Регина сидела на балконе комнаты 171 в глубокой задумчивости. Она едва заметила, как пролетело утро. Пора бы, наконец, выпить кофе. Как хорошо, что расторопным и памятливым барменам, отвечающим в «Форест Парке» и за room service, уже ничего не надо объяснять. Её двойной эспрессо-лунго со сливками в крохотном, не по-гостиничному изящном молочнике принесли, едва она успела положить трубку.
Кофе со сливками – это match made in Heaven, идеальное сочетание. Первый глоток на секунду отвлёк Регину от её мыслей, но лишь на секунду.
Почему её никогда не привлекали суровые герои девичьих грёз одноклассниц и однокурсниц, а позже – молчаливые, но деятельные кино-супермены? Считалось, что с тонущего Титаника или из горящего небоскрёба спасти героиню может только такой. Не рассуждающий, немногословный, сильный, простой, как правда. Что полагалось делать с таким персонажем оставшиеся триста шестьдесят четыре дня в году, если, конечно, он не усвистит спасать кого-то ещё, Регина решительно не понимала. И семейные проблемы, а затем и разводы тех самых однокурсниц, нашедших, казалось, своих непоколебимых бесстрашных рыцарей, только укрепили Регину в её мнении – годами те не могли добиться от мужей хоть каких-то проявлений эмоций, разговоров по душам и тому подобной, с точки зрения этих мужей, ерунды.
Примерно так же обстояли у неё дела с красавчиками-шармёрами. Не с банальными смазливыми бабниками, а с теми, кого принято называть донжуанами и казановами. Она честно негодовала, когда подружки жаловались: вот появится такой, осчастливит, подарит море эмоций, но при любой попытке привязать, женить – только его и видели! Правда, сильно злиться на таких мужчин даже у очень консервативных подружек получалось недолго – уж больно обаятельны. Со всеми и всегда стремятся сохранять дружеские отношения.
Но вот этой женской жажды окольцевать всех, кто под руку попался, Регина не понимала. Ну не надо его, такого, одомашнивать! С казановой или донжуаном совпасть, пересечься – большая удача, если знаешь, как с ним обращаться. И, что Регина поняла значительно позже, смотря на каком этапе его жизни! От таких верности ожидать – изначально смешно! Ну какой из донжуана муж? Или отец? Да никакой вообще, лет до восьмидесяти! Он – произведение искусства, природа его таким сделала, так зачем в её замысел вмешиваться? Так что с донжуаном, если непременно хотеть за него замуж, то только – последней женой! Когда он подуспокоится чуток. И то, если ты по-честному неровно дышишь к мужчинам гораздо старше, а это – Регина знала как никто – бывает исчезающе редко. Обычно юные «геронтофилки» главным афродизиаком считают запах кожи изысканного дорогого портмоне.
Регина поставила чашку на стол.
Упаси Господь, она никого не осуждала. Хотеть лучшей жизни для будущего потомства – это нормально, не совсем нормально – прибавлять в конце предложения «любой ценой». И не надо думать, что такая мантра пригодна только для голд-диггерш. Эта ловушка, к сожалению, универсальна. Те, кто принимал решение не от хорошей жизни, но с холодной головой, обычно понимали, что их ждёт, и обходились без истерик. В таких союзах нередко обе стороны получали именно то, чего хотели (пусть и не всегда одновременно), и ладили вполне сносно. Гораздо хуже справлялись с реальностью восторженно-безмозглые девочки, изначально не понимающие, что «любой ценой» – это про них самих. Только не зная себя можно решить, что деньги мужа закроют все их глубинные потребности и желания. И когда такие несчастные девочки в Картье и безбожно старящей их Шанель, нашедшие вдруг настоящую любовь далеко за пределами брака, который с годами стал тяжёлой и неприятной работой, рыдали у них в галерее, Регине самой было их жаль до слёз. Кто это сказал: если выйдешь замуж по расчёту, отработать придётся каждый цент?
И ещё один тонкий момент – как часто встречаются идеальные мужчины, вот прям чтоб три-в-одном? Правильно, никогда! Потому что это только женщины идеальные бывают! Раз в сто лет…
Регина усмехнулась.
