Моя подруга – муза

 
Муза пьет ром и курит кальян…
В сердце – и дождь, и следы…
Знаешь, наверно, мой главный изъян —
Что перешли мы на «ты»…
 
 
Не было флирта, кокетства и ласк —
Тех пресловутых шагов,
Что популярны у питерских масс —
Словно разводка мостов…
 
 
Муза в депрессии – что ж говорить…
Музы часты́ в этом «вне»…
Мне так вольготно с тобой говорить…
Мне так уютно в тебе…
 
 
Знаешь, хороший, я буду собой —
В свете, в депрессии, в сне…
Как же хочу я обняться с тобой
В сером бессмысленном дне…
 

Чужие мысли

 
Чужие стихи набили ватную голову.
Нас научили не думать самим,
А запоминать чужое.
Чтобы мы однажды, но поздно поняли,
Как достаточно было то, изначально пустое.
 
 
Чужие истории будоражат зависть —
Каждому кажется, что у соседа трава сочнее.
Какая религия нами правит,
Когда представляем себя в чужой постели.
 
 
Чужие книги вкладываем в свою голову.
Байты и биты кривой неприглядной речи.
Они рассказали, что в человеке всего поровну —
Дерьма и мыслей о чем-то сакрально-вечном…
 
 
Полжизни учимся выполнять правила.
Сначала скулим и притворно ищем свободу.
А когда нам предлагают чуть заглянуть за грани,
Говорим, что быть правильным – это сегодня модно.
 
 
Когда я смотрю сейчас на еще младенцев,
Я хочу всех спасти от взрослого этого бреда.
Но матрица крепко их держит в ажурных че́пцах,
А тех, кто пытается спрыгнуть – просто зовет поэтом…
 

Парапет

 
Бывает так – сидишь на парапете,
И вроде ливень льет, как из ведра.
И скрип на старой плеерской кассете
Все жилы завязал узлом с утра..
 
 
Сидишь и внемлешь этому покою,
Который, может, даже нищетой
Кому-то вдруг покажется порою.
А ты богат. Ты счастлив. Ты живой.
 
 
И также справедлива тень иллюзий:
Когда роскошный завтрак на Бали
Не вдохновляет. Тащит будто юзом
По берегам безрадостной земли.
 
 
Сижу на подоконнике горячем
И вновь пишу в забытую тетрадь:
«Как счастлива теперь быть снова зрячей.
Смотреть. Любить. Писать и снова ждать».
 

Ведьма

 
Душа мечтает о покое,
Душа намучилась сполна,
И чувство странное такое
Мне говорит: «Опять одна…»
Я не хочу любить стихийно,
Я не умею быть нежна,
Быть может, в этом вечном мире
У каждого своя судьба?
Моя судьба – моя дорога,
Что круче все день ото дня.
И я не гневаюсь на Бога,
Что создал он такой меня.
Да я не знаю страсти чувства,
Да, не любила никогда…
И пусть мне будет очень грустно,
Что я не встретила тебя…
Иди себе другой дорогой,
Иди спокойно, не спеша…
И пусть не мучает тревога,
Пусть отойдет души тоска.
И я останусь незнакомкой,
Другой, чужой и не твоей…
К чему ж нам, милый, бабьи толки!
Ты не зови меня своей…
Во мне – ведьминский магнетизм,
В моих глазах огонь шабаша,
В душе моей сплошной цинизм.
Сея судьба, увы, не наша…
Обворожить могу любого,
Могу навеки привязать…
Но в мире нет пока такого,
Кто б смог меня околдовать!
И вылетаю я в окно,
За ночью – ночь, за годом – годы…
Быть может, мне предрешено,
Метлой мести свои невзгоды?
Лечу по небу, мысли ясны,
В глазах чертовский огонек,
И было, видно, все напрасно…
Зачем влюбился, паренек?!
Ведь сердце ведьмы – черный камень,
Оно безжалостно стучит…
Его разрушить сможет пламя,
Но мой костер пока молчит!
Пока готовят люди дровни,
Пока вещают мне вердикт,
Ищу я в небе себе ровню,
Быть может, ОН и пролетит?!
 

