Глава вторая

Добыча Тау

Тянущая и ноющая боль в запястьях отдаётся во всём теле. Обнаруживаю себя на полу, связанную по рукам и ногам. Пытаюсь двинуться – не получается. С каждой моей попыткой освободиться веревка сжимается сильнее и не дает вздохнуть полной грудью. От этого голова идет кругом и пульсирует в висках, не позволяя ясно видеть предметы. Все расплывается перед глазами. Бросив затею с освобождением, перестаю шевелиться.

Внутри домик выглядит особо простенько, даже слишком – деревянная коробочка без перегородок. Стены обвешаны трофеями, добытыми на охоте. Только кто за кем охоту вёл? В основном это были медвежьи, волчьи и заячьи шкуры. На гвоздях висели пожелтевшие звериные клыки. Там же замечаю оружие с длинным стволом и несколько широких ножей. Из мебели имелись только два деревянных стула, обшитые серой шкурой, стол и односпальная кровать, стоящая у самой дальней стены. На ней я увидела свою сумку и книги. С потолка свисает круглая люстра, сделанная из сухих тонких прутьев. С неё свисает аккуратная поделка, украшенная камешками и маленькими перьями – ловец снов. Дверь за спиной со скрипом отворилась, впуская в помещение тёплый воздух, а затем захлопнулась. Послышались тяжелые, шаркающие шаги. Моё сердце сжалось и замерло. Я видела его лишь со спины. Но это пугало еще сильнее, так как спина у него широкая, как и сам мужчина в целом. Вот уж кто похож на медведя больше!

Человек в накидке из медвежьей шкуры двигался уверенно и не спеша. На его плече висело бездыханное мертвое тельце животного. Он бросил ружье на кровать, а затем кинул добычу на стол. От удара дощечки и предметы на столе вздрогнули. Затем он подошел к стене и снял с гвоздя нож с широким лезвием. Он, не задумываясь, вонзил острие в тельце. Раздался противный звук. Я ощутила неприятный запах сырого мяса и крови, от которого у меня к горлу подступила тошнота. Какова вероятность того, что я не окажусь на месте этого бедного животного? Разделавшись с тушкой, он повернулся. В три шага очутился возле меня и присел. Его большие окровавленные руки потянулись к моим ногам. Я не на шутку испугалась и начала дёргаться.

– Эй! Что ты задумал? Не надо. Пожалуйста. Я не хочу умирать!

Он приложил указательный палец правой руки к своим губам и угрожающе шикнул. Я замолчала. Медвежий капюшон, словно мешок, скрывал лоб и глаза человека. Но я могла видеть нижнюю часть лица, что обросло тёмно-золотой растительностью. На щеках нарисованы неровные красные линии, будто их нанесли пальцами. Его длинные тёмно-золотые волосы, что касались плеч, выбивались из-под капюшона и кучерявились на кончиках. Шкура медведя измазана кровью и ужасна пахла. Темные, широкие штанины заправлены в невысокие, черные, плотные сапоги из ткани на тонкой резиновой подошве. Сапоги украшены плетёной веревочкой, на конце которой болтался кроличий хвостик. Как есть – настоящий лесной житель! Шикнув на меня еще раз, он вновь потянулся к моим ступням. Я решила не провоцировать лесного жителя и лежала смирно, чтобы потом, освободившись от веревок, попытаться сбежать. Мужчина поддел острым лезвием веревку и натянул на себя. Та беспощадно разорвалась, высвободив мои затекшие ноги. Поднявшись, тот вернулся к столу.

– Эй! А руки? – возмутилась я.

Вот только ему начхать на мою просьбу. Я кое-как встаю на ноги. Без рук это оказалось крайне сложно. Бросаю косой взгляд на дверь и думаю: если бежать, то другого шанса точно не будет. Наплевать на связанные руки. Дай только в деревню вернуться, и я их сама освобожу. Делаю небольшой шаг в сторону, уставившись шаману в спину, и замираю. Затем делаю второй шаг и снова замираю. Поворачиваюсь спиной, нащупываю ручку, тяну ее вниз, и дверь открывается. Еще немного, и вот она – свобода. Не тут-то было! На пороге меня встречает самый настоящий серый волк. Он уставился на меня жёлтыми глазищами и рычит, обнажив белые клыки.