Ну да, с мужчинами надо разделять. Как шутила бабушка Росси, муж – для света, гусар – для блеска и кучер – для удовольствия! Потому что секс – отдельное удовольствие, ценное само по себе, и далеко не всегда к нему по объективным причинам прилагается весь комплект. Более того, весь комплект тебе, уже по другим объективным причинам, может быть – ещё-пока-уже – не нужен. Вот тогда донжуан – самый подходящий вариант!
Это всё Регина интуитивно понимала ещё в юности, просто с тех пор научилась чётче, яснее формулировать и – да, лучше разбираться в людях. Благо жизнь предоставила ей обширный материал для изучения.
Первый тип – нарочито мужественные немногословные спасатели-мачо – попадались на пути Регины нечасто. Нет, имелись похожие среди клиентов и друзей дома. Но была ли брутальность их единственным привлекательным качеством? Или вот, Арто, например, но он – одиночка в силу своей страшной семейной истории. Хотя Арто уж точно может служить эталоном преданности и верности.
И всё же ей самой всегда было комфортнее с теми, с кем она могла всласть поговорить. И даже не об Антонио речь, хотя как раз для его поколения и мужчин чуть старше него угрюмая послевоенная мужественность, сдержанность в словах и эмоциях были нормой. Старая школа, что уж там. Как и Антонио, многие его партнёры умели решать любые проблемы, служили опорой своим семьям, успешно вели бизнес, но были при этом превосходными собеседниками, а их женщины при этом не чувствовали себя на вторых ролях. Мужья с ними считались.
Вот Эдуардо, например, новый партнёр Лючии. Положим, она заговорит и переспорит любого, но выносить её темперамент может только очень сильный и уверенный в себе человек! Антонио мог, но… там было сложно, и вдаваться в подробности Регина сейчас не хотела. И только Эдуардо сумел постепенно внушить безбрежной синьоре Кастеллани, что даже первой скрипке полагается одним глазом всегда смотреть на дирижёра. Сколько раз Регина была свидетельницей, как Эдуардо оставался абсолютно невозмутимым посреди бушующего скандала и успокаивал Лючию двумя-тремя вовремя сказанными словами. Не теряя достоинства, ни в чём не прогибаясь… Да они последние двадцать лет практически и не ссорились, хотя с братьями или с подчинёнными Эдуардо частенько бывал резок и даже грубоват.
Она взяла чашку со стола и сделала ещё глоток. Кофе начал остывать, но на вкусе это не сказывалось.
И вот теперь этот адвокат, Антонис. Регина никак не могла определить, кого он ей больше напоминает по характеру. Мужа, на которого он похож даже именем? Или всё-таки Эдуардо, с которым Регина никогда не чувствовала особой дистанции и могла подолгу разговаривать на любые темы? Или дело ещё и в возрасте? Антонио всегда оставался её любимым… «профессоре», а она – его девочкой, вечной студенткой. Десятилетия совместной жизни, их невероятная близость изменили многое, но не это.
И вот теперь с Антонисом, как и с Эдуардо, как и с большинством клиентов и партнёров галереи Регина чувствует себя… на равных? Положим, в случае с Антонисом она и сама может кое-чему его научить… как будущего бизнес-партнёра, например… Ей было не привыкать к «позиции сверху», она много лет преподавала сама, имела дело со студентами и коллегами в университете. И этот Антонис… На сколько лет она старше? Но нет, Регина безошибочно считывает его профессионализм и зрелость бизнесмена, его определённо немалый прежний опыт с женщинами. Он может сколько угодно притворяться кротким ягнёнком – хищника в нём Регина учуяла сразу. Но было что-то ещё, что её цепляло, не давало расслабиться, тревожило… Что ж, посмотрим, спросить всё равно не у кого…
Раньше у неё за спиной всегда незримо стоял Антонио, а теперь… Теперь эта прочная стена, эта глыба упала, разрушилась. И Регина – сама за себя. Теперь она может – впервые в жизни – быть только собой, ни на кого не оглядываясь?
Очевидно, только от слёз это не спасает. Регина сняла тёмные очки и вытерла глаза.
