Отзывы на книгу «Дневники матери»

2 отзыва
Katerinamaltseva
Оценил книгу

Мы в свое время варились в сомнительном культурном пласте, хранившим отголоски этой бойни и последовавших за ней. Вряд ли, собрав Олимпийский, Окси будет там исполнять “последний звонок”, хотя я лично её узнала относительно недавно; в моем плейлисте в свое время играла “в нашей школе стрельба” ППР, и я до сих пор люблю тот альбом. Но это лишь мизерный пример, связанный с моим личным опытом.
Как и многие подростки, я к школе испытывала мало светлых чувств, а в началке часто напевала себе под нос разученную от старших песенку на мотив мушкетеров “по ка-пока-покамушкам мы школу разберем”.
Да, мыслей принести вместо дневника приклад у меня не возникало, но, и это страшно, такие идеи имеют место быть, находить приемников и, поселившись в неустойчивой подростковой психике, реализовываться. И тут нас успокаивает защитный механизм: у каждого ребенка на лице написано, что он ярко выраженный садист, психопат, страдает депрессий или другими психическими расстройствами, разбрасывает повсюду записочки со своими зловещими планами, или, хотя бы, что он в группе риска, еле учится на тройки, мучает зверушек, не имеет друзей и “вот это вот всё”, и даже если его ужасные родители из неблагополучной семьи, не занимаясь им, пропустят все эти знаки, то учителя и другие взрослые - способны распознать чудовище за версту. НЕТ.
И это один из болезненных мотивов, тянущихся через всю книгу: ты никогда не знаешь, что в голове другого человека, даже твоего собственного ребенка. Ухоженный, смеющийся, доброжелательный человек, ведущий активную социальную жизнь может иметь расстройство психики, страдать от глубокой депрессии, а в один прекрасный день покончить с собой. Все будут охать, а как же так. А вот так. Стигмация с одной стороны и обесценивание психических расстройств с другой - два других мотива, идущих рука об руку за читателем.
Книга не только и не столько о стрельбе в Колумбайн Хай, она о матери, чей сын покончил с собой, убив и искалечив судьбы невинных людей. Это её опыт пережитого горя, её боль, отчаяние и любовь. Бесконечная любовь к своему сыну.
Не раз подчеркивая, что не пытается оправдать поступок сына, да и цель книги не в этом. Все же, как любящая мать, она пытается сохранить тот светлый образ, ту личность, которой был Дилан, пока не стал для всех чудовищем. Это право - оплакивать, любить и оберегать образ мальчика, бывшего её сыном, смешившего её до слез, поддерживающего в трудную минуту, чутко подбирающего рождественские подарки, сметавшего содержимое их холодильника вместе с оравой друзей, носившего бейсболку, на которую они вместе нашили логотип его любимой сборной - это право не могла отобрать общественность, публикуя в СМИ его снимки для школьного альбома с подписями “чудовище по соседству”, печатая фотографии его трупа в журналах с миллионными тиражами, описывая подробные планы передвижения преступников по школе и кровавости их расправы. Рекомендации к освещению подобных событий в прессе только разрабатывались и стали применяться несколько позже, так что у последователей, вдохновленных Диланом и Эриком, была существенная информационная база (в частности, парень, устроивший бойню в Вирджинском политехе пользовался наработками ребят).
В своих “дневниках” Сью рассказывает о том кошмаре, в который превратилась её жизнь, когда сын покончил с собой, а она оказалась изолированной от общественности, объектом ненависти (ведь хороший родитель знает, о чем думает его ребенок) и судебных исков, когда её горе обесценивалось горем, которое причинил её сын другим. Рассказывает, чтобы помочь.
Книга не просто поднимает огромное количество неудобных вопросов, а сталкивает с ними, жестко и грубо припечатывает тебя в землю, заставляя хорошенько подумать о твоих ценностях и переосмыслить не только категорию “воспитание детей и кто такой хороший родитель” (хотя это тоже многого стоит).
Лично я получила огромный материал для “подумать“ на тему самоубийства, которому отведено особое место в книге. Еще книга учит состраданию. Не вызывает жалость, нет, а рассказывает о доброте людей, о поддержке, котороя порой приходит со стороны, о сочувствии чужому горю.

DanilaYurov
Оценил книгу

My generation is sorry if we is failed you. - надпись, выполненная чёрным маркером на кресте Эрика Харриса.

Девственники-самоубийцы - так я называю племя этих незадачливых парней, начиная от Кипа Кинкейла, продолжая Тимом Кречмером и заканчивая Адамом Ланза.

