Часть первая: «Влияние». Глава 7 – Реверанс

Япония. г. Токио.

Семь часов спустя.

Боинг-767, выпустив закрылки, коснулся асфальтированного полотна взлётно-посадочной полосы ночного мегаполиса. Подпрыгнул и вцепился в землю всеми шасси, резко сбрасывая скорость. По салонам прокатился облегчённый вздох.

Люди до ужаса боятся летать – телевизоры не перестают показывать ежедневные трагедии катастроф в разных концах мира. Чёрный пресс СМИ работал великолепно, не обращая внимания на статистику.

Сергий протяжно зевнул, забирая окружающую энергию. Она в биосфере есть практически везде, кроме геопатогенных зон, которые, наоборот, энергию отбирают.

Сёма боязливо поводил раненым плечом, ощущая последствия лечения, расплылся в улыбке:

– Благодарю, брат. Как всегда, высший класс. Мне надо тоже пару ступеней подучить. Авось пригодится.

– Ты свои командировочные отвоевал. Сейчас поймём, что нужно Ино, и я всё доделаю сам.

– Да я что, против, что ли? – Леопард ещё раз поводил плечом. – Воюй. Поговорку знаешь? Один в поле не воин…

Сергий усмехнулся:

– А продолжение знаешь?

– Какое продолжение?

– Ну ты только первую часть поговорки сказал. У нее есть вторая.

– Да? – прищурился Сёма. – Это какая-же?

– Один в поле не воин, а путник.

Сёма зааплодировал, довольный отрывшейся глубиной, казалось бы, простой, давно понятной фразы.

Скорпион помрачнел, прислушиваясь к себе. Лоб нахмурился, глаза забегали, словно глубоко в себе таил сонмы нервов, но ходу им не давал.

– Не в этом дело. Сегодня мы должны вылететь домой. Я что-то чувствую. Что-то совсем близко. Рядом… Надо успеть.

Сёма сжал за плечо.

– Не, брат, с таким настроем ты не боец. Какое тебе состояние боя, когда ты всеми мыслями остался в Хабаровске? Сегодня пусть пули ловит кто-нибудь другой. Расслабься.

– Мы не браманы⁶, чтобы расслабляться. Воины всегда на стороже.

Воздух сгустился. Обстановка изменилась. Кожаные кресла перед глазами резко сменились на стены, увешанные разукрашенными бамбуковыми циновками, полотнами иероглифов: земля, жизнь, сила – заботливо перевёл для мозга переводчик.

В воздухе носилась музыка странного струнного инструмента, то ли из одной, то ли из двух струн. Слух воспринимал его именно таким. Витал едва уловимый запах корицы и соевого соуса.

Сёма проморгался, говоря в пустоту первое, что пришло в голову:

– Политикам только кажется, что они обладают властью. Реальная власть у тех, в чьих руках оружие, кто профессионально организован и подготовлен к решению боевых задач. Не так ли, Ино?

– Ты во многом прав, белокурый, – послышалось со всех сторон.

Даже тренированное ухо не могло определить источник звука.

Скорпион снова зевнул:

– Ты вытащила нас из самолёта для того, чтобы посадить в пустую комнату или эти запахи – признак того, что ты хочешь нас накормить перед миссией? Я бы предпочёл твоим суши пару часов сна. Или баньку с квасом.

На полу образовался низкий столик, уставленный национальной снедью. Прямо напротив за столом сидела невозмутимая Тосика.

– К сожалению, хозяйка не в настроении.

– Это её золотой запас царской России жмёт. И судьба Курил беспокоит, – не упустил случая подпустить шпильку Сёма, вытирая руки мокрым полотенцем и хватаясь за палочки. – Пусть не боится. Запас к нам за транзит по струннику за пару лет сам перетечёт, а на островах ракетные турели с ядерными ракетами уже стоят. Впрочем, вам и так радиации по уши хватает. Успокоились бы уже. А то молчите только во время гуманитарной помощи.

Тосика никак не выразила эмоций. По каменному лицу вообще было сложно догадаться о настроении Серой.

– Тосика, вам бы в картишки. Все прикупы ваши, – снова подмигнул Леопард.

Сергий помассировал виски, не притрагиваясь к еде. Внутреннее беспокойство не покидало. Сухо обронил:

– Тосика, давайте о деле. Какова цель второй миссии?

– Набутаро, – тут же ответила Тосика. – Ставленник Ино взбунтовался, подмяв под себя большую часть семей якудзы.

Сёма присмотрелся к зелёному квадратику васаби – острейшей приправы в мире – прошептал, хватая на палочки:

– Моей стойкости хватит, чтобы преодолеть тебя. Я уже не тот, что три года назад! – сказал он и отправил весь кусок в рот, прислушиваясь к ощущениям.