Как определить правильный кофе? Последний глоток хорош так же, как первый…
– И что, Регина, вы хотите сказать, что больше никаких проблем с первой женой Антонио у вас не возникало?
Вопрос Антониса вырвал её из задумчивости.
– Только однажды, когда финализировали их развод. Да и то – понять её было можно, она волновалась за будущее Паоло и Кьяры-Лу, боялась, что появятся новые дети, и расклад поменяется. Трудно же представить, что нас растили совсем в других условиях, с другим отношением к деньгам и тем более к собственности.
– Как это?
Регине стало смешно. Её всегда умиляла реакция иностранцев на рассказы о жизни в советской России, и она в который раз не отказала себе в удовольствии. Казалось, изумление Антониса фонило даже сквозь экран.
– Социализм, Антонис. Так, как мы его тогда понимали. Я очень долго не могла привыкнуть, что, вообще-то, деньги могут решить многие проблемы, в том числе медицинские, дома же медицина считалась бесплатной, ну в крайнем случае коробку конфет врачам носили или коньяк… Что дома и квартиры покупаются и продаются, а не выдаются тебе государством, что стоять под душем час – это непозволительная роскошь, а налоги – это очень серьёзная графа бюджета… Финансово я была абсолютно безграмотна, но и чисто по-человечески – ну как я могла претендовать на чужое? Даже не представляю, как бы я заикнулась об этом родителям. Да для них само слово «развод» было ругательным, хотя, в отличие от Италии, в СССР разводы были разрешены. У нас была «крепкая советская семья», как и у большинства знакомых. Но мы ведь жили очень скромно, и даже в случае развода делить было в принципе нечего. А тут Лючия строила их бизнес наравне с Антонио, работала, родила ему детей – было бы несправедливо лишать её привычного образа жизни.
– Надо же, на спецкурсе по Перестройке Горби нам такого не рассказывали… Но, боюсь, многие разведённые мужчины с вами не согласятся.
– Поэтому я и была с Тони, а не с кем-то из этих «многих».)) Как я могла бы доверять мужчине, который жалеет денег на детей и на женщину, которую он сам же любил столько лет? Значит, и со мной он потом поступит так же?
– Но денег может не быть.
– Тогда их нет и на новую семью, правда? Извините, Антонис, я твёрдо верю, что наслаждаться плодами нашего успеха имеют право только те люди, которые вместе с нами преодолевали трудности и препятствия на пути к этому успеху. Разделяли плохое – по праву разделяют и хорошее. Те новые жёны и мужья, которые приходят на готовое и почему-то требуют себе кусок общего пирога, испечённого задолго до них, никогда не вызывали у меня большого уважения.
– А как же вы сами?
– Потому и имею полное право так рассуждать, что мы для себя этот вопрос решили сразу и легко. И с Лючией у нас всё шло мирно, но под развод она снова начала беспокоиться, и от этого беспокойства иногда терять лицо. Ну, что поделать, она и сейчас очень эмоциональна, а тогда, если приходило время для одного из знаменитых скандалов Лючии Кастеллани, – бог мой, чужие разбегались, а свои привычно затыкали уши. Стены дрожали от её великолепного мощного контральто!
– Она и вам устраивала скандалы?
– Ну…
– Неужели?
– Она попыталась. Один-единственный раз.
– И?
– И больше этого не делала.
– Вы кинули в неё цветочком?:)
–:) Антонис, неужели я выгляжу как совершенно декоративная женщина, не способная за себя постоять?
– Да.:)
–:)
– Вас хочется защищать.
– Ну спасибо. Только это – ошибка, и, возможно, мои физические данные могут ввести в заблуждение, потому что Лючия тоже так ошиблась.
– И что же вы сделали с бедной Лючией? Вы знаете какое-нибудь кунг-фу?