В оригинале книга зовётся «Расплата матери: жизнь после трагедии / A Mother’s Reckoning: Living in the Aftermath of Tragedy», что конечно более правдиво отражает суть текста, потому как, несмотря на то, что выдержки из дневников (матери и сына) и имеются, их немного и они не являются центральной темой книжки. По мере повествования вырисовывается психологический портрет «матери убийцы». Это весьма деятельная, очень сильная, стойкая дама несколько консервативных взглядов, которая подвержена приступам злости и раздражения, также не чужд маме и некоторый эгоизм (не тот, который здоровый и в какой-то мере должен быть присущ всем, а «больной», когда весь фокус внимания направлен на себя... никто не утверждает, что половозрелому подростку нужно уделять 24 часа своего времени, но, блин, можно поинтересоваться хотя бы почему твой сын заявляет, что его лучший друг сумасшедший...) и излишняя оглядка на чужое мнение. Ничего из этого отважная мама не скрывает, что в ней и подкупает. Да, она склонна всё-таки выгораживать своего собственного сына и сваливать львиную долю вины на товарища парня по несчастью, но кто бы на её месте поступил по-другому? Неожиданно, что подспудно (где-то даже прямым текстом) Сью обвиняет в случившемся своего мужа Тома - дескать, тот давил на сына, заставляя мальчика реализовывать какие-то там папашкины ожидания... думаю, что так оно и было, хотя бы с бейсболом, к которому Том приобщил Дилана и его брата Байрона. С одной стороны, это выглядит не очень красиво, с другой, раз уж быть честной, так до конца (да и почему бы не воспользоваться, в конце концов, возможностью выместить на страницах издания давно накопившиеся обиды к бывшему, хех). С каждой новой главой мои чувства к отважной еврейке становились всё сильней: интересная персона, деятельный индивид, разносторонне развитый человек, эта женщина очень умна и рассудительная, с ней приятно иметь дело - Сью моментально располагает к себе тем, что говорит начистоту (ну почти, где-то закрадывается червячок сомнения, что дама что-то не договаривает). Жаль, конечно, что на её долю выпало по сыновней воле множество горя, однако Сью с честью несёт свой непосильный крест, вдохновляя и читателей достойно справляться с куда меньшими трудностями своих повседневных реалий, ведь мама Дилана развернула поистине широкое поле деятельности на ниве помощи самоубийцам и подняла на страницах книги множество интереснейших тем для размышлений. Книга в первую очередь несомненно предназначена поклонникам tcc (true crime community), в частности колумбайнерам - о психологии преступников здесь изложено много познавательного (не только про школьный шутинг), - бонусом идут ранее не публиковавшиеся фотографии (паблики, впрочем, их уже растащили, и в куда лучшем качестве), а также сонм информации про самоубийц, потому как Дилан по мнению Сью был именно тем, кто хотел свести счёты со своей никчёмной, как он считал, жизнью.

Я не так уж сильно люблю эту жизнь, и я знаю, что буду счастлив там, где окажусь. Так что я ухожу. До свидания. - Дилан

Как по мне, так парни просто любили кино. Они снимали кино, они с упоением смотрели кино, они ходили в студию кино, они одевались подобно персонажам кино, они в конце концов и представили себя такими вот персонажами, когда пошли умирать. NBK часто упоминается в дневниках обоих (убойная драма 94-го года под названием «Прирождённые убийцы» про Микки и Меллори, которые проложили свой кровавый путь на карте американского кинематографа). А помните борца за добро и справедливость Эрика Дрэйвена из фильма «Ворон», который рассекал в сумрачных осенних реалиях американского мегаполиса в стильном кожаном плаще чёрного цвета длиной до пят, готических кожаных брюках и тяжёлых ботинках, философствуя в перерывах между изощрёнными убийствами обидчиков своих и своей девушки - чем не герой для подражания? Незадолго до трагедии вышла невероятная «Матрица», где так называемый избранный Нео рассекает в стильном чёрном плаще. Не забываем про прекрасный «Дневник баскетболиста» с молоденьким Ди Каприо в центральной роли, где была показана эмоциональная сцена расстрела в школе (и снова чёрный плащ). Это не значит, что всему виною фильмы, но как говорится: «Пистолет заряжает наследственность, но на спусковой крючок нажимает среда». А любовь к кинематографу уже наложилась на шизофренические сверхидеи про никчёмность человечества (ну как там у подростков это часто бывает, что жизнь - полный отстой, всё уже было, а взрослые ни черта не понимают) и случилось то, что случилось. Плохо, конечно, что идеи - в первую очередь Эрика - оказались настолько созвучны с умонастроениями любого последующего поколения подростков, что регулярно отголоски его умонастроений транслируются в теленовостях...

