Остин замолчал и глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы продолжить. Его взгляд остановился на мне, изучая лицо, пытаясь понять, насколько далеко он может зайти в своём объяснении.

— Я не совсем понимаю, — нарушила я затянувшуюся паузу.

— Эти люди считают, что все, кто живёт на поверхности, заражены. Они уверены, что рано или поздно каждый из нас мутирует, — начал он. — Они пытаются создать лекарство от вируса, который уничтожил почти всё человечество. Но их методы, Мэд… — Остин замолчал, потёр переносицу, словно сдерживая болезненные воспоминания. — Их методы — это настоящее безумие.

Мой взгляд замер на его лице, измождённом, но всё ещё сохраняющем твёрдость.

— Мы давно наткнулись на их радиоволны, слышали их разговоры. То, о чём они говорят… Это не просто поиск лекарства. Это систематическая охота.

Его голос стал тише, будто он боялся, что даже стены могут услышать то, что он говорит.

— После того как они начали выходить из своих бункеров, они столкнулись с разрушенным миром. И с пре́тами.

— Пре́тами? — переспросила я не понимая.

— Заражённые, — пояснил он.

Я закрыла глаза, и передо мной всплыл образ. Чёрная жидкость, стекающая изо рта. Пустые, мёртвые глаза, лишённые всякого проблеска сознания, смотрели сквозь меня. Серые, почти гниющие руки. Единственный раз, когда я видела прета, был одновременно самым страшным и самым болезненным в моей жизни. Это был мой отец.

После смерти мамы он, едва справляясь с утратой и сильно напившись, ушёл в лес в одиночку. Спустя несколько дней мы увидели его возле ворот Галены. Майлз, один из охотников, застрелил его на моих глазах, пока я убаюкивала Лео, родившегося всего несколько дней назад.

— Мэди? — голос Остина вырвал меня из болезненных воспоминаний. Его рука сжала мою, возвращая в реальность.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.

— Когда они поняли, что вирус поглотил планету, — продолжил Остин, — они начали искать лекарство. Но для этого им нужны были люди.

Я слушала, стараясь сохранить самообладание, но мои руки сжимались в кулаки.

— Во время своих рейдов они находили поселения, похожие на наше, и забирали оттуда людей. Сначала это было… почти добровольно, — он выплюнул последние слова, словно они обжигали его язык, — но когда люди начали сопротивляться, а бункерные поняли, что взрослые выжившие не подходят для их экспериментов, они начали сносить всё подчистую.

Я невольно затаила дыхание.

— Убивали всех, кто на вид был старше семнадцати лет, — продолжил Остин, его глаза затуманились от воспоминаний. — Детей забирали. Отвозили в бункеры, где они становились подопытными. Они считают, что те, кто родился снаружи после катастрофы, могут быть ключом к лекарству.

Слова ударили меня как плеть. Я отвернулась, чтобы не смотреть на Остина, и перевела взгляд на кровать, где тихо посапывал Лео. Он свернулся клубком, его маленькая фигурка почти терялась в тени. Всё внутри меня сжалось от одной мысли: сегодня он мог оказаться одним из тех детей. Если бы они поймали нас… Лео оказался бы в их руках, а я, скорее всего, уже лежала бы мёртвая где-нибудь в лесу.

— Даже представить боюсь, — прошептала я, сжимая кулаки до боли в пальцах.

Остин мягко сжал мою руку, заставив вновь взглянуть на него.

— Через несколько часов мы уедем отсюда, — сказал он. — Они будут искать нас, потому что знают, что с нами ребёнок. Но мы доберёмся до безопасного места.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

— Ты хочешь сказать, что они не отстанут, пока не заберут Лео?

Остин кивнул, на его лице даже не дрогнул ни один мускул.

Моя рука сжала колено, как будто я могла так унять дрожь.

— Эй, милая, — он снова мягко коснулся моей руки, на этот раз сильнее сжав её. — Я не позволю им забрать Лео. Никогда.

Сдерживая нахлынувшие слёзы, я смогла только слегка кивнуть.

— Они ведь не найдут нас здесь? — прошептала я.

— Нет, — ответил Остин с такой уверенностью, что я почти поверила. Но что-то внутри меня не успокаивалось.

— А как же… существо? То, что гналось за нами? — мой голос дрожал, но я не могла остановить поток вопросов.

На его лице мелькнула лёгкая ухмылка.

— Несмотря на то что мы вроде как живём в средневековье, некоторые технологии старого мира ещё работают.

