Для таланта сама идея репетиции ничего не значит; если вы найдете что-то, в чем вы талантливы, вы будете это (чем бы это ни было) делать, пока не пойдет кровь из пальцев или глаза из орбит не начнут выпрыгивать.
и ничего нет и всем странным происшествиям можно найти здравое объяснение, но рациональная сторона – не весь его разум. Где-то под ней таится океан – наверняка в каждой голове есть такой же, – в котором плавают неведомые чудовища.
«Английской грамматики и композиции» Уорринера – той самой книги, которую почти все мы в начальных классах средней школы приносили домой и тщательно оборачивали бумагой. В
Это будет классическое викторианское самоубийство, – сказал он, вроде бы даже довольный такой перспективой. – Пистолет к виску. Свободной рукой прикрываешь глаза. Прощай, жестокий мир.
ороший романист не ведет своих персонажей, он следует за ними. Хороший романист не создает события, он наблюдает за тем, как они происходят, а потом записывает то, что видит. Хороший романист осознает, что он – секретарь, а не Господь.
писатели запоминают все. Особенно все, что связано со страданиями. Раздень писателя догола, укажи на любой крошечный шрам, и ты услышишь историю о том, как он появился. Большие повреждения порождают романы, а не амнезию. Талант – полезная вещь для писателя, но единственное непременное условие – это способность помнить историю каждого шрама.
Искусство – это упорство памяти.