Глава 6 – Вольный ветер

Ветер задувал в алые паруса уверенно и с задором. На борту старого корабля, который Настенька прозвала «Водоплавающий», в разгаре утренней зари смельчаки и мечтатели собрались посмотреть на горизонт за кружкой горячего какао с плавающей в ней зефиркой. Их глаза горели, отражая бескрайние просторы моря, омываемые солнечным потоком. По вымытой палубе стелился лёгкий туман, а бодрящий воздух был свежим как никогда, с примесью соли и хвои от начищенных досок. Сердце каждого матроса било в унисон с гулом волн, омывающих корпус. И каждый думал о своём, о вечном.

Кораблей на самом деле было три. Два поменьше для перевоза груза и без всякого вооружения назывались «А вот этот – красивенький» и «И другой». И один побольше, с большими каютами и кубриком для перевоза максимального количества экипажа и провизии в условиях современного развития кораблестроения. Разве что с тех пор, как Карасёв пришёл в себя, за провиант снова отвечал он и дух моряков поднялся до неба с новым рыжим коком, который даже руки не забывал мыть!

Так вкусно и разнообразно команду ещё никогда не кормили, а аппетит в море был дай Андулай каждому. И видит Ондулай, кушали ребята как следует при любой возможности.

Назначенный Ташкиной на берегу капитан Дубадубов тоже предпочитал любой браге какао. Так как в отличие от пойла, захваченного на побережье, он бодрил и держал ум в концентрации, и руки спокойно лежали на руле как его, так и первого помощника – худощавого парня с именем Виконт, против которого Настенька тоже не имела ничего против, кроме старого наряда. Он знал корабль как свои пять пальцев. И согласился служить новой команде, давая разумные советы капитану и точно зная, как добраться до Алого.

Капитан, однако, слушал его в пол-уха. Этот седовласый старец с бородой, что развевалась словно парус, доев зефирку, с почтением смотрел на горизонт, где море встречалось с небом. И на его лице в шрамах и оспинах красовалась улыбка величественного безмолвия. Такому морскому волку всегда было что рассказать. И порой он заводил очередную историю о своих похождениях на суше и на воде. Вот и в это утро он рассказывал, как бывал в одном и Семи торговых городов – Стальном, где правит сама магиня Цеора, которой богами дарована власть править металлом. И всё в городе из металла: дома, строения, дороги, крепостные стены, ворота и все её войны в металл одеты и обуты с головы до ног. А значит, каждый житель и воин там богат и тщеславен.

Жора, листая бортовой журнал, тоже слушал капитана вполуха. Конечно, в его сердце сокрыто множество историй: о потерянных островах, о чудовищах, что прячутся в глубинах, и о невиданной красоте, что ждёт тех, кто готов рискнуть, но… почти всё это басни и сказки, которые уже кто-то пересказал по тавернам портовых городов, а теперь старый флотоводец выдаёт их за свои, не в силах доказать ни одной.

Изучив записи прошлого капитана на флагманском корабле, Жора понял несколько моментов. По записям выходило, что когда-то корабль принадлежал разным торговым городам, переходя друг к другу за долги до той поры, пока его не захватили пираты. Одно время он даже действительно принадлежал некой Железной стране, что тех пиратов не жаловала и конкретно этих, на корабле, казнила, частично развесив вдоль мачт, а частично скормив акулам… Так и гласили записи.

А в последнее время корабль ходил под чёрным парусом по праву дара «от матери сыну», что тоже было записано чёрными чернилами красивым почерком. И на последнем предложении многое встало на свои места. Выходило, что некая Железная королева подарила корабль Порукану вместе с людьми, провизией на несколько месяцев и оружием для поддержания его сил в борьбе с Алым королевством.

– Всё ясно. Трофейный, значит, – подытожил Жора, сидя на скамейке вдоль борта и создал в чеплашке чернила каракатицы.

