Роза
– Ты должна была вернуться до включения фонарей, пока не стемнело, – проскрежетал зубами отец, подходя ближе и окидывая меня взглядом. – Это что такое? Где ты лазила?
– На меня напали, – пыталась сдержать дрожание своего голоса.
– Кто напал? Думаешь, нашла отличную отмазку для опоздания? – Отец всплеснул руками, – я день и ночь работаю, чтобы ты росла в достатке и на столе всегда была еда. Что тебе еще не нравится?
Я подняла на него прямой взгляд.
– Мой репетитор.
– И что ты мне предлагаешь? – Он начал закипать.
Принялся вышагивать по коридору туда-сюда, нервно сжимая кулаки.
– Остальные хорошие репетиторы заняты, до ЕГЭ меньше двух месяцев, вообще-то, милочка. У меня нет альтернативы!
Медленно разулась.
– Я не знаю… Но я не хочу больше ходить к ней.
– А ты будешь, паршивка! Будешь. Потому что я ей за это плачу! – Он схватил меня за плечи и встряхнул как куклу. – Чтобы она вбивала знания вот в эту маленькую головку. – Палец больно постучал по макушке.
– Пожалуйста, пап, – слезы потекли из глаз непроизвольно, – я тогда буду заниматься сама, без репетиторов и…
– Загубишь этой четверкой весь аттестат!
Его глаза буравили меня, словно прожигая насквозь. Когда-то он не был таким. В какой-то другой вселенной, когда у него была я, мама и гибкая в графике должность. Теперь из этих слагаемых счастья остался один и, конечно же, он не справится и не сможет все вытянуть. Я не смогу.
– Ты так не веришь в меня, – прозвучало глухо и без особой веры. Я уже давно оставила ее за порогом нашей квартиры. Осталась крохотная частица надежды, подпитываемая неизвестно чем.
– Я верю в результат, – отбросил меня, перешагивая и устремляясь в свою комнату. Остановился на пороге задумавшись. – Может быть, у тебя появится новый репетитор. Может быть. А пока сделай что-нибудь с платьем, выкинь лучше на мусорку.
– Вот так меня изнасилуют по дороге домой, а ты выкинешь меня туда же, да?
Дверь захлопнулась, оставив меня на пороге одну.
***
Сегодня в столовой было шумнее обычного. По школе ходили разговоры о предстоящем фестивале, на который съедется много звезд. Удивительно, что до нашего скромного городка они вообще добрались, не удивлюсь, если это какая-то рекламная акция.
Ксюша была сегодня более молчаливой и закрытой. Я пыталась ее разговорить на переменах, но получалось плохо. Но с главным вопросом я тянула.
– Ксюш. – Наконец, отложила вилку, когда за столом мы остались вдвоем. – Я вчера случайно встретила Сокола на улице…
Она поперхнулась. Я быстро постучала ей по спине и дала воды.
– Так вот, он что-то сказал о том, что ты куда-то должна была меня позвать.
– А, да там ничего такого, – она отодвинула тарелку. Взгляд бегал. – Я не позвала тебя, потому что подумала, что ты будешь занята. А так мы просто недолго прошлись по улице, подышали воздухом.
– Может быть, ты не будешь решать за меня? – Нахмурилась.
– Обязательно, – Ксюша доверительно сжала мою ладонь кивнув. – Прости за это, я боялась, что ты расстроишься, что не сможешь пойти. Ты ж сама говорила, что у тебя строгий отец. Но отныне я всегда буду тебя спрашивать.
– Вот и хорошо, – я облегченно вздохнула. – Может, погуляем с тобой? Но я могу только до ужина, мне можно находиться на улице до темноты, вот…
Но не успела Ксюша что-то ответить, как сбоку нас сели Маша и Эмили.
– Привет, мышки, обсуждаете свою серую жизнь? – Мария оскалилась.
– Мне кажется… вас это не касается, – парировала я.