— Какие? — не унималась я.

— Как-то раз на охоте, мы выяснили, что преты реагируют на высокочастотные звуки, — объяснил он, откинувшись на стул. — Такие звуки, которые обычные люди не слышат, а заражённые и животные их прекрасно воспринимают. Мы не ожидали, что нам придётся использовать это убежище, но решили заранее обезопасить его. На доме установлено несколько ловушек, которые издают эти звуки. Они по-особому на них влияют, что даёт нам время спрятаться или убежать.

— Оу… — как всегда блеснула ответом я. — А чей это дом?

Остин пожал плечами, его лицо вновь приняло задумчивое выражение.

— Не знаю. Мы нашли его давно, когда Галена только появилась и мы исследовали территории вокруг. К тому моменту хозяев этого дома здесь уже не было и за все годы они так и не вернулись.

Он сделал паузу, обдумывая что-то, затем продолжил:

— Мы обнаружили этот бункер и его запасы: еду, оружие, одежду, даже топливо и всё это время постепенно пополняли склад. А ещё здесь оказался автономный генератор. Он работает, только если люк отпирается снаружи.

Он указал на тусклый светильник над нами.

— Здесь есть большой запас НЗ на крайний случай. И этот случай наступил.

— НЗ? — спросила я.

— Неприкосновенный запас, — пояснил Остин. — Утром нам нужно будет пересмотреть наши вещи. Что-то оставить, что-то взять с собой.

Я молча кивнула.

— Куда мы поедем?

— На север, — ответил Остин, откинувшись назад. — Нам нужно добраться до границы с Канадой. У меня есть старый знакомый, который поможет перебраться на Ньюфаундленд.

— Ньюфаундленд? Это остров? — уточнила я.

— Да, — Остин улыбнулся, и в его голосе зазвучала надежда. — По рассказам, это одно из немногих мест, где люди живут в безопасности.

Слово «остров» звучало как обещание.

— Там есть дети? — осторожно спросила я.

— Там есть школы, детские сады, всё необходимое. Никаких экспериментов, никаких бункерных.

— А как же Галена? Мы же не можем просто уехать, не попытаться найти хоть кого-то… тех, кто остался… жив, — последнее слово с трудом сорвалось с моих губ, оставляя после себя горький привкус.

— Я вернусь туда, — уверенно произнёс Остин. — Как только ты, Лео и Джесси будете в безопасности, я вернусь за остальными.

Мой взгляд снова упал на кровать, где спал Лео.

— А те…из бункеров? Что именно они делают с детьми?

Остин поджал губы, его лицо стало жёстким, словно он в одно мгновение надел маску, чтобы скрыть свою боль.

— Я не знаю всего, Мэд. Но, судя по тому, что я слышал на их радиоволнах… Дети идут в расход: кровь, органы… — он запнулся, опустив взгляд.

Отвращение и ярость вспыхнули во мне ярким огнём, и лицо исказилось от ненависти.

— Эти люди не жалеют никого. Они отчаянно верят, что смогут создать лекарство. Почему-то они боятся больше, чем мы, — тихо добавил он.

Мою грудь сдавило, и я отвернулась, чтобы спрятать слёзы. Неужели за все эти годы под землёй они настолько потеряли человечность, что готовы забирать у детей жизни ради своей мнимой надежды?

Остин снова привлёк моё внимание, его тёмно-зелёные глаза были серьёзными.

— Когда мы будем уходить отсюда, мне нужно, чтобы ты мне доверилась, — его голос прозвучал как приказ. — Слушай меня безукоризненно. Делай всё, что я скажу, и не спорь. Если я говорю бежать — вы бежите. Если я говорю молчать — молчите и не издаёте ни звука, пока я не разрешу. Если я говорю стрелять, ты стреляешь. Поняла?

Он сжал мою руку до боли, не отрывая взгляд от моего лица.

— Поняла, — выдавила я, с трудом подавляя рвущийся наружу страх.

Его взгляд слегка смягчился, но лишь на мгновение.

— Теперь я расскажу тебе про пре́тов, — произнёс он.

Я тяжело вздохнула, потянулась к бутылке воды, стоя́щей у края стола, сделала несколько глотков и кивнула, готовая слушать.

— Как я уже говорил, утром мы сядем в машину и поедем в сторону Канады, — начал Остин. — Но я хочу, чтобы ты понимала: мы больше не в границах безопасной зоны Галены.

Я сжала бутылку в руках, её пластик скрипнул, отражая моё напряжение.