В руке его появилась трубочка для коктейля. Но вместо того, чтобы пить чернила, замешав из них модный коктейль, он лишь обмакнул кончик и осторожно принялся выводить на последней странице новую запись.

«С сей поры корабль принадлежит Алому городу…».

Встретив солнце, на палубе пели довольный и сытые матросы, создавая мелодию, которая перекликала с пением волн. Их голоса лились, как ручейки в весеннем лесу, завлекая воображение в далёкие края, где свободные птицы обнимают небо, а звезды рассказывают свои тайны.

Безусловно, каждый из них – романтик. И каждый мечтал о славе, потерянных сокровищах, скрывающихся в недрах древних островов, и чудесных существах, что охраняют те миры.

«Но вот готовы ли они на самом деле с ними бороться, если столкнуться»? – прикинул Карасёв, подставляя чернила ветру, чтобы быстрее подсушил.

С тех пор как три корабля покинули родные воды Чёрного королевства, и началось волнующее путешествие. То, что Жора прошагал на своих двоих или просидел в седле на коне в военной кампании за месяц пешего путешествия, грозило сократиться до недельного плавания вдоль побережья. И это радовало. Ведь туда он шёл среди зимы и снегов, а обратно плыл под тёплый бриз и жаркое солнце.

– Кстати, у нас теперь республика, – донеслось сбоку.

Жора поднял глаза. Перед ним стояла Настенька, читая надписи и загораживая свет едва поднимающегося из-за горизонта солнца. А попутно сверкала золотистыми волосами. Красиво так, что залюбуешься.

«А в руках её жар-птица, не иначе», – прикинул Карасёв, не сразу впустив Филю в свою жизнь.

– Красная хоть? – с подозрением переспросил Карасёв, опухоль которого прошла и теперь лицо приобрело прежний вид.

– Когда улетала, была красной, – призналась Ташкина. И это определение вызвало только больше вопросов. Уж слишком часто всё меняется в этом зыбком мире.

Но с вопросами Жора уже не спешил. Он ещё в комнате постиг поэтический дзен и теперь никуда не торопился. А если всё вокруг меняется с головокружительной скоростью, то это его дело.

«…и Красной республике. По праву трофея», – дописал спокойно Карасёв, положил судовой журнал на скамейку сохнуть и повернулся к птице для нового, полноценного знакомства.

– Так… расскажи мне про феникса больше, – попросил он Ташкину.

А Настя только и рада.

– Рада представить тебе, Филя, – присела она рядом с птицей на руке, как будто собралась с соколом на соколиную охоту. – Твоего нового почти родителя… Георгия Карасёва! Он же – Жора. Кликуха – «Кормящий».

Феникс тут же каркнул и отвернулся, как будто ему нет до знакомства дела. И каюту на троих они делят лишь по принуждению, а не доброте душевной.

– Ты не переживай, – принялась разубеждать его Настенька. – Он обязательно вспомнит, что значит быть хорошим папкой. Он обязательно подарит тебе… шоколадку!

– С чего вдруг? – не понял Жора, так как по его мнению птиц кормили червяками, пшеном, зерном, мышами, в общем чем угодно, но только не сладким.

Так и не получив шоколада, Феликс разозлился. Птица пошла дымом, паром, но к счастью многих на корабле, всё никак не могла вновь загореться. Крошечные искорки с шипением гасли на сырых от тумана перьях.

– Он что, ест шоколад? – удивился всё ещё немного оплывший лицом полководец.

– О, только сладенькое он и ест! – заявила Настенька. – Иной еды Феликс Первый «Огненосный» не признаёт с тех пор, как из яйца показался.

– А, того самого яйца, что нам в качестве ключа к Алому подарили? – догадался Жора. – Не думал, что оно живое.

– Ну вот! Вспомнил! – повеселела блондинка. – О, а я думала, тебе придётся долго всё объяснять.

Жора молча создал плитку шоколада. Протянул на открытой ладони.

Феникса дважды просить не нужно было. Клюнул, проглотил в один присест, а потом посмотрел так, словно ничего не произошло. Но по взгляду видно – требовал добавки.

