Цитаты из книги «11/22/63»

Время – это дерево с множеством ветвей

Она закрыла мне рот поцелуем. – Потому что, откуда бы ты ни пришел, без тебя будущего мне нет. А теперь давай спать.

– …Джорджа Амберсона. Я люблю тебя, Джордж. Конечно же, от аплодисментов едва не рухнула крыша. В смутные времена, когда даже мудрецы не могут сказать ничего определенного, публичное признание в любви всегда вызывает такую реакцию.

Это одно целое, подумал я. А эхо настолько близко к совершенству, что нет возможности определить, где живой голос, а где отразившийся призрачный.

Мы выпили кофе. Я выслушал их идею. И согласился. Иногда, если прошлое стремится к гармонии с самим собой, мудрый прочищает горло и подпевает ему.

Иногда ты словно… я не знаю… из другой вселенной! Той, где поют о пьяных женщинах из М-Мемфиса, которых трахают наверху! Я пыталась убеждать с-себя, что это не имеет значения, что л-л-любовь преодолеет все, да только не получается. Любовь не преодолеет ложь!

Сейди приподнялась на локте, взяла мою руку, положила себе на грудь. Под ней колотилось и колотилось сердце. – Скажите мне, мистер Амберсон… как скоро мы сможем повторить?

Пусть меня пригласили на ужин, я не сомневался, что в сегодняшней повестке дня еда первую строчку занимать не будет. И когда стучал в ее дверь, в животе трепыхались крылышки множества бабочек.

– Не могу сказать по телефону, даже если он у тебя не спаренный. Кое-что такое, что надо купить в аптеке. Но не в «Аптечном магазине Джоди».

Она мялась. Я крутанулся на триста шестьдесят градусов и протянул к ней руки. Детки радостно закричали, когда мы направились на танцплощадку. Освободили нам место. Я потянул Сейди к себе, и после мимолетного колебания она сделала полный оборот сначала направо, потом налево. Ее трапециевидный сарафан не стеснял движения ног. Мы танцевали ту самую разновидность линди, которую Ричи-Дичь и Бевви-На-Ели разучивали осенью 1958 года. Из фильма «Все кувырком». Естественно. Потому что прошлое находится в гармонии с собой. Я вновь потянул Сейди к себе, держа за руки, позволил ей отпрянуть. Мы разделились. Потом, как танцоры, оттачивавшие эти движения долгие месяцы (возможно, замедлив обороты пластинки, на пустующей площадке для пикника), наклонились и ударили ногами по воздуху, сначала налево, потом направо. Детки смеялись и одобрительно кричали. Образовали круг в центре зала и хлопали в ладоши в такт музыке. Мы сошлись, и она закружилась, как балерина, под нашими соединенными руками. А теперь ты пожатием говоришь мне, налево мы идем или направо. Она чуть сжала мне правую руку и, словно мысль сыграла роль стартера, снова закружилась, как пропеллер, в обратную сторону, ее волосы так и летели, становясь то красными, то синими в лучах прожекторов. Я услышал, как несколько девушек ахнули. Я поймал Сейди и нагнулся, держа ее на руке, перенеся вес на одну ногу, надеясь, что колено выдержит. Оно выдержало. Я распрямился. Она со мной. Подалась назад. Потом пришла ко мне. Мы танцевали под разноцветными огнями. Танец – это жизнь.