Что она сделала? Регина усмехнулась, вспоминая разгневанную Лючию, которая, не разобравшись в нюансах предложенных ей условий раздела имущества, ворвалась в галерею, где в тот момент Регина была одна – Антонио уехал во Флоренцию, а ювелиры отправились на ланч. Ну и что же, разве это повод останавливаться? Выразительно потрясая бумажками, Лючия выдала краткую увертюру про мировую несправедливость и уже собиралась перейти к виртуозному «ариозо-ламенто»[14] и изложить все свои жалобы, но у Регины были другие планы. Преодолев расстояние до разгневанной «примы» двумя быстрыми шагами, она с неожиданной для своей комплекции силой встряхнула корпулентную Лючию за плечи, тут же крепко обняла и довольно громко сказала ей прямо в ухо: «Basta cosi[15]! Хватит!»
Лючия ошарашенно замолкла.
Регина почувствовала, как напряжение и дрожь, сотрясавшие тело Лючии, уходят, и разомкнула объятия.
На оторопевшую Лючию было жалко смотреть, но Регина, не давая ей времени опомниться, спокойно и быстро озвучила главное: она ни на что не претендует и претендовать не будет, детей она не планирует тоже, а документы читать надо внимательно – за Антонио остаётся только вот этот дом, где находится флагманская галерея, которая была в собственности его семьи ещё до Лючии, и вилла на Кипре, вся остальная недвижимость отходит Лючии и детям, включая галерею во Флоренции. Это больше того, на что Лючия рассчитывала, но Антонио хочет, чтобы обожаемая мать его детей была довольна.
Придя, наконец, в себя, Лючия перечитала документ и закатила глаза, поняв, где ошиблась. Кратко, но изобретательно выругалась и извинилась перед Региной тут же. Инцидент был исчерпан, но именно после него две женщины действительно стали подругами. В той степени, насколько это вообще для них было возможно, – у обеих близких подруг в анамнезе не наблюдалось никогда.
– Я не знала никакого кунг-фу, Антонис, но хорошо знала этот тип характера.
– Характер довольно пугающий, кстати. Откуда?
– Из семьи, конечно. И совсем не пугающий. Лючии я так и не призналась, но она очень похожа на мою бабушку. Темперамент бешеный, но если найти подход, – совершенно безобидная, добрейшая женщина.
– Интересно, а это наследственное?
– Что? Умение закатывать скандалы?:)
– Темперамент:)
– О да!:) Но вот по части доброты – не уверена, характером я пожёстче.
– Придётся это учитывать:)
– Да уж пожалуйста! А то, сами знаете, нанесу вам смертельный удар по интернету!
– Обещаю быть осторожнее.:) Кстати, а почему вы ей сказали, что не планируете детей? Если это не слишком личный вопрос, конечно.
– Да нет, всё просто. Когда мы познакомились, я сама была почти ребёнком и о детях не думала, мне так нравилось самой быть при Антонио капризной маленькой девочкой. Он так ко мне и относился, и даже после раздела имущества с Лючией стал шутить, что он теперь – король Лир, а меня начал называть в шутку Корделией.
– Да, сравнение напрашивается. Сильный ход, на самом деле.
– Он сработал. Лючия сразу расслабилась, и отношения в нашей «большой семье» стали просто идеальными. Так что я со своими итальянскими корнями и советской закалкой вполне вписалась.
– А потом? Только не говорите, что вы делали карьеру.
– Почему? Карьеру я делала, защищалась, публиковалась… Научная карьера, кстати, занимает очень много времени ежедневно, а у нас ещё была галерея. Мы лет десять работали, просто не поднимая головы, нам пришлось зарабатывать, чтобы как-то компенсировать потери. Были и другие причины.
– Здоровье?
– Нет, по этой части всё было в порядке. Но Тони до меня вёл очень необычную, насыщенную жизнь, а мне хотелось быть с ним всегда и… разделять его увлечения, хотя некоторые из них я приняла далеко не сразу и никогда, наверно, не принимала целиком. Есть определённый образ жизни, который никак не совмещается с детьми. Не то чтобы мы были сильно ограничены в средствах, но Тони хотел показать мне весь мир и на компромиссы идти не собирался. И на те несколько лет, пока мы не восстановили бизнес полностью, он решил, что наш мир будет по большей части сконцентрирован на Кипре. Пришло время, как он говорил, вернуть потерянный рай.
– У меня сразу столько вопросов, Регина… Какие увлечения могут быть несовместимы с детьми?
