Цитаты из книг автора «Стивен Пинкер»

Они считали, что демократия должна быть устроена так, чтобы нейтрализовать присущие человеку пороки, в особенности стремление лидеров злоупотреблять властью. Возможно, осознание человеческой природы было основным отличием американских революционеров от их французских собратьев, которые находились во власти романтического убеждения, что они упраздняют все ее ограничения. В 1794 г. Максимилиан Робеспьер, архитектор Террора, писал: «Французский народ как будто опередил на две тысячи лет остальной род человеческий; есть искушение считать, что это совсем другой род» 153

взаимный отказ от эгоистичности — единственная для нас возможность преследовать свои интересы одновременно.

При достаточно тщательном изучении непредвзятыми, разумными и осведомленными мыслителями жестокие обычаи невозможно оправдывать до бесконечности. Вселенная идей, в которой одна идея влечет за собой другую, сама по себе является внешней силой, и когда сообщество мыслителей проникает в эту вселенную, оно вынуждено двигаться в определенном направлении, независимо от своего физического окружения.

Космополитичные города концентрируют критическую массу разнообразных умов, а в их закоулках и углах всегда могут укрыться инакомыслящие. Век разума и эпоха Просвещения были также и временем урбанизации. Лондон, Париж и Амстердам стали интеллектуальными рынками, где в салонах, кофейнях и книжных лавках собирались интеллектуалы, чтобы обсудить животрепещущие идеи

Формы демократии, опробованные в XVIII столетии, можно сравнить с внедрением новой сложной технологии, так сказать, в бета-версии. Английский вариант демократии был похож на жидкий чай, французский полностью провалился, а в американском обнаружился дефект, лучше всего подмеченный рэпером и актером Айс-Ти в пародии на Томаса Джефферсона, читающего черновой вариант текста Конституции: «Дайте-ка взглянуть… свобода слова, свобода вероисповедания, свобода печати, можно иметь в собственности негров… Мне нравится!»

Законы о банкротстве теперь не требуют наказания должников или конфискации их имущества, они предоставляют им возможности начать сначала. Во многих странах дом, машина, пенсионные накопления должника, имущество его супруга защищены, и, когда человек или организация заявляет о банкротстве, большую часть долгов они могут списать без последствий. Во времена долговых тюрем люди посчитали бы, что подобная мягкость приведет к гибели капитализма, который опирается на соблюдение договорных обязательств. Но экономическая экосистема, потеряв этот рычаг воздействия, создала новые: проверка кредитной истории, рейтинги кредитоспособности, страхование займов, кредитные карты — вот лишь некоторые из способов выживания экономики в условиях, когда заемщика больше нельзя приструнить угрозой правового принуждения. Целая категория насилия испарилась, а на ее месте возникли механизмы, выполняющие те же самые функции, — и никто даже не понял, что именно произошло.

Даже умеренные атеисты нередко осуждают Просвещение как реванш интеллектуалов, как наивную веру, что человечество — раса высокоумных рациональных агентов. Эта массовая амнезия и неблагодарность стали возможны из-за естественной идеализации прошедших веков, о которой мы читали в главе 1: реальность вчерашних зверств проваливается в пропасть забвения, и воспоминания о них сохраняются лишь в безобидных идиомах и картинках

два фактора, предрекающих, что подросток-правонарушитель не станет преступником: получение им постоянной работы и женитьба на женщине, о которой он заботится, — необходимость обеспечивать ее и детей

энергию можно потратить на конкуренцию с другими мужчинами за доступ к женщинам и, собственно, на соблазнение женщин и инвестирование в своих детей: континуум, который биологи иногда называют «от подлецов до отцов» (cads versus dads)

Каждое отдельное событие можно объяснить законами нейробиологии, физики и психологии. Но в совокупности это множество причин, перемешавшись, может вызвать из небытия самые маловероятные события. Какие бы идеологические, политические и социальные течения ни поставили мир на грань катастрофы в первой половине ХХ в., нам ко всему прочему тогда еще и крупно не повезло.