Цитаты из книги «Темная Башня»

Роланд вспомнил один из главных принципов Корта: «Никогда не говори о худшем вслух!»

всегда подозревал, что собаки – сравнительно недавние эмигранты из страны Эмпатика, где каждый знает, что чувствуют другие[166]), потому что улыбка на его морде становится шире.

А когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на писателя, на его морде играет привычная собачья улыбка. «Как жизнь, старина? – словно спрашивает она. – Написал сегодня хорошие слова? Все путем?»

Ыш соскакивает с нее, садится, поднимает морду к бездонному синему небу и издает протяжный вой, который говорит ей обо всем, что нужно знать, если бы она и сама этого не знала. Потому что Ыш очень красноречив, когда молчит.

Любая из этих мыслей могла полностью отбить у него аппетит, но желудок вновь дал о себе знать неприличным звуком. Некоторые органы человека напрочь лишены совести, эту истину он знал с детства.

Роланд почти что ухватил имя, в поисках которого рылся в памяти, но в последний момент оно все-таки ускользнуло. Такое случается часто, память – большая скромница.

«Время летит, погребальные колокола звенят, жизнь уходит, поэтому услышь мою молитву. Рождение – не что иное, как начало смерти, поэтому услышь мою молитву. Смерть безмолвна, поэтому услышь мою речь». Слова уплывали в зелено-золотое марево. Роланд их отпустил, потом продолжил. Уже более уверенно. – Это Джейк, который служил ка и своему тету. Скажи, правильно. Пусть прощающий взгляд С’маны исцелит его сердце. Скажи: спасибо. Пусть руки Гана поднимут его из черноты этой земли. Скажи: спасибо. Окружи его, Ган, светом. Наполни его, Хлоя, силой. Если его мучает жажда, дай ему воды на пустоши. Если он голоден, дай ему еды на пустоши. Пусть его жизнь на этой земле и боль, через которую он прошел, станут как сон для его просыпающейся души, пусть его глаза увидят только то, что им приятно; пусть он найдет друзей, которых считал потерянными, и пусть каждый, кого он позовет, отзовется.

АМЕРИКА! ЛЮБИ ЕЕ ИЛИ ПРОВАЛИВАЙ!

и проголосовал бы еще раз, если б Конституция разрешила ему баллотироваться на третий срок. Бабба умен, умел добиться от арабов, чего хотел, не совсем забывал о тех, кто зарабатывал на жизнь своим трудом, и, право слово, поимел больше кисок, чем туалетное сиденье.

говорливой, как попугай, глотнувший виски, и безумной, как Говард Хьюз[131], подсевший на морфий.