— Преты очень опасны. Они очень быстрые и выносливые. Их зрение, слух и обоняние куда лучше, чем у человека. Они гораздо сильнее нас. Даже один заблудший в лесу может догнать и убить человека за считанные минуты. Твой пистолет всегда должен быть у тебя под рукой.

— Что, если я не успею достать пистолет? — наивно спросила я, понимая, что мой вопрос звучит почти по-детски.

— Тогда используй нож, — голос Остина прозвучал твёрдо, с ноткой неизбежности, будто он уже видел меня в бою с этим оружием. Он поднялся со стула, двинулся к своему рюкзаку, стоя́щему у стены, и, порывшись в одном из его отсеков, вытащил плотную тканевую кобуру. — Держи его так же близко, как и пистолет, — сказал он, протягивая её мне.

Мои пальцы дрожали, когда я ухватилась за чёрную прорезиненную рукоять. Вытащив нож из кобуры, я ощутила его вес — тяжёлый, но сбалансированный, словно этот нож был создан для того, чтобы стать продолжением чьей-то руки. Лезвие было матово-чёрным, а его форма внушала трепет: длинное, зазубренное наверху, оно выглядело так, будто было готово не только защищать, но и атаковать.

Я покрутила нож в руке, ощущая холод стали в ладони. На одной стороне лезвия проступала гравировка, чуть потускневшая от времени: «Через боль во вселенную. Грант Миллер».

— Это М9, — пояснил Остин. — Он принадлежал твоему деду, когда тот служил в армии. После его службы нож перешёл ко мне.

Я провела пальцем по гравировке, ощущая ледяную сталь, и вспомнила рассказы папы о дедушке и его ферме в Техасе.

— Если прет настигнет тебя до того, как ты выстрелишь ему в голову, бей его со всей силы ножом в висок — для них это мгновенная смерть. Всегда целься в голову.

Я молча убрала нож обратно в кобуру́ и снова посмотрела на Остина.

— Тот мутант, который гнался за нами… Он не был похож на… папу, — я сглотнула подбирающуюся к горлу тошноту.

— Этот прет давно мутировал, — начал он, опустив глаза. — Со временем их тела меняются. Они вытягиваются, теряют мышцы, обрастают чем-то вроде пульсирующих артерий. Это похоже на чёрные лианы, обвивающие дерево. Такие твари становятся сильнее, быстрее и куда опаснее. Их гораздо труднее убить.

— Кожа… — начала я, вспоминая, как мутант выглядел под лунным светом.

— Прочная. Эластичная. Почти прозрачная, — подтвердил Остин. — Обычными пулями их не пробить. Нам повезло, что он не догнал нас и не смог прорваться в дом, несмотря на ловушки. Они редко ходят в одиночку. Такие мутанты обычно возглавляют стаи обычных претов. Но даже один из них способен уничтожить целую группу людей, если не быть осторожными.

Я сделала ещё пару глотков воды, чувствуя, как Остин одним своим голосом рисовал передо мной кошмары, которые я буду видеть по ночам.

— Честно сказать, за все эти годы, что я встречал на своём пути старых претов, этот заставил меня задуматься: «почему он один?» — Остин, казалось, говорил больше сам с собой, чем со мной. Он отрешённо потёр свой заросший щетиной подбородок, а его взгляд был направлен куда-то в пустоту. — Как правило, они появляются в окружении множества обычных претов, которые словно оберегают своих вожаков. А этот… Я не понимаю.

Я слушала его слова, но в голове пульсировали совсем другие мысли. Свет в комнате внезапно погас, а через секунду лампа заморгала и вновь зажглась, разливая вокруг нас слабое, дрожащее свечение по комнате.

— Всё в порядке, — сказал Остин, заметив, как я нервно оглядывалась. — Генератор здесь не самый новый, — он подмигнул, стараясь разрядить обстановку.

Я слабо улыбнулась, но внутри всё ещё чувствовала себя на грани.

— Запомни ещё кое-что, Мэд. Это может однажды спасти твою жизнь, — решил добавить Остин, наклонившись ближе. — Претов можно замедлить выстрелом в тело. Они чувствуют боль, но это их не остановит. Используй это только при крайней необходимости. Всегда целься только в голову. Всегда, — он повторил это, смотря мне прямо в глаза, словно хотел запечатлеть это слово в моей памяти. — И никогда не позволяй этим тварям приблизиться настолько, чтобы они могли укусить тебя или ранить как-то иначе.