Отцу

 
Мы сошлись в одной точке с тобой
В середине холодной апреля.
Много зим пролетело за мной.
Много лет и твоих пролетело.
 
 
Коммунальный, но в сущности ад
Мы все вместе прошли не в припрыжку,
И я помню, как каждый был рад
В своей комнате думать над книжкой.
 
 
А потом шлейф твоей же судьбы
Уготовил нам странное чудо —
Из своей ну почти бедноты
Мы сейчас можем много и всюду.
 
 
Ты ведешь нас своею звездой,
Трудолюбием, жизненным рвением.
Нас теперь чуть побольше с тобой:
И мы скажем тебе – С Днем Рождения!
 

А в Питере осень – знаешь?

 
А в Питере осень – знаешь?..
Такая бездомная и пустая…
Как разоренная герцогиня —
Лишенная статуса, титула, имя…
Такая безумно несчастная дама,
Спасшая гордость и старую раму,
Что подарила ей раньше прабабка…
Она говорила, что будет несладко,
И ежегодно поборники в зиму
В залог забирают их жизни картину…
И каждый сезон – круговая порука —
Рисует все заново – тонкости звука,
Деревья, опавшие желтые листья,
Промозглые ветры и темные мысли…
Отходит, любуется, снова рисует…
Меняет мольберты, палитры смакует…
Но каждый ноябрь собиратели мзды
Приходят под вечер при свете луны…
И грубо снимают написанный холст,
А ночь терпеливо сжигает тот мост,
Что сроднил пуповиной герцогиню с зимой…
И осень признала проигранный бой…
Но, покорно смиряясь, продолжает опять
Каждый ранний сентябрь себя рисовать…
 

Черемуховые холода

 
Черемухи холодное дыханье
На коже ощущаю, как укол…
Как осени мое воспоминанье,
Как безутешных проводов повтор…
 
 
Но в этих холодах блеснет надежда —
Июньская жара возьмет реванш…
И снова все согреет солнцем нежным,
И лето отчеканит звонкий марш…
 
 
Но а сегодня – майская прохлада
Нас отчего-то дразнит холодцой…
И птиц весенних громкая плеяда
Торопит лето песнею про зной…
 

Вредная привычка

 
Сизым облаком привычки
Я вдыхала вкус дурмана…
Хохотала истеричкой,
Ей же после и рыдала.
 
 
Я курила сигарету
С редким именем твоим
И делила только с ветром
Весь тлетворный никотин…
 
 
Ты проник в мой каждый атом,
Обволакивая больно…
В сердце выкуренный кратер,
И сказала я – «Довольно».
 
 
Вот теперь уж многолетьем
Я хвалюсь – куренье в прошлом.
Но порой доносит ветер
Запах едкой тяжкой ноши…
 
 
И опять манит запретом,
Что так больно может ранить…
Бросить можно сигарету,
Но не выдохнуть мне память…
 

Колючка с колючкой

К Варваре

 
Твои руки спасают от порчи —
От прогорклой со временем жизни,
От скользнувшей по краешку ночи
Темной тенью пугающей мысли.
 
 
Твои руки спасают от смрада —
Неприятных и мелочных вдохов.
Я впиваюсь в твои ароматы —
И как будто бы чувствую Бога.
 
 
Твои руки спасают от грусти —
От напыщенной бархатной лени.
Только б знать, что меня не отпустишь,
Теплой кошкой уснув на коленях.
 
 
Твои руки спасают от страхов —
От пустой пожелтевшей коробки,
Где молитвы от жизненных крахов
Так пугают шептанием негромким.
 
 
Твои руки спасают от рифмы —
Много пишет лишь сердцем несчастный.
Мы встречаемся с преданным грифом
Лишь тайком, когда солнце погасло.
 
 
Твои руки ведут меня к чуду —
Это ты меня водишь за ручку.
Мы теперь неразлучные всюду —
Дочь и мама. Колючка с колючкой.
 

