Цитаты из книг автора «Стивен Пинкер»

степенных распределениях: они выглядят одинаково для огромного круга величин.

Культурная память выводит кровавые пятна прошлого, оставляя нам лишь бледные воспоминания. Женщина, надевающая крестик, редко осознает, что это инструмент пытки, казни — обычной в древнем мире; мужчина, упоминающий «мальчика для битья», не думает о старинном обычае пороть невинного ребенка за провинности принца.

В полной изоляции расцветают все самые странные и токсичные идеи. Солнечный свет — лучшее дезинфицирующее средство, и, если неудачная идея открыта критике других умов, есть вероятность, что она завянет и засохнет.

«Хижина дяди Тома» пробудила аболиционистские настроения в США, «Оливер Твист» (1838) и «Николас Никльби» (1839) Чарльза Диккенса открыли людям глаза на ужасное обращение с детьми в английских работных домах и сиротских приютах, а книги Ричарда Генри Дана «Два года на палубе: рассказ о жизни в море» (Two Years Before the Mast: A Personal Narrative of Life at Sea, 1840) и «Белый бушлат» (White Jacket) Германа Мелвилла помогли положить конец поркам на флоте. В ХХ в. «На Западном фронте без перемен» Эриха Марии Ремарка, «1984» Джорджа Оруэлла, «Слепящая тьма» Артура Кестлера, «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына, «Убить пересмешника» Харпер Ли, «Ночь» Эли Визеля, «Бойня номер пять» Курта Воннегута, «Корни» Алекса Хейли, «Красная азалия» Анчи Мина, «Читая Лолиту в Тегеране» Азара Нафиси и «Секрет удовольствия» Элис Уокер (роман, рассказывающий об уродующем обычае женского обрезания) пробудили обеспокоенность публики страданиями людей

Интересный вопрос: что именно увеличивает круг эмпатии? Отличный вариант ответа: грамотность. Чтение — это технология принятия перспективы другого.

Потому я и не хочу чести. Она не более как щит с гербом, который несут за гробом. На этом кончается мой катехизис

К примеру, шекспировский Фальстаф дает нам прекраснейший анализ концепции чести — источника колоссального объема насилия в истории человечества.

древние люди мало ценили чью бы то ни было жизнь, поскольку боль и смерть были обычной частью их собственного бытия.

Два итальянца повздорили, сравнивая достоинства Тассо и Ариосто. Спор завершился, когда один из них, уже смертельно раненный, признался, что даже не читал поэта, которого с таким жаром защищал.

В книге «Чистый лист» я доказывал, что два крайних взгляда на природу человека — трагическое видение, которое смиряется с ее дефектами, и утопическое видение, которое отрицает само ее существование, — определяют великий водораздел между правыми и левыми политическими идеологиями .