Я наклонился и взял третий рисунок Элизабет. Четвертый. Пятый. Шестой. Двигался вперед все с большей и большей скоростью. Иногда останавливался, чтобы рисовать, но в основном такой необходимости не было. Картины возникали у меня в голове, и причина, по которой я не переносил их на бумагу, не составляла тайны: Элизабет уже сделала это, давным-давно, когда пришла в себя после несчастного случая, едва не оборвавшего ее жизнь.
В счастливые дни, до того, как Новин заговорила.