«Какая шоколадка? Не было никакой шоколадки. А ну-ка, покорми меня»! – так же говорили эти глаза.

Жору это позабавило. Он тут же создал огромную шоколадку с орехами в рост с самого феникса, чем сразу покорил сердце последнего.

– Ка-а-ар! – тут же одобрил дар Филя, расправил крылья на миг показалось, что приобнял Карасёва.

На мир феникс теперь смотрел победным возгласом. А поклевав шоколад пару раз,

решительно пересел на плечо ко второму из трёх родителей.

– Так вот ты какой, Феликс? – рассмеялась Настенька. – Чуть что, так за шоколадку мамку готов продать?

Феникс сразу кивнул. Отчего оба рассмеялись.

Где-то на третьей склёванной плитке загорелась его голова. Вспыхнула рыжим пламенем, как зажжённая спичка. Но Жора сначала испугался и уже готов был принять меры, а потом понял, что не почувствовал жара от него.

– Не переживай. Он зажигает всё вокруг только когда хочет, – объяснила Настя. – А в иное время его пламя как лампочка холодного света. Светит, но не обжигает.

Привыкая к ощущениям, Карасёв замер. И даже не стал подпрыгивать с лавочки, когда у феникса вспыхнули крылья, а затем загорелась грудь и хвост.

Этот огонь действительно не обжигал, но ощущалось исходящее от него тепло. Приятное тепло, стоит заметить.

– Ну, либо он управляет магическим огнём. Либо не хочет причинить нам вред, – прикинул Жора, создал Настеньке коктейль с ломтиком лайма и добавил. – Ну, Цицерона я не помню на эту тему, но ты… и без него потрясающе выглядишь.

– Да? – Настенька посветлела лицом, не только волосами. Коктейль взяла и даже не забыла ответить – Спасибо.

– Это тебе спасибо, что… спасла, – вздохнул Жора, признавая полный провал военной кампании.

– Ой, да чего там? Не себе же зубы рвать, – отмахнулась она. Но тут же добавила. – Другим-то я всегда-пожалуйста. Ты, вон, не дёргался даже. В отключке смирно лежал.

– Ну, я был в коме. Или вроде того, – попытался припомнить Жора, но тут всплыла одна немаловажная деталь. – А как ты корабль захватила?

Настенька вместо ответа подмигнула, принимаясь за коктейль. А Жора улыбнулся, и словно случайно положил свою руку поверх её.

Пока не хватает смелости произнести нужных слов, взгляд сразу на горизонт. Но… руки не отдёрнула. И это неплохое начало.

Так они и плыли день ото дня, сближаясь и подолгу разговаривая на свежем воздухе или в тепле каюты в ночи под свет феникса вместо лампы. Лунные ночи сменялись ярким солнечным днём, от полудня и знойного солнца прятались в тени все матросы. А ночью на палубе было немало тех, кто любил смотреть на звёзды.

Каждый матрос, поглядывая на побережье, чувствовал спокойствие в любое время суток. А как только звезды появлялись на небе, капитан Дубадубов подзывал Виконта, и они вместе определяли направление по астролябии.

«Надо будет им компас потом подарить», – решил Жора, разглядывая эти манипуляции под фонарём с тряпкой, обмотанной паклей вместо газовой горелки. А прикрывало всё это дело стеклянная пломба, чтобы ветер не задул и морские брызги. А если шторм поднимется, то вообще пиши-пропало. Но погода их баловала. А чтобы это продолжалось и впредь, моряки украшали корабль мелкими амулетами, надеясь на удачу в плавании.

Но так долго продолжаться не могло. И однажды, когда яркое солнце скрылось за чёрными тучами, «Водоплавающий», «А этот – красивенький» и «И тот другой» попали в шторм. Жора, выглянув на палубу, к своему удивлению не обнаружил за штурвалом капитана. Его место занимал Виконт, с заметным трудом удерживая руль в две руки.

