Цитаты из книги «#идикомне»

– Ты без линз? – всматривался Никита в мои глаза. – Да… я… – опустила взгляд, почувствовав, как загорелись уши от странного стыда и неловкости. – Я решила попробовать жить без них. – Так гораздо лучше, – произнес Никита и мягко коснулся пальцами моего подбородка, заставляя на него посмотреть. – Не прячься. Мир вокруг пропал, стоило мне заглянуть в его глаза и утонуть в глубине тех чувств, что были в них сокрыты. Большая их часть для меня всё ещё находилась в тени, но то, что я видела – тот трепет, ту ласку, ту нежность, что выдавали его глаза, – не могло не отозваться теплом где-то глубоко внутри меня. Колючая проволока, которой были опутаны мои ребра, внезапно обросла цветами и уже не причиняла боль воспоминаниями. Подняла руку и мягко коснулась его пальцев, убирая их со своего подбородка. Я не хотела, чтобы этот особенный для меня момент, видел кто-то кому я в жизни не доверюсь так же, как Никите. Эту робкую, хрупкую близость мне хотелось сохранить только между нами, только для нас двоих. Чтобы никто не посмел её спугнуть неосторожным словом, взглядом или украсть тогда, когда мы с трудом её обрели. Опустила наши руки и бережно обхватила его кисть со сбитыми костяшками пальцев.

Во время завтрака Карина уговорила меня зарегистрироваться хотя бы в одной социальной сети и сразу добавила в чат, в котором были только она, Никита, Данияр, Жени и теперь ещё и я. Мой первый чат не по работе, а по… дружбе. И назывался он «наша Яся», потому что был создан для поиска меня и быстрого обмена информацией между всеми участниками чата. – Уже можно переименовать, – предложила я Карине, когда мы вошли в универ. – Зачем? И так нормально. Лично я уже привыкла, – перекинула она волосы с плеча на плечо. Посмотрела на мой затылок и довольная собой пошагала дальше.

Не до конца понимая, что делаю, потянулась к его лицу рукой. Кончиками пальцев, стараясь не касаться кожи, убрала в сторону непослушную прядь и замерла, когда Никита слегка повернул голову и уткнулся носом в запястье. Прикрыл глаза и шумно вдохнул, наполнив легкие воздухом. Не нашла в себе силы, чтобы одернуть руку. Вместо этого раскрыла ладонь и нежно коснулась колючей теплой щеки. И повторно замерла, когда Никита положил на мою руку свою ладонь и крепче прижал её к своей щеке. – Тебе нужно отдохнуть, – шепнула я, поглаживая его подушечкой большого пальца. – Только если ты пообещаешь, что завтра мы увидимся в универе, – открыл он глаза, но руку убирать не стал. – Если не просплю, – улыбнулась я и получила теплую улыбку в ответ. – В кровати тебя легче будет найти. – Это точно. Повисло молчание. Мы смотрели друг другу в глаза, но не находили слов, чтобы сказать ещё хоть что-то. Да и говорить, в общем-то, не хотелось. Отчего-то было необыкновенно уютно, тепло и спокойно просто смотреть друг другу в глаза, улыбаться уголками губ и ощущать приятную колючесть ладонью. Никита протянул руку ко мне и накрутил рыжую прядь на палец. – Мне пора, – произнес он тихо и отпустил волосы. – Да, кхм, – мягко высвободила свою кисть из его ладони и первой встала со стула. Следом встал Никита, прошёл к вешалке, неторопливо надел куртку, кроссовки и выпрямился, снова глядя мне в глубину глаз. – Спасибо, – выронила я едва слышно. – За что? – слегка нахмурились его брови. За всё. За то, что искал. За то, что не бросил. За то, что волновался. За то, что не выспался ровно так же, как и я. За всё, Никита! – хотелось мне кричать. Но вместе с тем, своим криком не хотелось сломать то хрупкое, что установилось сейчас между нами. – Просто, – пожала я плечами. – Просто спасибо. – Просто больше не пропадай. – Не пропаду. Теперь не пропаду.

– Расскажешь, где была? – спросила Карина деликатно, будто мы с ней остались вдвоем. – Как-нибудь потом, – ответила я ей и опустила взгляд в кружку с чаем. Боковым зрением уловила, как Никита обхватил свою кружку руками. Костяшки были сбиты, раны свежие. Возможно, полученные вчера. – А с телефоном что случилось? – спросил Женя. – Не наседайте, – отрезал сухо Никита и убрал руки со стола, заметив, что я их разглядывала. – Выпал из кармана и разбился, – всё же ответила я. – Новый в тумбочке лежит. Не успела ещё в нем разобраться.