Немного узнав одноклассников, я могу быть более объективна в ответах. Школа – странный мир. Здесь нет среднего, а дети делят все на черное и белое, богатое и бедное, избранных и отбросов. Что удивительно, не все взрослые учатся равновесию, некоторые продолжают все делить только на плохое и только на хорошее, и разводят такую же школьную систему в том месте, где они обитают.
Мне доводилось бывать в офисе отца, когда я была младше. Я могла часами ждать его там с работы, и скажу, что система кучкования работает в любом возрасте. Людям свойственно или сбиваться в стайки, или быть одиночками.
Эмили противно загоготала:
– Ну ладно, общайтесь. Мы тут шли мимо после завтрака, и я не допила компот, – она поставила на стол почти полный бокал, демонстрируя его нам. – Я думаю тебе он нужнее Дворская. Пей, молчи и не лезь к Соколу. Мальчик не по твои крохотные зубки.
– С чего вы взяли, что…
– Здесь Сокол не нравится только слепому. А ты еще и сидишь с ним. Так что подумай хорошенько, прежде чем портить отношения не только с классом, но и с половиной школы.
С этими словами Эмили быстро вылила его в мою тарелку с недоеденной кашей, они подскочили и сбежали из столовой, хохоча. Я ахнула. Компот брызнул на верх моего темного платья. А также он плавал в тарелке, мешаясь с рисом, и расплескался на столе. Выглядело это противно.
– Я отойду… – пробормотала я бледной Ксюше, застывшей со стаканом в руке. – Платье почистить.
Борясь со слезами несправедливости, я скрылась в туалете, просушивая воротничок. Нельзя плакать. Нельзя показывать им свою слабость. Уставилась в окно, усмиряя в груди ураган из чувств. Моя жизнь на дне, и я не могу из него выкарабкаться. По крайней мере, пока что.
По пути обратно меня уже почти не трясло, хотя губы все еще дрожали.
– Цветочек, – Сокол появился словно из ниоткуда. – Мы вчера не обсудили, куда пойдем.
Непроизвольно вздрогнула, вспомнив слова одноклассницы. А еще выражение лица Ксюши, когда она о нем говорила. Я не смогу гулять с ним за ее спиной.
– Прости, я не… не знаю даже… – глазами бегала по его футболке, по сильным рукам, по чему угодно, лишь бы не встречаться с его взглядом. Мне кажется, если я подниму их, он все прочтет там. А я не хотела, чтобы парень, который мне нравится, знал, что я хочу отказаться из-за обстоятельств. Променять его на тихую жизнь серой мыши.
– Понял, – он коротко улыбнулся, прижимая меня к стене и беря за подбородок. Поднял его выше и заставил-таки себя на него смотреть. – Я сам выберу и заеду за тобой.
Хотел потянуться за поцелуем, но я увернулась, выскальзывая из его рук. Щеки пунцовели. Теперь уже как-то поздно говорить ему нет.
– Мы опаздываем на урок,– нашла нелепую отмазку и ускорила шаг к кабинету. Через секунду Сокол нагнал меня.
– Нам в один кабинет, – хохотнул и пошел рядом.
По звонку мы уже все сидели на своих местах.
– Ого, – учительница биологии посмотрела в журнал, а затем на Матвея. – Соколовский стал часто появляться на уроках. Неужто новая соседка по парте так благотворно влияет?
– Вы же знаете, что женщины правят сердцем и поступками мужчин, – многозначно выдал он, посылая ей свою самую широкую улыбку. Она аж расплылась вся отудовольствия. Вот что творит с людьми лесть и мужское обаяние. Довольно заохала:
– Ладно, тогда сегодня спрашивать не буду. Но к следующему подготовься.
– Спасибо, Тамара Михайловна. Вы лучшая.
Все уткнулись в тетради.
