тина. Она успела переодеться в легкое летнее платье нежно-сиреневого цвета, ее рыжие волосы были собраны в небрежный, но элегантный узел, открывавший шею. Она выглядела отдохнувшей, но в ее глазах все еще читалась легкая усталость.

– Здравствуйте. Простите, что я опоздала, – тихо, но четко сказала она, обращаясь ко всей компании. – Я уснула, как только прилегла. Видимо, сказывается дорога, я только утром вернулась из командировки.

Ее взгляд скользнул по всем присутствующим, на мгновение задержавшись на Ренате, который замер с племянником на руках, но не выразил ничего, кроме вежливого кивка. Она нашла глаза Алины и улыбнулась ей с легким извинением. Объяснение прозвучало правдоподобно и снимало все возможные вопросы. Теперь она была просто уставшей гостьей, а не той, кто намеренно избегала общества.

Глава 5.

Вечер действительно был теплым и душевным. Стол ломился от угощений, воздух был наполнен ароматами шашлыка и свежести летней ночи. Алину, сияющую от счастья, буквально завалили подарками, и она с детским восторгом разворачивала каждый, под одобрительный смех и аплодисменты гостей.

Ренат участвовал в общем веселье, произнес изящный тост, но часть его внимания была прикована к Тине. Он наблюдал украдкой. Она отказалась от шампанского, ограничившись минеральной водой с лаймом. Поела совсем немного, вежливо отказываясь от добавки. Но самое удивительное произошло, когда дети, наигравшись в догонялки, прилипли к ней.

Она не просто терпела их общество – она с головой окунулась в игру. Строила с ними башню из кубиков, а потом с заговорщическим видом позволяла младшему с грохотом ее разрушать, притворно пугаясь и заливаясь таким же звонким и беззаботным смехом, как и они. В эти моменты ее лицо преображалось. Лед таял, обнажая ту самую девушку, которой она была когда-то – веселую, непосредственную, готовую к дурачеству. Ренат смотрел, завороженный, и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди.

В этот момент к нему подошел его отец, Марат Арсеньевич. Солидный, седовласый мужчина с тем же цепким взглядом, что и у сына. Он положил руку Ренату на плечо и тихо произнес, следуя за взглядом сына, упершимся в играющих племянников и Тину:

– На своих пора уже смотреть, сынок. А ты все кобелишься. – В его голосе не было упрека, скорее, усталая констатация факта. – Алинка тебе каждый год смотрины устраивает, девчонки одна одной лучше, краше, а ты все нос воротишь.

Ренат не стал спорить или отнекиваться. Он лишь медленно перевел взгляд с улыбающейся Тины на суровое лицо отца.

– Я не кобелился, пап. Я строил империю, – парировал он, но без привычной aгрессии.

– Империя готова, – отец хлопнул его по плечу. – Теперь надо думать, кому ее оставить. А то так и помрешь в одиночестве, окруженный своими заводами и яхтами.