– Если подумать, то не только те, что были у нас. Но в основном – те, что не предполагают супружескую верность, конечно. Более того, когда Антонио и Лючия были моложе, им и дети не сильно мешали, но тогда и время было другое, в чём-то более раскрепощённое – сексуальная революция, свингующие шестидесятые… Да об этих… горячих вечеринках на нашей вилле до сих пор легенды ходят.
– Вы хотите сказать, что здесь, на Кипре, когда-то устраивались свингерские вечеринки?
– Почему когда-то? И сейчас они есть, поищите в Интернете. Но теперь это скорее секс-вечеринки, Антонис. Свингеры, во всяком случае, те, с которыми общались мы, предпочитали очень узкий, закрытый круг, и об этих небольших ассамблеях участники предпочитали не распространяться – то, что происходило на вилле, всегда оставалось тайной тайн. Уж не знаю, то ли я появилась в жизни Антонио, когда он начал отходить от былых увлечений, то ли, начав общаться со мной, посмотрел на некоторые вещи как бы моими глазами и не захотел, чтобы это в полной мере стало и моей жизнью тоже… Это могло быть и совпадением, но с какого-то момента он начал меня всё больше от этого ограждать. Но да, бывало у нас и такое… А вот на карнавальные вечеринки собирались до сотни, иногда до двухсот гостей.
– По меркам Кипра – смешно, здесь даже в деревнях на свадьбы до тысячи человек приглашают, а в городах и того больше.
– Знаю, но не забывайте, что вилла «Мераки» в лучшие годы была центром притяжения для очень богатых и известных людей со всего мира… А они не любят находиться в толпе, даже если все присутствующие – люди их же круга. Не каждому хочется быть узнанным. Но, знаете, далеко не все из них постоянно носили маски. На ассамблеях для совсем узкого круга это было вообще не принято, как не допускались туда и мужчины без жён или без постоянных дам – короче, без сопровождения.
– Почему?
– Прежде всего из соображений безопасности, соперничество между самцами должно быть сведено к минимуму. Мы всегда очень строго следили за балансом, и потом, всегда приятно, когда женщины тоже могут выбирать. Но знали бы вы, как трудно этого добиться даже в небольшой и знакомой компании.
– Но вы сами… не может же быть, что вы в этом участвовали. Вы такая…
– Чистая и невинная? Я же говорю – со мной почему-то все повторяют одну и ту же ошибку, видимо, свойство внешности. А я сильная, Антонис, и вполне осознавала, что происходит, и это был на тот момент мой выбор – даже если я не во всём участвовала, всё равно играла роль хозяйки дома. Так что при Лючии это началось, а при мне – закончилось. Но ваш вопрос и изумление скорее отражают ваше отношение к сексу как к чему-то грязному и постыдному.
– Нет, дело в другом. Считайте, что я – простой провинциальный парень, и у меня примитивные патриархальные представления о сексе. Не буду врать, что никогда не изменял моим женщинам, но представить, что они изменяют мне… Я ревнивый. А вы меня своими рассказами… немного запутали. Но мне это нравится. Не переставайте…
– Ой, ещё немного, и я поверю – «простой провинциальный парень»:)
– Но вообще как странно – мужчины часто разделяют секс и уважение, секс и любовь. Секс и уважение для них не всегда совместимы, и самое печальное – это когда они не могут иметь секс в том виде, о котором мечтают, именно с жёнами, причём с любимыми жёнами. И оба много теряют. Причины я понимаю, но сейчас уже даже религиозные табу понемногу смягчаются. Тем более что вы воспитывались не в строгих рамках ортодоксального христианства.
– Ну, на Северной стороне давно браки можно заключать без муллы, и в школах ислам не преподают. Здесь гораздо более гражданское общество, чем на греческой части. Вы знаете, что даже теорию происхождения видов Дарвина в греческих школах убрали из курса биологии? В учебниках теория эволюции вроде есть, а в классе учителя её просто обходят.
– Серьёзно?
– Представьте себе.
– Сложновато. Двадцать первый век на дворе… Но тогда чем объясняются ваши патриархальные взгляды? При всём уважении, конечно. Не собираюсь оказывать на вас дурное влияние))
О проекте
О подписке
Другие проекты