— Я поняла, — прошептала я и устало закрыла глаза.

— Умница, — мягко сказал Остин, коснувшись моей щеки. В его прикосновении было что-то отеческое, тёплое, но в глазах плескалась тревога, тщательно скрываемая за спокойным фасадом. — Теперь ложись спать и постарайся немного отдохнуть, — он бросил короткий взгляд на часы. — У нас осталось около трёх часов, а потом мы выдвигаемся.

Я лишь кивнула, не находя в себе сил что-то ответить, и медленно поднялась со стула, чувствуя, как усталость тянет меня обратно. Ноги словно налились свинцом, но я всё же заставила себя дойти до ванной. Поворот ручки двери, тихий щелчок замка, и я осталась одна в маленькой, пропитанной затхлым воздухом комнате.

Зеркало над раковиной встретило меня тусклым, запылённым отражением. Я с трудом узнала себя. Зелёные глаза, некогда живые и яркие, теперь казались тусклыми озёрами, наполненными тревогой. Вены, красной паутиной растянувшиеся по белкам, выдавали бессонную ночь и слишком много слёз. Обветренные, потрескавшиеся губы болезненно пульсировали, как раны, которые не успевают зажить. Только слабый румянец на щеках напоминал, что я ещё дышала, что я ещё жива.

Длинные тёмные волосы сбились в колтуны́, свисая мрачной тяжестью. Я не придумала ничего лучше, чем распустить их, прочесать пальцами спутанные пряди и вновь собрать в небрежный пучок. Хотелось чувствовать себя хоть немного собранной.

Повернув кран, я позволила ледяной воде бежать по моим пальцам, оставляя тонкие ледяные дорожки. Умывшись, я облокотилась на раковину, вглядываясь в ускользающие потоки воды. Тонкие струйки исчезали в сливе, но мне казалось, будто это мои мысли текут туда же — бессвязные, хаотичные, уносящие остатки спокойствия.

Все эти вещи, что рассказал Остин…

Слова дяди эхом отдавались в моей голове. Люди из бункера. Пре́ты. Опасность, которая ждёт нас за пределами этого временного убежища. Лео… Его крохотная, беззащитная фигурка всплыла в моей памяти.

Если они найдут нас, мы будем мертвы. А его… его они заберут.

Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. Где-то внутри меня маленький ребёнок, напуганный до ужаса, бился в истерике, умоляя забыть обо всём этом, вернуться в ту наивную иллюзию безопасности, что я так долго носила в себе.

Одна-единственная слеза скатилась по щеке и с глухим звуком упала на край раковины.

Всё, что я знала в своей жизни, — это узкие границы нашего поселения, где меня всегда защищали. Считали ребёнком, которому не нужно знать, какой ужас прячется за стенами Галены. И вот теперь меня безжалостно швырнули в этот мир полный хаоса, монстров и безумия, как беспомощного котёнка в бурные воды. И теперь мне предстояло учиться плавать, но не ради себя… Ради Лео.

Его образ вновь возник передо мной — маленький, сжавшийся под одеялом, свернувшийся в крохотный комочек.

Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, как будто это могло вернуть мне контроль.

Глубокий вдох. Долгий, протяжный выдох.

Повернув кран снова, я плеснула воду на лицо, позволяя её прохладе на мгновение охладить горячую кожу.

— Вдох, выдох, — прошептала я под нос, закрывая глаза.

Но головная пульсирующая боль не отпускала. Она глухо стучала где-то в глубине черепа, словно молоток по наковальне. Я потянулась к аптечке, извлекая блистер с таблетками, такими же, что недавно дала Джесси. Две капсулы сразу же отправились в рот, и я запила их водой из своих ладоней.

Мой взгляд упал на пол. Там всё ещё валялась наша с Джесси мокрая одежда. Я собрала её, решив повесить хотя бы на крючки для полотенец. Пусть она не высохнет за пару часов, но так будет лучше, чем оставлять её гнить на полу.

Я подошла к кровати, где мирно спал Лео. Его лицо было таким спокойным, что я почувствовала острое желание укрыть его от всех ужасов, которые нам предстояло пережить. Осторожно накрыв его одеялом, я легла рядом, чувствуя, как усталость тяжёлыми цепями обвивала тело.

Закрыв глаза, я снова услышала в голове голос Остина: «Всегда целься в голову. Не дай им приблизиться».

Но, несмотря на это, сон окутал меня, как плотный, тёмный кокон. Наконец-то я позволила себе отключиться, хотя бы ненадолго.