Цитаты из книги «Темная Башня»

Давай, – прохрипел он. – Ради моей жизни, Патрик. Ради жизней всех мужчин и женщин, которые умерли ради меня, чтобы я смог идти дальше. И ребенка, – подумал он, выискав Джейка глазом памяти. Джейка, сначала зависшего над темнотой, потом падающего в нее. Он заглянул в наполненные ужасом глаза немого юноши. – Закончи начатое! Покажи мне, на что ты способен!

Вот тут юноша указал сначала на розы, потом на глаза на своем рисунке. И Роланд все понял.

Да. Его глаза. Я это знаю! Но что с ними не так?

выдохом. Патрик идеально ухватил клок седых волос, торчащих из ноздри Короля, и тоненький шрам на правой брови, который то появлялся из-под волос, то исчезал под ними, как стежки.

Образ Алого Короля проявился во всей своей красе. Дальновидящий инструмент этого не объясняет, совершенно не объясняет, – думал Роланд. – Такое ощущение, что у него есть третий глаз, который смотрит из воображения и видит все. Именно этот глаз смотрит, когда Патрик закатывает два других. Обладать таким даром… и иметь возможность реализовать его лишь столь жалкими средствами, карандашом! О, боги!

Она ведь давно меня ждет, – в тревоге думал он. – Вот почему так трудно сопротивляться… она же зовет именно меня. Не конкретно Роланда, но весь род Эльда… а из всего рода остался только я.

пока же Роланд увидел самонадеянность. То были глаза ребенка, знающего, что он быстрее молнии, самый быстрый, самый лучший, и не желающий знать ничего другого. Роланд прекрасно знал эти глаза, разве не они смотрели на него с сотен зеркал и с поверхностей стоячей воды, когда он был таким же молодым, как Патрик Дэнвилл?

Глаза Патрика изменились. На мгновение Роланд увидел в них то выражение, что появится там, когда он вырастет в мужчину… а картины в кабинете Сейра однозначно указывали, что вырастет, по крайней мере в каком-то времени, в каком-то мире. Проживет достаточно долго, чтобы написать маслом увиденное в этот день. Роланд понял, что с годами в этих глазах будет читаться надменность, если Патрик таки превратится в старика, приумножив талант, но так и не обретя мудрость;

Очень трудно, – прошептал голос в глубине разума Роланда, голос не юноши, но взрослого мужчины. Сильного мужчины. – Он там не полностью. Он ускользает. Он меркнет.

А теперь возьми альбом, Патрик. И нарисуй того человека. – Алый Король, конечно, не был человеком, но выглядел-то, как человек.