Мелодии Востока

 
Звучат мелодии Китая,
Переплетаясь в нежный шелк…
От красоты их сердце тает,
Как будто снег с него сошел…
 
 
И незнакомыми словами,
Как нитями из всех цветов,
Картину кто-то вышивает
На пяльцах музыки из снов…
 
 
И сладко-бархатные ноты
Я увезу с собой в душе.
Чтоб в дни промозглой непогоды
Найти их в старом багаже…
 

Выбор

 
Пока есть силы – выбирай…
Друзей, религию, дорогу.
Кромешный ад иль тихий рай,
Волну морей иль мелкость брода.
 
 
Пока есть силы – выбирай…
Свои пределы и границы.
С судьбою выбранной играй
В пятнашки, прятки иль в «Зарницу»…
 
 
Пока есть силы – выбирай…
Любви причудливости формы.
Побыть героем себе дай,
Без кандалов привычной нормы.
 
 
Пока есть силы – выбирай…
Геройство, трусость или скуку…
Над жизнью чаще поднимай
Свою опущенную руку.
 
 
У всех есть силы выбирать…
Без страхов, слабостей, смятенья.
Чтобы в конце не проклинать
Чужую жизнь с твоею тенью…
 

Бесценному другу Николаю Малетину

 
«Здесь так редко встречаешь своих…»
Как-то раз ты обмолвился фразой
Не читала я мыслей твоих —
Только стало понятно мне сразу,
 
 
Что породы особой ты будешь,
Родословная сила твоя —
Что тебя никогда не забудешь,
Так однажды подумала я.
 
 
Ты – волшебник, чудак и мой гуру…
Ты – единственный честный ответ.
Из меня, как из злаковой дурры,
Ты печешь столь изысканный хлеб…
 
 
Я с тобою – сильнее и выше,
Я с тобою – правдива, как Маат.
И спасибо тебе, что ты слышишь,
Когда рядом с тобой говорят…
 

Марафон

 
Серым войлоком как будто
Раскатали мое небо.
И меня спешит опутать
Серость матричных забегов.
 
 
И бежишь, как все собраты —
Сверху старты дает Мастер.
Снизу – пакостник рогатый,
Дух меняет нам на счастье.
 
 
Ты бежишь по жизни между:
Средь Олимпа и погоста.
Тот, кто вниз спустился – грешник,
Без побед, надежд и роста.
 
 
Кто вперед умчал проворно,
Без привычек неразумных,
У того все серо-ровно.
Упокоенно. Не бурно.
 
 
Те, кто вроде как бежали
Всех быстрее и приличней,
Получают не скрижали
И не Бога знак отличный.
 
 
Марафонцы после бега,
Как бы ты не рвал подошвы,
Получают сверху с неба
Деревянных макинтошей…
 
 
Если приз такой ничтожный,
Что же ветром портить профиль…
Подожду других безбожно
И попью с рогатым кофе…
 

Важная беседа

 
Как между решкой и орлом,
Бушуют споры век за веком,
Веду я с Богом разговор
О праве зваться человеком.
 
 
«Скажи, Всевышний, – рассуждаю,
Что есть критерии души?
И что за формула такая —
Что Бог, мол, равенство любви?
 
 
Где мой предел и назначенье?
В чем суть бессмертия души?
И что такое всепрощенье,
О коем ты нас всех учил?…
 
 
Как разобрать греха личину,
Что так двусмысленна порой…
И есть ли хоть одна причина
Не видеть явью образ твой?…»
 
 
Моих вопросов бесконечных
Из года в год, из века в век
Господь выслушивает, встречно ж
Он лишь с небес нам дарит свет…
 
 
Он отвечает односложно:
«Вот – жизнь. Вот – мир. Вот – светлый храм.
А меж «воистину» и «ложно»
Ты выбрать должен только сам…»
 

«Достигнув Ламы просветленья…»

 
Достигнув Ламы просветленья,
Смогу любовью управлять…
Нет в ней тревоги и сомненья,
В любви лишь хочешь отдавать…
 
 
Нет страха, боли, эгоизма —
Есть только Сила Бытия…
И в ароматном нарциссизме
Нет эго имени себя…
 
 
Хочу познать и научиться
Любить лишь так – никак иначе…
Ну а пока что мне не спится —
Люблю. Ревную. Тихо плача.