Анукет, как и подобало любимой приближенной царя, проживала во дворце фараона. С тяжелым сердцем пришла танцовщица в свои покои. Некоторое время она неподвижно стояла, словно собираясь с силами и мыслями. Постепенно ее глаза стали сухими и жестокими, а поза надменной. Анукет глубоко вздохнула и строго и резко позвала:
– Реджедет!
В комнату впорхнула красивая черноволосая девушка. Легкое, почти прозрачное, платье тончайшего льна облегало ее стройное юное тело, поясок из фаянсовых бусин подчеркивал совершенные бедра. Девушка с испугом взглянула на танцовщицу.
– Опять бегала к своему Хемиунису? – зло спросила Анукет.
– А что, ты мне можешь запретить? – сверкнула узкими черными глазами Реджедет.
Звонкая оплеуха была ответом на дерзкий выпад девушки.
– Ты должна быть с Хеопсом, а не болтаться возле этого безродного пастуха.
– Хемиунис не пастух, мама! – воскликнула Реджедет. – Он архитектор!
– Как же, архитектор! – побледнела от гнева Анукет. – Эллинское отродье, босяк! Это Аменемхат увидел мазню твоего оборванца и взял его себе в ученики. Да если бы не Аменемхат, Хемиунис давно бы околел от голода или был бы продан.
– Хемиунис умен, как бог, а Хеопс противен мне!
– Как ты смеешь так говорить о сыне Ра, негодная? – Анукет отвесила новую оплеуху дочери, от которой девушка упала на пол.
– А мне все равно, чей он сын! – выкрикнула Реджедет, она лежала на полу, танцовщица поставила свою изящную ногу на спину дочке.
– Клянусь богами, мерзавка, я убью тебя, – прошипела Анукет.
– Убей, но моя душа останется с Хемиунисом. Я ненавижу твоего Хеопса.
– Хеопс – бог и царь Египта, – проговорила Анукет, почти вдавливая девушку в мраморный пол. – Сейчас ты пойдешь к нему и будешь утешать его.
– Не пойду, пусть его утешает жена.
– Нет, не эта замухрышка, крестьянка Хенутсен, должна быть с царем, но ты. Лишь ты достойна Хеопса. – Анукет убрала ногу со спины Реджедет. – Встань и выслушай меня.
Девушка покорно поднялась.
– Я была у прорицателя…
– У Псамметиха, – едко заметила Реджедет.
– Допустим, – не стала спорить Анукет, – он сказал, что у тебя нет судьбы с Хемиунисом.
– Зато есть судьба с Хеопсом?
– Не знаю, – вздохнула Анукет, – звезды не открыли нам этого. Ваши судьбы близки и в тоже время далеки. Твой гороскоп и гороскоп Хеопса очень запутанные, и боги, и звезды не дают ответов.
– Ну вот видишь, мама, я не пара Хеопсу. Кто я такая? Я ведь даже имени своего отца не знаю. Правда, при дворе болтают, что я дочь Псамметиха. Неужели верховный жрец Ра – мой отец?
– Я не знаю, чье семя я выносила в своем теле, знаю лишь, что он был знатным человеком. Я не встречалась с простолюдинами. Ты очень красивая, моя дочь, и достойна самой высокой доли.
– Стать одной из жен Хеопса?
– Не одной из жен, а первой и единственной. Прояви немного ласки к юному фараону, и он забудет свою дурнушку, эту Хенутсен.
– Нет, я уже говорила тебе, мама, я не откажусь от Хемиуниса и не променяю его даже на самого Ра, Озириса или Гора. А еще я сделаю рисунки, как у тебя и даже лучше. Хемиунис мне уже и узор придумал. Все мое тело обовьют лотосы и розы.
– Только посмей нанести на себя это клеймо нашей принадлежности! Я разрисовала свое тело, потому что умирала с голоду. Да, я простого происхождения и, чтобы выжить, была вынуждена испещрить себя рисунками и отправиться танцевать обнаженной. Эти узоры составили часть моей нынешней славы и богатства, но у тебя другое предназначение. Если ты покроешь себя росписью, то уже никогда не сможешь стать уважаемой женой уважаемого человека. Самое большое, что будет тебя ожидать – это доля наложницы.