Я пячусь назад. Шаман жестом указывает волку, чтобы тот прекратил рычать, затем берёт еще одну веревку. В несколько раз обматывает вокруг меня и вытягивает ее во всю длину. Я оказываюсь словно на поводке. Что здесь происходит? Далее он берет железный таз, наполненный кровью, и начинает обмазывать меня этой вязкой красной жижей. Мои просьбы прекратить этот бред были отвергнуты. Когда шаман закончил, я ощутила полное отвращение к себе. Стояла, смотря на свою одежду и руки, и не могла поверить в то, что сейчас произошло. По ногам стекала красная вязкая кровь только что убитого животного. Я чувствовала ее на лице и на шее, с трудом перебарывая желание оставить на полу свой же завтрак. Удовлетворенный своей работой, шаман берет ружье, прячет нож в кожаные ножны на ремне, наматывает на руку веревку и выходит из домика, подтягивая меня за собой. Я, ненавидя его, плетусь за ним следом. Что будет дальше? Вряд ли он это сделал, чтобы посмеяться и отпустить домой, похлопав по плечу. Дикие люди – дикие забавы. Ну и развлечения у них!

Мы гуляли по лесу минут пятнадцать. Он что-то искал, заглядывая под кусты и в норы. Волк все время находился рядом, лишь изредка куда-то убегая, но всегда возвращался. Ручной. Таких волков нужно воспитывать среди людей с самого рождения, чтобы знал своего хозяина и не нападал. Только, видимо, это была волчица. Глаза выдают. Вскоре шаман подошел к высокому дубу и, поставив меня к нему спиной, начал наматывать вокруг дерева круги. Таким образом, я оказалась крепко привязана к дереву.

– Что это значит? Эй! Отпусти меня! Слышишь? Дикарь, мать твою!

Только в ответ он лишь фыркнул и проверил, насколько крепко я привязана.

– Ты что, говорить не умеешь? Не научился, что ли? Немой?

Шаман ушел, оставив меня кричать в одиночестве. Я дергаюсь, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить веревку, но вместо этого делаю только хуже. Руки уже истерты в кровь.

– Шаман! Ну ладно тебе, поиграли и хватит. Ну, обмазал ты меня этой кровью, но к дереву-то зачем?

Прошло достаточно много времени, когда я услышала хруст веток где-то недалеко и шорох травы. Кажется, что небо над головой потемнело, и птицы перестали петь свои веселые трели. Сердце сжалось. Ощущение совершенно другое…

– Черт! Эй? Шама-ан? – шептала я, устремив взгляд вдаль, пытаясь что-то увидеть. – Чтоб тебя! Вот потянуло же!..

Среди деревьев появился зверь. Медведь. Только слишком большой для обычного медведя. Суровое и лохматое существо направилось в мою сторону, ломая на пути ветки кустов. Меня бросило в жар. Я вжалась в ствол дуба.

Вспомнился сон, приснившийся когда-то. Или это был не сон вовсе…

***

Мне десять лет. Каждый год на летние каникулы вместе с отцом я ездила к бабушке в деревню, что в трех часах от города. Там был лес, а за лесом находилась серебряная речка. Я, собственно, из-за нее туда и ездила. Все пыталась увидеть водяную, о которой говорили местные мальчишки. До речки идти нужно было длинной тропой через лес. Отец снаряжался, будто на войну: много еды, воды, ножи и ружье с двумя коробками патронов. Позже по деревне слух пустили, что в лесу зверь поселился. Только никто его в глаза-то и не видел. У каждого жителя этот зверь свой был, и каждый по-разному его расписывал. Словом, монстр невиданный, как в сказке. Я эти сказки ненавидела. Слушала родных и только головой кивала, мол, понимаю все и одна в лес нос не суну. Тогда я еще не знала, что отец охотником был и пойманную добычу продавал. Про зверя он не сразу услышал. А когда узнал, то бросил всю ту мелочь и решил поймать добычу крупнее. Расставил по лесу капканы и ловушки. Соорудил укрытие из веток и листьев на ночлег. На речку мы больше не ходили. Два месяца он проводил ночи в лесу в попытке поймать монстра и приходил под утро без настроения, но с тушкой кролика. Этой ночью отец вновь ушел.

Наутро бабка проснулась сама не своя. Ходила из угла в угол и шептала что-то под нос. А затем взяла свою серую тряпичную сумку, покидала туда баночки с травами, бутылочки с настойками, свечи, мази и одну из своих книг, в которую частенько вписывала что-то черными чернилами. Нацепила мне на шею веревочку с амулетом в виде деревянного колесика, сказала идти за ней и ни о чем не спрашивать. Когда мы вошли в лес, я очень испугалась, но молчала. Бабка шептала непонятные слова, держала меня за руку и не оглядывалась. Я еле успевала за ней.

Позже мы вышли к речке, у которой нас уже ждала лодка, а в лодке стоял мальчик чуть старше меня. Тогда он мне показался другим, не таким, как те мальчишки в нашей деревне. У него были золотые волосы и глаза цвета янтаря. Переправившись на другой берег, мы следовали за ним в лес. Бабка меня за руку уже не держала, и я ни о чем ее не спросила. Поднялись по холму к поселению. Я заметила, насколько же здесь люди отличаются от нас внешне. На их смуглой коже нарисованы необычные рисунки: красные и черные полосы, круги, волны и символы разные. Длинные темные волосы украшены цветными лентами с камнями и перьями. Они носили мешковатые платья и рубашки с такими же чудными символами, что и на лице. Широкие штаны заправлены в тряпичную обувь на тонкой подошве. Их тоже украшали разными примочками.