– А где Дубадубов? – не понял Карасёв.

– Животом мается, – усмехнулся первый помощник. – И сдаётся мне, что если ветер не утихнет, то каждого вскоре прослабит!

Виконт не был седым как капитан, но его локоны цвета пшеницы давно выгорели на солнце. Не спасала ни бандана, ни шапка-треуголка. А теперь ветер вовсе сорвал всякий головной убор.

Жора тут же присоединился к помощнику капитана, ухватив руль с другого края.

– Я помогу! – заявил он, с ужасом глядя на огромные поднимающиеся волны за бортом.

Ветер завывал, разразилась гроза, сверкала молния в чёрных тучах, подсвечивая их на мгновение словно перед взрывом, а море бурлило, сворачивая волны в бурлящее варево. Гигантские капли дождя били по лицу. От чего Виконт тут же посоветовал:

– Ваше величество, так может в каюту спуститесь? Там суше и тише.

– Ещё чего! – буркнул Жора, едва устояв на ногах от болтанки. Но удержался за руль и даже не дал ему накрениться вправо.

Всё же все необходимые команды старпом отдал загодя. И моряки давно сложили паруса и привязали бочки, а многие и сами привязались или спустились в кубрик. Голая мачта и опустевшая палуба фактически оставили их наедине со стихией.

Виконт закричал тем, кто остался, удерживаясь за борта и мачту.

– Видят Близнецы! Это не тот шторм, от которого стоит умирать! Следите за прочими! Никого не оставим за бортом!

Моряки одобряюще загудели. Затем затянули песню. Подхватив её, Виконт сам едва устоял на ногах от нового манёвра корабля. Карасёв подхватил за локоть.

– Держись!

– Надо привязать руль, чтобы не болтало! Всё равно идём одним курсом! – крикнул старпом, вернувшись к рулю. – Эй вы там, подайте верёвку!

Моряки и кинули. Храбро борясь с волнением на глазах Жоры, Виконт ухватил один её конец и начал обматывать так, что руль застыл в одном положении. Карасёв сначала хотел помочь. Но, когда едва снова не улетел к борту от рывка, предпочёл остаться у руля, за который и держался.

Моряки скрепили канаты и создали безопасную зону между рулевым колесом и мачтой, вдоль которой мог ходить каждый, чтобы следить за алыми парусами. Стоит тем расправиться и порваться какой верёвке, как корабль перевернёт от сильного порыва ветра или хуже того – сломает мачту.

Каждый из моряков знал: выжить в этом неистовстве – значит встретить свою судьбу в Красной республике, где по рассказам Настеньки не только кормят и одевают, но и людям служат дивные механизмы, а люди в безопасности и всегда при деле. Но не по принуждению, а по потребностям и их силам, что совсем дивно звучит.

Никакой шторм не вечен. Когда волны утихли и посветлели тучи, а дождь перестал тарабанить по палубе, на горизонте снова появился видимый берег. Зелёные холмы выступали словно из самой воды, как гигантские хранители, которые ждали высадки отважных морских волков. Но причаливать им не было никакой нужды. Провиантом их обеспечивал рыжий дарующий маг, а воды за время непогоды не одну бочку набрали.

И пересчитав корабли и удостоверившись, что ни на одном судне нет потерь и сколько-нибудь значимого урона, Жора со спокойно душой вернулся в каюту. Сушиться и отсыпаться. По пути только сделал две важные вещи: перевёл Дубадубова в моряки, а Виконта назначил новым капитаном, о чём и заявил всем на кубрике.

Измученные стихией моряки приняли нововведение без возмущений. Развесив сушиться одежду и приняв горячую пищу, их теперь больше волновало какой сон посмотреть. Про добро и зло? Или про сокровища и испытания, которые проверят их сердца и умы на прочность? А может приснится и то, и другое? А как выспятся по очереди, так и другой день придёт. А за ним новые приключения, пока не увидят сам Алый в новом свете следом за морскими просторами.