Цитаты из книг автора «Тата Кит»

Задумчиво прикусил нижнюю губу, прикидывая шансы поймать воспаление легких, если пройду еще хотя бы один километр. – Ладно, – сдалась я, отпустив дверную ручку. Дрожащая рука потянулась к толстовке. Меня прошибло током, когда наши пальцы случайно нашли друг друга в плотной ткани. – Прости, – буркнул Климов и положил руки на руль. – Переодевайся и поедем. – Отвернись, – посмотрела на него исподлобья и сразу опустила взгляд, поймав его усмешку. – Пожалуйста. Тихо хохотнув, парень, всё же, отвернулся к своему окну и подпёр рукой скулу.

– Я так и понял, – весело усмехнулся Климов. Положил свою толстовку мне на колени, а сам быстрыми движениями надел черную свободную футболку. Поправил ворот, ладонью прошелся по влажным волосам, убирая прилипшие пряди со лба и снова повернулся ко мне. – Надевай. Я специально всё снял, чтобы под дождем не промокло. Снимай свои вещи и надень мою толстовку.

Рокочущий рядом мотор взревел, машина сорвалась с места и, к моему облегчению, поехала дальше. Но, проехав меньше ста метров, остановилась. Аварийные огни заморгали красным. Буквально через пару мгновений водительская дверь открылась и из тачки вышел Климов голый по пояс. Опешила. Какого…?! Он же был в толстовке! В дождь что-то добавлено? От холода бывают галлюцинации? Широкими шагами парень подошёл ко мне и, щурясь от потоков дождя, произнес. – Садись в машину. Шокированным взглядом осмотрела его с ног до головы. Джинсы уже намокли. Кожа крепкого спортивного торса была покрыта большими мурашками. Этот ненормальный замёрз в то же мгновение как вышел из машины. Ко лбу прилипли мокрые черные пряди. Голубые глаза, которые, казалось, были подсвечены холодным пламенем, смотрели на меня в упор. – Ты дурак? – спросила я и тут же облизнула губы, по которым стекала дождевая вода с лица. – Это ты дура – тащиться в такую даль под проливным дождем, – отрезал он жестко. – Сядь в машину или я провожу тебя до общаги прямо так, – указал он на себя полураздетого. – Сядь в машину, – теперь моя очередь говорить, что ему делать. Климов качнул головой. Настойчиво сделал еще полшага ко мне и скрестил руки на груди. Взгляд голубых глаз неотрывно держал мое внимание на его лице. – Я сяду в машину только с тобой, – проговорил он, взяв себя в руки. Крупная дрожь прокатилась по его плечам, но, кажется, он её даже не заметил. В светлых глаз блеснула хитрая искорка. – Если я заболею и умру, то это будет на твоей совести. – Чтоб тебя! – выругалась я и широкими быстрыми шагами первой пошла к машине. Открыла пассажирскую дверь и запрыгнула на сиденье, громко хлопнув дверцей, как в старом советском холодильнике. – То-то же, – сел Климов за руль и сразу включил весь имеющийся обогрев в салоне.

Шум двигателя машины становился всё ближе, пока прямо у тротуара не остановился черный «гелик» Климова. Тонированное стекло поползло вниз. – Садись, – бросил мне коротко парень. – Нет, спасибо, – ответила я нарочито вежливо и спокойно, но голос дрогнул, когда дрожь из-за холода прокатилась по всему телу. Обнимашки с самой собой под потоками холодного осеннего ветра и дождя мало напоминали тропики. – Садись, простынешь, – настаивал Климов, едущий вровень со мной, настойчиво топчущей тротуар.

Уткнувшись телефоном в чью-то мужскую грудь, рывком скинула с головы наушники и подняла взгляд, сразу встретившись с легкой нахальной полуулыбкой, а затем и с голубыми глазами, разглядывающими моё лицо с неподдельным любопытством. – Подвезти? – спросил Климов, слегка склонив голову набок. – Нет, – ответила я сразу, пытаясь найти подвох на дне его светлых глаз. Откуда столько добрости? Его покусали пушистые котятки? – Как знаешь, – хмыкнул он с долей пофигизма и, оттолкнувшись от стены, к которой прижимался плечом, обошёл меня по дуге и продолжил подъем по лестнице, словно ничего и не было. Еще секунду простояла в легком ступоре и недоумении, глядя ровно туда, где были его глаза. Камень недоброго предчувствия в желудке превратился в булыжник и, наверняка, с каждой прожитой минутой будет стремиться к размеру скалы.

– Ваш счёт, – положила перед ним узкую черную папку. – Наличными или по карте? – Наличными, – ответил он и притянул расчетницу ближе к себе. Открыл, вложил в неё несколько купюр. – Это гораздо больше, чем нужно, – обратила я внимание. – Чаевые, – ответил он словно небрежно. Пять тысяч – чаевые? Кучеряво. – Этого много, – всё же решила я настоять. – Это тебе на нормальный ужин, а не на бутер под барной стойкой и шавуху на качелях, – протянул он папку с вложенными в неё деньгами и посмотрел в глаза с лукавой усмешкой. – Или твоя гордость не позволяет тебе принимать деньги от золотого мальчика? Всё-таки, запомнил мои слова на парковке.

– Да, Маруся? Всё в порядке? – Зая, тут такое дело… В общем, у меня воды немножко отошли… – Твою мать! Ты где сейчас? Я еду. – Я тоже еду и прямо в роддом. Всё хорошо, Миша. Со мной Тёма, даже он не паникует, – улыбнулась я, глядя на парня, который едва держался от того, чтобы выпрыгнуть на ходу из машины. – Маруся, я даже по голосу знаю, когда ты пиздишь. Дай мне водителя «скорой» или врача, я им кое-что скажу. – А мы на такси едем, – хохотнула я нервно. – На такси, блядь?! Рожать? Маруся!

Красивые. Не большие, не маленькие. Как надо. Слегка покусывает нижнюю задумчиво изнутри, будто и в самом деле занята поиском других букв над моими губами. – Маруся. – М? – вздёрнула она подбородок, чтобы видеть мои глаза, и оказалась поймана, когда я накрыл её рот поцелуем. Я буквально пошёл ва-банк, не зная наверняка, ответит ли она на этот поцелуй, или же я буду послан туда, откуда приехал, уже через секунду.

Грудная клетка под моей щекой сотряслась от тихого смешка. – Почему вы смеетесь? Я вас раскусила? – Вспомнил старый прикол о том, как четкий план пошёл по пизде. Во всех смыслах. – То есть? – «Я годами вырабатывал плохую репутацию, был жесток, все меня ненавидели. И тут вдруг появляется какая-то баба, и всё, я «зая»».

Улыбнулась своему отражению и в каком-то странном предчувствии с колотящимся в груди сердцем стала ходить по квартире, не в силах найти себе место и хоть немного успокоиться. Это же Михаил Захарович! Если он увидит, как сильно я ему рада, что насторожится или, вообще, испугается и уедет обратно домой. Нужно успокоиться. Вдох носом, выдох ртом. И так раз пять. Фух! Вроде, отпустило. В дверь раздался звонок. А нет. Не отпустило.