Войдя в один из домов, бабушка велела сидеть молча. Я села на лавку и стала наблюдать за тем, что происходило дальше. Маленький мальчик лежал на кровати и стонал от невыносимой боли. Его цвет лица менялся: белый постепенно переходил в пурпурный оттенок, а иногда и в серый. Бабушка открыла книгу и пролистала до нужной станицы. Затем смешала травы и жидкость из баночки в одной глиняной миске и долго шептала над емкостью. Зажгла свечу на тумбочке у изголовья кровати. Отделив травяную кашицу от жидкости, стала эту кашицу прикладывать к больным, как ей казалось, местам, а настой вливала ложечкой в рот. И все это дело она сопровождала наговорами и нашептыванием. Я была напугана, но заинтересована. Спустя долгие три часа бабушка замолкла. Прижалась носом к груди мальчугана, вдохнула, а далее выпрямилась и шепотом протянула:

– Ушла, черная.

Мальчишка успокоился. Уходя, она оставила наказание его матери: тот настой, что стоит на тумбе, давать каждый день по столовой ложке перед сном. Женщина в слезах благодарила бабушку, а я с тех пор считала ее волшебницей.

– Понравилось? – спросила она, когда мы возвращались к речке.

Я кивнула. Мне десять лет, я ничего не знала в магии или колдовстве.

Вскоре вся деревня говорила, что зверя поймали. Отец сильно расстроился. Пришлось капканы и ловушки из леса убрать, чтобы не дай бог чего плохого…

Последняя неделя августа выдалась очень жаркой. Мы снова начали ходить к речке. В тот день отец взял с собой только нож. Возвращались длиной тропой, чтобы по дороге собрать ягод и грибов. Тогда я впервые ощутила сильный озноб в теле. Ноги стали ледяными и, кажется, изо рта выдохнула пар. Я удивилась: холодный пар в жарком августе? Отец этого не заметил. А затем мы услышали громкий рёв. Лес содрогнулся. Птицы поднялись в воздух. Насекомые попрятались в землю. Зверь возник неожиданно. Отец вынул нож и, оттолкнув меня к дереву, замахнулся.

Я помню, как кричала, надрывая горло. Когда зверь покончил с отцом, оставив на земле кровавое месиво, то двинулся в мою сторону. Я вжалась в дерево. В этот момент в голове вспыхнули слова, что бабушка напевала шёпотом, идя через лес. Так отчетливо, что я стала их повторять, сжав в кулаке свой амулет. Сначала тихо, а затем громко, чтобы зверь слышал. Он приблизился ко мне, положил тяжелую лапу на правую ногу и вонзил когти так глубоко, что я вскрикнула от дикой боли. Я видела его горящие глаза и ощущала адскую вонь. Отцовская кровь капала из его пасти на мою одежду. Шептать бабкино заклятье не переставала. Зверь ткнулся мне в лицо. Вдохнул и выдохнул пару раз, а затем чихнул, зарычал и попятился назад. Развернулся и удалился прочь. Когда голос в голове стих, я отключилась. Проснулась только утром на следующий день.

– Жаль, дочка, шрамы останутся, – произнесла бабушка, казалось, расстроенным голосом.

Про отца я не стала спрашивать. Я вообще решила больше ничего не говорить. Никогда.

– Эх, не стоило отцу твоему охотиться на лесного духа. Разозлил он его. Духи очень обидчивы. Вот и результат. Это хорошо, что я тебя вовремя услышала. А то, что дар твой проявился так рано, это ничего. Справимся, – вздыхала бабка, поглаживая меня по голове, а затем усмехнулась: – Иж, какая ты у меня умница! Зверя напугала.

Зверь тот мне часто по ночам снился, но я не пугалась. Тогда я думала, что вырасту, найду его и убью. Во что бы то ни стало!

***

Медведь все приближался. Я смотрела на него и пыталась понять, тот ли это зверь. Нет, не он. Глаза не светятся. Животное потянуло ко мне свою морду и принюхалось, а затем раскрыло пасть. Шаман и волчица подошли бесшумно. Мужчина плюнул через правое плечо и издал смешок. В его руке блестел стальной клинок. Он подпрыгнул и накинулся на спину медведю, вонзив в толстую шею свой широченный нож. Повалился вместе с ним на землю, вгоняя лезвие все глубже. Волчица вцепилась медведю в левую бочину и начала терзать с яростным рычанием.

А я почти сознание потеряла от великого испуга. Значит, я приманкой была?