Цитаты из книг автора «Стивен Кинг»

– Нет ничего страшного в том, что ребенок узнает о смерти, Рэчел. На самом деле это необходимо. Реакция Элли, ее плач вполне естественны.

Луис заметил, что порядок в расположении могил был не кажущимся, они образовывали грубые концентрические круги.

Эта тропа уходит в лес на полторы мили. Здешние дети с дороги номер пятнадцать хорошо знают эту тропу. Дети вырастают… многое изменилось с тех пор, когда я сам был мальчишкой, но они продолжают туда ходить. Должно быть, рассказывают друг другу. Каждую весну ходят туда толпой, и так все лето. Не все в городе знают о нем – многие, но не все, так что там не очень людно, – но все, кто знает, ходят туда. – Ну, и что же там такое? – Кладбище домашних животных, – сказал Крэндалл. – Что-что? – переспросил изумленный Луис. – Это не так уж странно, как кажется, – сказал старик, затягиваясь. – Это все дорога. На ней гибнет много животных. Кошки, собаки и не только. Один из этих грузовиков «Оринко» сбил ручного енота, которого завели дети Райдеров.

Он проводил взглядом Крэндалла, прежде чем присоединиться к грузчикам. Старик шел легко и прямо, будто ему было шестьдесят, а не больше восьмидесяти. Луис почувствовал что-то вроде белой зависти.

Вы лучше посмотрите, чтобы ваши малыши не очень-то разбегались. – Особенно экзотически для их среднезападного слуха звучало это его «млыш-шы». – Смотрите, чтобы они не выбегали на дорогу, миссис Крид. Здесь слишком много тяжелых грузовиков.

– Только не говорите, док, что это не мое дело, – сказал он. Так Луис встретил Джуда Крэндалла, который стал ему как бы вторым отцом.

Но тут они заехали за последний поворот, и за ним неожиданно вырос их дом. Они выбрали его по фотографии из семи вариантов, которые предложил им Мэнский университет. Это был большой старинный дом в колониальном стиле (но заново отстроенный, с отоплением, стоимость которого, хоть и высокая, оговаривалась в условиях контракта), три больших комнаты внизу, четыре наверху, длинная прихожая, где при желании также можно было жить, – и вокруг всего этого раздолье зелени, ослепительно яркой даже в эту августовскую жару. За домом расстилалось обширное поле, где могли играть дети, а за полем – лес, уходящий куда-то далеко, за горизонт.

– Сюда, Арделия! – хрипло пробормотал он. И осторожно положил пульсирующий комочек на рельс. Поезд был уже менее чем в пятидесяти ярдах. Скорее умом, чем ушами, Сэм услышал вопль ярости и ужаса.

Сэм рванул лепешку на себя, одновременно подворачивая ее края и сжимая. Есть! Тварь была пленена в липкой массе, где извивалась и пульсировала, словно крохотное сердечко. На шее Сары остались три крохотные красные точки, как от булавочных уколов.

Наоми отвернулась и посмотрела на поезд; до него было около мили, он быстро приближался. Приподняв обе руки, она снова притронулась к своему затылку. И Сэм… увидел то, что высматривал. Прямо на белоснежной шее. Он знал, что менее чем в полудюйме проходит ствол ее мозга, и содрогнулся от отвращения. Мерзкое волосистое образование было покрыто паутинкой белых нитей, под которым скрывалось оно – розовая масса, пульсирующее желе, которое сокращалось в такт биению сердца Наоми. – Оставьте меня в покое! – вдруг завизжала Арделия Лорц голосом женщины, которую так любил Сэм. – Убирайтесь отсюда, вы, ублюдок хренов!