– Но я хочу быть танцовщицей.
– А Хемиунис? Захочет ли он иметь женой девицу, несущую отпечаток своего происхождения?
– Хемиунис будет любить меня всякой. Кроме того, он беден, а я, став лучшей танцовщицей, заработаю ему много денег.
– И это, конечно, его идея разрисовать твое тело?
– Нет, моя. Хемиунис был против, но я убедила его. Завтра я иду к нему, и он сделает мне узоры. Вот так, мама, я уже все решила, и у тебя лишь один способ остановить меня – это меня убить.
Реджедет замолчала, дерзко глядя на мать. Анукет задумчиво опустила голову.
– Значит, такова воля богов, – тихо проговорила старая танцовщица. – Хорошо, моя девочка, я не буду больше препятствовать твоим отношениям с Хемиунисом, но пообещай мне не предпринимать никаких действий до похорон Снофру.
– Почему? – удивилась Реджедет
– Да потому, глупая, что, если ты собралась танцевать, то пока тело Снофру не вручат богам, никаких празднеств не будет. А теперь убирайся, я хочу побыть одна.
Сбитая с толку, Реджедет выскользнула из комнаты. Старая танцовщица опустилась на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Хенутсен, пытаясь отвлечься от только что разыгравшегося перед ее глазами печального зрелища, прогуливалась по саду. Юной царице не хотелось кому-либо попадаться сейчас на глаза. Хеопс запретил проявлять эмоции, но хрупкая натура молодой правительницы Египта требовала выхода чувств. Несколько раз осмотревшись по сторонам и, убедившись, что никто ее не видит, Хенутсен села прямо на влажную от утренней росы траву и, уткнув лицо в колени, горько расплакалась. Снофру, в котором, несмотря на отеческое отношение к девушке, трепетная Хенутсен так и не перестала чувствовать владыку, был все же близким ей человеком. Никогда не обращаясь к нему впрямую, Хенутсен ощущала поддержку этого мудрого богоравного мужчины. Снофру тоже, не вмешиваясь в дела юных супругов, незаметно помогал им: вскользь оброненным советом, ласковой улыбкой или строгим взглядом. Хенутсен и ее брат Амени рано лишились матери, а потом – и отца, но юная царица почти не помнила тех событий. Была тоска, была печаль, были какие-то погребальные обряды, но они, почему-то, не пронзали самое сердце. Возможно, просто она тогда была ребенком и еще не умела чувствовать. А возможно, родители не смогли окружить девочку такой подлинной теплой заботой, порождающей отзыв в самой душе. Ныне искреннее горе утраты заполняло сердце царицы. Отдавшись порывам страдающего сердца, Хенутсен не заметила, как к ней подошла какая-то девушка, на вид ее ровесница. Девушка была в длинном узком сверкающем серебряном платье, и в венке из странных сияющих, словно звезды, цветов. Она осторожно дотронулась до плачущей царицы. Хенутсен вздрогнула и подняла голову.
– Кто ты? – пробормотала Хенутсен, поспешно вытирая слезы. – Как ты посмела беспокоить меня?
– Я царица твоей звезды, – мягко проговорила незнакомка. – Называй меня Звездная Дева.
Хенутсен, еще не очень осознавая сказанное, встала на ноги.
– Какая звезда? Что говоришь ты? – спросила она. – Кто прислал тебя?
– Никто. Я сама пришла к тебе, хотя у нас это не принято. Я хочу спасти тебя.
– Спасти? Но от кого?
– От меня самой. Я – та, от кого зависит твоя жизнь. Я властвую над твоей звездой, хотя правильнее будет сказать, что звезда властвует надо мной.