Женя сидел в одиночестве и уже доедал свой бутерброд, сонно моргая. Напротив Карины и Данияра сидели я и Никита. Он отвоевал персонально для меня сахарницу и чайную ложку. Только когда я подсластила себе чай, сдвинул сахарницу к центру стола, где ею сразу занялись Женя и Данияр, устроив бои на чайных ложках.

Поправила всё ещё влажные после душа волосы, закинув их за плечи. За спиной по коридору послышались резкие торопливые шаги. Повернула голову на вход в умывальню и забыла, как дышать, когда в дверном проеме появился Никита. Взлохмаченный, с темными кругами под глазами и до ужаса злой. Остановившись лишь на секунду, он пошёл прямо на меня. Взгляд голубых глаз отдавал трескучим льдом. Стало страшно. Но всё закончилось в тот момент, когда он подошёл вплотную ко мне, положил ладонь на мой затылок и заставил уткнуться лбом в его широкую грудь, где сердце стучало так громко и часто, что его биение можно было услышать даже на расстоянии. Вцепилась в его куртку. Ощутила тепло и протяжный выдох в волосах, когда Никита обнял меня обеими руками. Уткнулся носом и губами в макушку и прижал меня к себе так крепко, что едва не сломал кости. – Никогда больше так не делай, – шепнул он почти отчаянно. – Я никогда так больше не сделаю, – отозвалась я тихо.

Дамба с трудом сдерживала поток слёз. Влетев в кабинку туалета, зажала рот двумя ладонями и просто позволила себе разрыдаться, сев на крышку унитаза. Они меня искали. Меня! Волновались. «Ты – наш друг, наша подруга, наша… Яся.» Горячие слезы жгли щёки. Каждое слово, сказанное Кариной врезалось в память и теперь останется там навсегда. Так вот, каково это – когда у тебя есть друзья… Никогда раньше я не знала и не представляла, что можно рыдать от чувства абсолютного счастья. От чувства обретения смысла. От чувства обретения… друзей.

– Что случилось-то? – спросила я, наконец. Двое висящих на мне застыли. Рыдание и сопение резко оборвалось. – Что случилось?! – как-то уж слишком агрессивно спросила Карина, отстранившись от меня. – Это мы хотим спросить, что случилось?! Ты куда пропала? Где ты была? Больше двух дней, Яся! – Ты за кофе в Бразилию, что ли, ходила? – поддержал её Женя. – У меня чуть крыша не поехала! Я не сплю уже двое суток, мониторю соцсети на тот случай, если ты появишься хоть где-то! – почти кричала на меня Карина, утирая неожиданно бледные щеки от потоков слёз. – Дверь постоянно держу открытой… Никита, вообще, весь универ на уши поставил. С отцом своим связался, весь город объездил… Кстати, – повернулась она к Жене. – Напиши ему и Данику, что Яся нашлась и сейчас в общаге под нашим присмотром, – скомандовала она коротко и Женя тут же достал телефон из кармана и начал торопливо печатать. – Вы меня… – сглотнула болезненный ком, застрявший в горле. – …искали? – А как ты хотела?! – глаза Карины стали еще шире. – Мы волновались за тебя! Ты – наш друг, наша подруга, наша… Яся. Как мы можем не искать тебя если ты пропала, не предупредив. Ты, блин, за кофе вышла и исчезла больше чем на два дня! Что нам нужно было делать? Сделать вид, что ничего не произошло и жить дальше, пока нашу подругу, возможно, в каком-нибудь подвале на запчасти разбирают?! Меня отчитывали, на меня кричали, возможно, даже хотели ударить, но от всего этого стало так хорошо и тепло внутри, что хотелось обнять этих двоих психованных и поплакать вместе с ними, но…

– Они могут ударить меня, но им не сломать то, что у меня внутри. Ибо эти люди – маленькие, озлобленные, и внутренний стержень их давно сломан и прогнил. Унижая меня, они лишь хотят сломить мой стержень, чтобы я была с ними на равных. Но этого я им никогда не дам. И ты не давай. Пусть они ломают об твой стержень руки, но никогда не сломают тебя. Не сломают.

Немного отвела в сторону лицо, сделав вид, что сосредоточена на процессе натягивания на его голову капюшона, а не на том, как тону в теплом ярком запахе его кожи, тепло которой ощущалось даже на расстоянии. Торопливо накинула на его голову капюшон и отступила.