– Эй, – тихо позвала меня Эмили с соседнего ряда. А когда я обратила на нее внимание, она медленно провела пальцем по горлу, довольно улыбаясь. Словно напоминала, что будет при моей ошибке. Я вздрогнула и отвернулась. Надо сосредоточиться на учебе, это поможет вытеснить все негативные мысли. Но это выходило плохо. Я перенервничала, и разболелась голова.
– А можно выйти?
– Воронин придет и выйдешь.
– Нет-нет, – поспешила ее заверить, – мне бы к медсестре. Голова очень болит.
– А, – она понятливо кивнула, – тогда иди.
Поднялась, поправляя платье, и словив взгляд Сокола. Мне почему-то нравилось, как он на меня смотрит. Не пошло, как на кусок мяса, а как на что-то большее. Нежное и воздушное.
Но мне все равно было жутко стыдно перед подругой. Я ее только обрела, а уже, получается, предаю. Хотя, если мы только погуляем… без поцелуйчиков и всего другого мы вроде как друзья будем. Совесть немного успокоилась, убедив саму себя.
– О, Дворская, – в коридоре меня подметил Вадик, развязно идя от туалетов. Он поправлял ремень брюк и что-то тихо насвистывал, – За мной вышла? Соскучилась?
– Я не успела по вам… тебе соскучиться, – оправдалась, пытаясь пройти мимо.
Он тихо заржал.
– Да не бойся ты, это ж подкол такой был, – он оглянулся по сторонам и резко схватил меня, затащив в какую-то подсобку. Я даже пикнуть не успела, оказавшись прижата к парню.
– Я… я буду крича… – он закрыл мне рот, прислонив к стене, и внимательно всмотрелся в глаза. Его взгляд горел тем самым пошлым желанием, от которого у меня противные мурашки. Вадим противно хохотнул, заломив мои руки за спиной одной своей.
– Да ладно тебе, серая. Поломались и хватит, мы ж знаем какие вы, заучки, горячие в одном деле.
Я попыталась промычать хоть что-то, но смогла только отрицательно помотать головой, ошарашенно смотря на него.
– У тебя же есть девушка, – смогла просипеть, когда он отпустил рот и схватил за горло.
– Девушка? – Он даже не задумался, просто продолжал пожирать меня взглядом. – Девушки уходят и приходят. В общем, давай так, ты быстренько показываешь, на что способна в этом плане, и я тебя отпускаю…
Роза
– Ты больной… – все, что смогла ответить. А Вадим продолжал улыбаться.
Дверь кладовки открылась, хлопнув об стену. Сокол стоял на пороге, засунув руки в карманы и отрешенно взирая на нас, хотя в глаза горел скрытый огонь.
– Так и знал, что ты здесь, любитель юбок.
– Не вижу в этом ничего плохого, – Вадик оскалился, все еще пребывая в эйфории оттого, что поймал меня. Видимо, именно поэтому так борзо ответил Матвею, в обычное время он перед ним пресмыкается.
– А я вижу, – и с этими словами Сокол смачно влупил однокласснику. Того отбросило от меня, словно тряпичную куклу. Все еще дрожа, я сделала пару шагов к Соколу.
– Да кто она тебе, что ты за нее вступаешься?! – Вадим обиженно сел на полу.
Тот пожал плечами, оглядывая меня с головы до ног.
– Да, собственно, никто.
Я, хотевшая было броситься к нему с благодарностью, резко встала на месте, словно на меня ушат холодной воды вылили. Сокол отошел от проема, давая мне возможность выйти.
– Чапай на урок, заучка.
Медленно вышла в коридор, все еще растерянно смотря на него.
– Как это никто? – Обиженно бросила ему.
– Да так, – Матвей пожал плечами. – В иерархии жизни мы и правду друг другу не больше, чем одноклассники. А ты что хотела?