– Я не понимаю твоих речей, – покачала головой Хенутсен. – Если ты какая – то посвященная жрица, то тебе надо говорить с Псамметихом, он великий мудрец. Мне же никогда не давались высшие знания. Расскажи все ему.
Звездная Дева непочтительно схватила царицу за руку.
– Ты должна меня понять! – воскликнула она. – Постарайся, это важно для твоего будущего, твоей жизни!
Хенутсен попыталась выдернуть руку, но Звездная Дева еще сильнее сжала запястье Хенутсен.
– Отпусти, – вскипела царица, – иначе я позову охрану!
– Не позовешь, никто не услышит тебя.
Хенутсен хотела закричать, но голос не послушался ее. Она испуганно посмотрела на свою захватчицу.
– Прости, но ты должна выслушать меня, – сказала Звездная Дева. – Не бойся, я желаю тебе лишь добра.
Хенутсен покорно затихла. Звездная Дева усадила ее на траву, и сама села рядом.
– Слушай внимательно, бедная царица, – проговорила богиня. – Все в жизни человека: и плохое, и хорошее зависит от его звезды. Звезды – не живые существа, а мертвые небесные тела, которые движутся в просторах мироздания бездумно и бессмысленно. Что происходит на небе со звездой, то на земле происходит и с ее земным подопечным. Все боги – такие же подневольные существа. Правда, у них нет звезд-покровителей, но они вынуждены для каждого человека воплощать в жизнь то, что хаотично нарисует звезда. Не так давно, Хенутсен, твоя звезда проходила рядом с Солнцем, и я, ее царица, вознесла тебя к небывалому величию. После коронации Хеопса ты станешь правительницей Египта. Ты, почти безродная, босая девчонка! – богиня рассмеялась. – Но очень скоро ты все потеряешь, – став серьезной, проговорила она. – Великие бедствия обрушатся на голову твоего мужа, фараона, а вместе с ним – и на тебя. Возможно, ты даже умрешь. А, если выживешь, то безмерные страдания ожидают тебя…
Хенутсен, расширив глаза от ужаса, слушала Звездную Деву.
– Я пришла сказать тебе, бросай Хеопса. Беги немедленно из дворца, потому что пройдет совсем мало времени, и ты познаешь великое горе. Не бойся, я не оставлю тебя, ты рождена для выдающейся судьбы. Хеопс – не единственный царь на свете. Я приведу тебя в другое царство и сделаю так, что другой молодой красивый правитель женится на тебе. Ты станешь царицей, но в иной стране.
Хенутсен отрицательно покачала головой.
– Почему? – воскликнула Звездная Дева.
Хенутсен, не имея возможности говорить, положила руку на сердце.
– Что? Ты любишь его?
Молодая царица утвердительно кивнула.
– Теперь я перестала понимать тебя, – с досадой проговорила Звездная Дева. – Я возвращаю тебе голос.
Хенутсен с облегчением вздохнула.
– Да, я люблю моего мужа, – твердо проговорила она. – Я люблю не Хеопса, племянника и наследника фараона Снофру, не Хеопса, самого фараона Египта, не Хеопса – властителя, но Хеопса – человека. Он мой муж и владыка моего сердца. И какие бы испытания ни послали ему звезды, я до конца разделю с Хеопсом его судьбу.
– А если твоя жизнь окажется в опасности? Ты очень рискуешь, оставаясь с проклятым царем.
– Мне все равно. Я с благословением приму любой день, если со мной рядом будет Хеопс.
Звездная Дева пожала плечами.
– И ты утверждаешь, что не посвящена в таинства высших знаний, – проговорила она. – Уверена, что даже ваш мудрец Псамметих не обладает столь совершенным сердцем. Что ж, Хенутсен, я предупредила тебя, но ты сама выбрала себе судьбу, судьбу твоего несчастного мужа. Страдай же, бедняжка. И да помогут тебе все боги пережить испытания.
Звездная Дева испарилась легким серебристым туманом. Хенутсен поднялась и быстрыми шагами направилась к дворцу.
О проекте
О подписке
Другие проекты