Я сто лет ни одной юбки не видел так близко, и чокнутая или нет… – Мне все равно.Кенджи поворачивается ко мне. – Тебя не виню, я сейчас не в авантаже. Вот поздоровею, стану красавцем. – Он пробует улыбнуться. – Дай мне пару дней и, возможно, передумаешь…
– А ты уверена, что не сумасшедшая? – Нет, – говорю, – не уверена.Кенджи ухмыляется и меряет меня взглядом. – Понятно. Но сумасшедшинка в тебе так привлекательна…
– Ты же говорил, она никого не может трогать! – Джеймс с подозрением смерил меня взглядом. – Не может.– Кроме тебя?– Верно. Кроме меня.И Уорнера.– Никого не может, а тебя может?И Уорнера.– Да. – Надо же, как удобно, – вредным тоном заявляет Джеймс.
– А тебе сколько лет? Падающий из открытой двери танка свет гаснет, и все погружается во мрак. Тихий щелчок, и кружок слабого света немного освещает гараж.
Он как горячая ванна, как тяжелое дыхание, как пять дней лета, спрессованные в пять пальцев, пишущих рассказы на моем теле. Я – тянущаяся к нему растерянная масса нервов, контролируемых единственным электрическим потоком, курсирующим по моему внутреннему контуру. Его запах штурмует мои чувства. Его глаза.