Я пожала плечами. Я сама не знаю, чего бы хотела. Стать его девушкой мечтает каждая, а меня бросает от хочу быть рядом, до страха от его поступков. Порой я и правда его боюсь. Его резкой смены настроения. Он то приближает к себе, то отталкивает. Я так сойду с ума.
Сокол пахнет свободой и опасностью. Хочется отвернуться, чтобы выдохнуть и восстановить душевное равновесие. Это все так неприсуще мне, что одновременно с этим хочется коснуться и погрузиться во что-то новое.
– Ну вот и пошли учиться, – дернул кадыком и полоснул по мне взглядом, несмотря на все еще сидящего в подсобке Вадика.
Я ничего не ответила. Просто сделала то, что он сказал – вернулась на свое место. После его слов в душе полный раздрай. Слова учительницы шли мимо ушей. Так ли я ему нравлюсь, или он просто решил поиграть с новенькой?
– Мы идем гулять? – спросила у Ксюши на перемене. – После уроков можно куда-то сходить.
– Прости, но не получится, – она опустила глаза в пол. – Сегодня дела по дому, надо маме помочь. Я весь день занята буду.
– А, это важно, – кивнула ей, – я понимаю, ничего страшного.
– Здорово, спасибо, – Ксю взяла меня за руку и улыбнулась.
Мы сели лавочку у подоконника и занялись своими делами. Я дописывала домашку, а подруга листала модный журнал. Какое-то время мы молчали, пока она резко не поднялась с лавочки.
– Мне надо отойти, я сейчас буду, – предупредила и оставила возле меня свой рюкзак. Я пожала плечами и продолжила писать. Затем отложила это дело, со скуки взяв ее журнал. Какие-то статейки, новости…
– Не знал, что ты интересуешься таким, – Сокол кивнул на обложку журнала и сел на лавочку в некотором расстоянии от меня. Прошелся взглядом по моей одежде, а затем по шмоткам модели со страницы.
– Не очень, – мотнула головой. – Это Ксюшин, а мне нечем заняться.
– И что там интересного, в мире моды? – Спросил невзначай, отрешенно пялясь в экран смартфона.
Я полистала, не особо уверенная, что ему будет интересно, что джинсы клеш вышли из моды. Может, среди статей будет что-то общего плана.
– А вот, ты знаешь, что все имена что-то означают? – Я зачитала последнюю страницу, пролистав гороскопы. – Вот твое имя значит, что ты дарован Богом.
Матвей заржал, вырывая из рук журнал.
– А ты Роза, значит, цветок. Тебе не кажется это бредом?
– Не везде нужно смотреть поверхностно. Может, тут какой-то скрытый смысл…
– Или ты просто хочешь увидеть то, чего нет, – он пожал плечами.
– А ты не хочешь смотреть дальше носа. – Я поднялась, – мне надо найти подругу, скоро урок.
Прошла по коридору, сворачивая к туалетам. Ксю, наверное, пошла туда. Если там не найду, буду ждать дальше. Приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.
– Не надо, пожалуйста! – услышала я плач Ксю в одной из туалетных кабинок.
– Надо, серая, надо, – хохот подруг из элиты.
Я забежала внутрь, в ужасе уставившись на то, как Ксюшину голову пытаются опустить в бочок. Мария держит ее за волосы и медленно приближает к цели, когда как сама подруга сопротивляется из последних сил. На голове бардак
– Отпустите ее, – я стояла напротив кабинки, готовая сорваться на бег.
Эмилия разогнулась, не пряча хищной улыбки. Не знаю, что ее толкает на такие поступки, и почему им это нравится, но я не буду смотреть, как подругу унижают, даже если на кону и моя репутация. Думаю, Ксюша на моем месте поступила бы также.
– А то что? – язвительно.
– Я расскажу все учителю. – Опять голос дрожит против воли. Я должна быть сильной, хотя бы ради Ксюши.