Странно, что Сьюзан на пару с мужем не замечали никаких изменений в сыне, указывающих на проблемы в его такой ещё недолгой, но уже полной боли и смятения жизни. Мне стоило лишь посмотреть некоторое количество фотографий с Клиболдом, чтобы углядеть болезненную худобу парня, которая резко контрастировала с объёмистыми формами его такого же рослого друга Ната. Также бросается в глаза тот факт, что у Дилана одиннадцатилетнего на руках имеются мышцы, тогда как этот же подросток образца возраста семнадцати лет мелькает на кадрах хоум видео с острыми локтями без намёка на спортивную форму (возможно, родители думали, что наращивать мышечную массу парню мешает боль в руке). На портретах также можно заметить, что шевелюра незадачливого сына несколько поредела. Это ли не признаки глубокой депрессии?.. Мне кажется, Сью так и не поняла своего сына. Ну вот просто человек не в силах понять другого человека, хотя бы потому что он так не чувствует. Она пишет, что в отрочестве была стеснительной, но некоторая подростковая скованность, ещё и у девушки, и болезненная застенчивость, присущая Дилану (а может и социофобия. кто его знает) - это разные вещи. Сын Сью был куда более уязвим, чем она могла себе представить тогда и воображает сейчас. Это и понятно - очень тяжело прочувствовать то, что самому никогда не приходилось испытывать, а родители, хоть и имеющее отношение к педагогике, как Сью, это далеко не квалифицированные психологи, чтобы разбираться в поведенческой психологии своих отпрысков (а это идея: перед тем, как зарождать новую жизнь неплохо бы пройти курсы обращения с ребёнком).

Напоследок про Эрика: убитая горем мать на пару с каким-то недоделанным психологом, накатавшим сомнительное предисловие к книге, рисует читателю портрет кровожадного монстра, без царя в голове, в обезображенных психической болезнью мозгах которого билась лишь одна мысль: убивать, убивать, убивать!!! Смешно. Эрик был обыкновенным парнем, которому, если и были свойственны вспышки гнева, так от того только, что парень ужасно переживал из-за негативных событий в жизни и испытывал сильнейшее давление, стресс. Любой взрослый на его месте сошёл бы с ума от травли, бесконечных переездов и равнодушия родителей, что уж говорить про растерянного подростка. Эрик мог быть куда более ранимой личностью, нежели Дилан, выражая в дневниках своих лишь то, что, как он знал, прочтут после его смерти, а сокровенное держал при себе. Сью нарочито выгораживает своего мальчика и выписывает сущим дьяволом его друга, что несколько подленько, на мой взгляд, с её стороны. Я считаю, что Эрик тоже был жертвой, а вспышки гнева ещё не повод делать далеко идущие выводы относительно психического здоровья бедолаги (оба страдали пограничным расстройством личности, как по мне). Эрик, скорее, апатичный истерик - обыкновенно уравновешенный парень время от времени впадал в ярость, - нежели буйнопомешанный, который с утра до ночи только и делал, что кидался на людей. Совершенно иной портрет парня сложился бы, будь у нас возможность посмотреть «Подвальные ленты», где Харрис предстаёт существом куда более чувствительным, чем хочет обрисовать мама его лучшего друга. Сью выступает категорически против обнародования широкой общественности так называемых «Подвальных лент» - видео-посланий, которые парочка снимала незадолго до побоища в школе. Что же она боится, что мы там увидим: призывы к насилию, как предприимчивая мамаша поёт нам в уши или то, что её сынок на плёнке выглядит не лучшим образом (жалкий и больной), а Эрик в противовес предстаёт чувствительным и рассудительным парнем, этаким «жёстким и даже жестоким сорванцом, отнюдь не лишенным, впрочем, и своеобразного мальчишеского благородства, и великодушия» (позволю себе вольность выразиться словами Бориса Стругацкого, которые он посвятил, конечно же, совершенно другому персонажу)?..

А в Америке тем временем снимают пособие о том, как уберечься, если вдруг очередной обиженный жизнью парень с обострённым чувством справедливости (и, как водится, без девушки) придёт вершить своё эгоистичное правосудие - «How to Survive an Active Shooter», где полицейский, точнее шериф, вкрадчиво увещевает: «Your job is your survive», а также напоминает три правила спасения: «Run, hide, fight»... Кстати, полицейские оказались абсолютно несостоятельны в день бойни: жирножопые копы, которые с трудом двигаются (посмотрите новости того года) и SWAT на подхвате, тот же охранник школы, который элементарно убежал - никто не сумел справиться с двумя разбушевавшимися щуплым оболтусами... Да что там - эти «бравые спасители», которые прошли обучение в своих хвалёных полицейских академиях, даже раненого нормально словить не смогли, когда тот обессиленный и окровавленный полз им в руки из окна злополучной библиотеки (в итоге парень рухнул, как мешок с картошкой на крышу полицейского фургона) - позор. Ну да будет об этом, лучше процитирую строки из дневника Эрика Харриса (боже, сколько там мути, почти, как в моей сумбурной рецензии, ххах): «Это МОЯ вина! Не моих родителей, не моего брата, не моих друзей, не моих любимых групп, не компьютерных игр, ни СМИ, а моя!».