"Уж год таскается за мной
Повсюду марбургский философ.
Мой ум он топит...» (А.Белый, «Мой друг»).
Не знаю, как другие читатели, а я стартовала со слова «катéхон». Раньше я его не знала, и найденные толкования впечатлили, породив реальную надежду на «сложносочиненный роман». Как-то не подумалось, что вокруг такого сильного концепта можно нагородить ерунды. Узбекский автор с премиальной репутацией и псевдонимом, отсылающим к Платону, репродукция С. Дали на обложке вроде как добавили читательской интриги, и я решила, что меня ожидает тонкий философский текст, наполненный глубокими смыслами, изысканными метафорами и какими-нибудь радикальными идеями, дающими неожиданные толчки мыслям и рефлексиям.
Неудовлетворенность и внутреннее раздражение пришли практически сразу. Читая, я так и эдак крутила в голове продукты авторского текстоизвержения, пытаясь пристроить их к смыслам, но, к сожалению, не особенно преуспела в этом деле. А если уж совсем честно, то и не «к сожалению», а просто не преуспела - без всякого сожаления и даже с некоторой брезгливостью, потому что текст казался искусственно зашумленным, грязным, невыразительным, виляющим вокруг своего, возможно, имеющегося, замысла. «Книга голого короля» - так я довольно быстро окрестила читаемое, превратив чтение просто в эксперимент: разберусь? смогу дотянуть до конца? найду что-то достойное, несмотря на внутреннее отрицание читаемого? «Шиворотнавыворотность» книги усугубил и тот факт, что мой экземпляр был сверстан кверх ногами и одновременно сзади наперед (интересно, какой праздник отмечали в типографии? - похоже, что-то грандиозное), что в итоге кажется почти символическим, по крайне мере, весьма соответствующим моим впечатлениям от прочитанного. Восторгов других читателей я так и не смогла разделить. Ну что ж, значит, не дано. Как выразился один из начинающих авторов, регулярно осаждающих меня просьбами прочитать их тексты и выразить свое мнение, «моя книга не для вас». И я даже
рада, что эта книга тоже не для меня: «Каждому — каждое. Всем — остальное...» (К. Джангиров).
Книга составлена из двух коллажеподобных частей, связанных двумя персонажами (теми самыми неподходящими друг другу Анной и Сожженным), и представляет собой рассыпанную и не очень складывающуюся в логично или художественно воспринимаемое целое мозаику: тут тебе и квазифилософские эссе, и воспоминания о самаркандском детстве, и исторические экскурсы, и «предсказания», и ассоциативные комментарии к живописным полотнам, и библейские аллюзии. Вторая часть показалась чуть более читабельной, чем первая, но в целом это была точно не моя книга. Чтение потребовало постоянного внутреннего преодоления. Я бы даже сказала, что читая эту книгу, я не раз теряла ощущение, что у слов вообще есть смысл, думаю, автор постарался, чтобы добиться такого эффекта. На первый план широкой конвейерной лентой выходила какая-то словесная шелуха, требующая смысловой «крупорушки и шерстобитки».
Прочитано с Очень Большим Трудом. Авторская манера не понравилась мне с первых же страниц (русская транскрипция немецких слов – зачем?, вкрапления чужих текстов, отсылки к расхожим реалиям 90-х, местами нескрываемое ёрничание, текстуальная сырость-невычитанность и пр.), но если поначалу я еще была готова принять ее как самобытную, то, углубляясь в текст, начала чувствовать в ней нечто перфомансно-фальшивое, сделанное наспех и напоказ («...и дурно пахнут мертвые слова»). Конечно, изредка, как эзопов петух, я находила жемчужные зерна метафор в этом богатом на свободное самовыражение тексте, но они почему-то откликались эхом Булгакова или Пелевина, а вовсе не авторской находкой.
Книга не зацепила ничем ни в смысловом, ни в эмоциональном плане, жаль потраченного на знакомство с автором времени. Мне кажется, что слова все же не любят, когда в их игры заигрываются, и это чувство ложной многозначительности и квазифилософской наполненности, а по сути, путаницы в какой-то момент разрушило переживание некоего интеллектуального вызова, который иногда способна бросить читателям современная отечественная литература.