– Ты не посмеешь, – они прошипели, отпустили Ксюшу и шагнули в мою сторону, но я уже отбежала к туалетной двери. Еще шаг, и я буду вне этого места, а добежать до учителя – дело несложное. Я в шумном коридоре легко привлеку общее внимание.
Обе поняли это и переглянулись.
– Ну ладно, живи, мышка, – Мария заглянула в кабинку к плачущей Ксюше. Обе прошли мимо меня, пихнув плечами. Я бросилась к подруге, успокаивая. Сердце разрывалось от боли за нее. Пальцы тряслись, пришлось их прятать за складки платья.
– Все в порядке, – та быстро пришла в себя. Взгляд из униженного постепенно становился обычным, – не первый раз такое, просто каждый раз неприятно. Спасибо.
– Серые должны держаться вместе, – я утешающе улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
***
– Дворская, задержись, – учительница по алгебре складывала учебники. По звонку всех и след простыл, ребята спешили домой, и я их понимала. В классе я осталась с преподавателем одна, потому что немного замешкалась, записывая домашнее задание.
– Что-то не так? – Остановилась у ее стола, поудобнее перекинув рюкзак через плечо
– Нет, все в порядке, – поспешила успокоить она, будто чувствуя, что я мысленно ищу косяки в своих работах, – просто заметила, что ты теперь сидишь с Соколовским, и он вроде как ммм… принимает тебя. Ты не можешь подтянуть его по алгебре? И по геометрии было бы неплохо, если получится.
– Ой, я даже не знаю… – представить Сокола, занимающегося со мной уроками, было очень сложно. Он вообще домашку делает? Мне кажется, нет.
– Давай, Роза. А я поставлю тебе хорошую оценку в четверти, – подбодрила меня. – Ему нужна помощь, мальчик еле тянет.
– Я постараюсь, – виновато улыбнулась. Хотя мой ответ больше подходил на «ничего вам не обещаю».
На улице хорошо. Весна в ее ярком проявлении. Все цветет и пахнет, зеленое, чистое, не сожженное летними лучами солнца и не загрязненное выхлопами. Я побрела домой, не особо торопясь. Отец на работе, в квартире тихо и одиноко. А здесь люди и жизнь.
– Пошли гулять, – Сокол взял меня за руку, появившись из ниоткуда. Я немного испуганно вздрогнула. Не думала, что он будет меня ждать.
– То есть сначала ты назвал меня никем… – во мне говорила обида, и я высвободила руку, – а теперь куда-то зовешь?
– Этот момент легко можно исправить, – он азартно наклонил голову. Вот так легко и просто. Сначала отстраняется, потом прилипает как банный лист. И его явно мало заботят лично мои ощущения. – Можем пойти ко мне, посмотреть кино. Девочкам нравится мое кино, – игриво подмигнул, а меня передернуло от подтекста.
– Прости, я не… мне кажется, это плохая идея, – посмотрела в пол. Сейчас было страшно смотреть ему в глаза. Я сама в себе не уверена, а в нем тем более. Вдруг Сокол хочет от меня только одного?
– То есть это типа ты так бортанула? – Его голос стал жестким, как металл.
– Нет, я…
– Да понял, не оправдывайся, – Матвей прошел мимо, пихнув меня плечом. Вспыхнул быстрее спички. – Мне все равно не очень нравятся заучки. Они скучные. И раскрутить их на постель сложнее, а выхлопа никакого, потому что они неумехи.
Оторопело повернулась к нему. Каждое его слово словно резало меня словно раскаленным ножом. Совсем не это хотела от него услышать, но, кажется, я просто романтизировала парня в своей голове. Там он защитник, а на деле ему просто нужна была моя «благодарность» за все.
– Но, Матвей…
Парень резко остановился, развернувшись и вжав меня в стену. Снова ярость во взгляде.
– Для тебя я Сокол. Не смей называть меня по имени, ясно?
О проекте
О подписке
Другие проекты