– Тосика, вам не кажется слишком странным, что Ино не может справиться со своим ставленником? – сказал Сергий, краем глаза поглядывая на огнедышащего блондина. Тот сметал со стола всё, что было, лишь бы перебить поток горечи во рту и перестать лить слёзы.

– Это её условия, – беспристрастно ответила Тосика. – В случае успеха местечко для сенсея уже подыскано. Финансы готовы к отправке в ваш банк.

– Наш банк? – поднял бровь Скорпион.

Тосика кивнула, не вдаваясь в подробности.

Сергий вспомнил голодные годы больницы, уличные скитания, обречённые взгляды беспризорников. Решительно поднялся, загоняя сон и усталость далеко внутрь.

«Нет уж, отдых потом. Пора поднимать страну из этого экономического бреда реформ. Ради всех её жителей, вперёд, Сергий. Прочь усталость-тоску».

– Лео, пойдём, Родина-Мать зовёт.

Сёма перестал кривляться, изображая попытки избавиться от васаби. Посуровел, скулы заострились. Но на прощание не удержался, добавил:

– Вот если бы ещё разум-отец позвал…

Дневной Токио бурлил. Город вечно снующих туда-сюда машин и людей показывал, что значит человеческий муравейник – «человейник».

Ночной Токио восхищал, играя красками многочисленных подсвечиваемых и реклам. Этот город никогда не спал и японской мафии в эту ночь тоже не спалось. Набутаро ощутил на себе гнев русских ниндзя, которые проникли внутрь вне откуда и ушли в никуда. И лишь ещё один небоскрёб запылал горящим факелом на потеху случайным очевидцам, добавив работы пожарникам, полиции и государственным конторам, которые так и не поняли, что произошло и привычно списали всё на бандитские разборки.

Двое же спокойно сели в самолёт. Командировка не затянулась.

Скорпион торопился, ощущая, что должен быть дома для более важных дел.

Часть первая: «Влияние». Глава 8 – Тайны моего города

г. Хабаровск.

Девять часов спустя.

Солнце висело на небосводе, силясь дотянуть до полудня. Жители города забились по квартиркам под кондиционеры, не желая выходить на раскалённую улицу без крайней необходимости. Город замер и опустел, утомлённый августом.

Джип домчал от аэропорта до квартиры быстро. Трассы города были подозрительно пусты. Блондин гнал, по спецназовской привычке забыв правила дорожного движения, но ДТП не устраивал.

Внедорожник вцепился в трассу, как танк в землю, и в повороты вписывался так, словно законы тяготения вовремя отменяли. От самого аэропорта зелёный свет был на каждом светофоре. Леопард не задумывался, стечение ли это обстоятельств, или напряжённое лицо Скорпиона означало беды.

Отвлекал от подобных мыслей Василий, бормоча из динамика:

– Свой банк в центре города. В этом году. Признаюсь, не ожидал.

Скорпион помассировал растянутый в бою голеностоп, криво усмехнулся:

– Ты только новости не смотри. Особенно международные каналы.

Сёма невольно улыбнулся и скривился от боли в рёбрах. Кости целы, но всё тело сплошной синяк. Помяли здорово, живого места не осталось.

«Придётся пару суток поспать. Не воинское это дело, лазать по небоскрёбам без страховки. Да и с этажа на этаж, пробиваясь сквозь орды самураев. Надоело. Выспаться надо», – пришел к выводу дня блондин.

– Молодцы, парни. Кстати, девушки ваши к вечеру с экскурсии на Сикачи-Алян приезжают. Насмотрелись на каменные изваяния прошлого с головой. Признаюсь, мне пришлось долго уламывать деканов институтов собрать группы первокурсников на экскурсии раньше начала учебного года. Пришлось институтам обновить компы.

– Благодарю, Василий, до скорого.

– Отдыхайте, парни.

Сёма въехал во двор, безуспешно выглядывая места для парковки. Один умелец поставил свой навороченный внедорожник прямо поперёк парковки, загородив одновременно целых три места для стоянки, что в условиях стесненного двора было смерти подобно для обычного автолюбителя. Но те, кто ездил на крутых автомобилях, словно обладали бессмертием.

– Не оскудеет земля талантами! – буркнул Сёма, вылезая из машины. Подошёл к сияющему автомобилю, но вовремя вспомнил о вывихе. – Скорп, у меня плечо с прошлого раза не заросло. Подтолкни дяде машинку. Тёти ездят на автомобилях поминиатюрнее.

Сергий, хромая, вылез из салона, подошёл к стеклу, причитая:

– Достал меня этот таможенник. В прошлый раз толкали. Тупой. Дважды не повторяем.

Ребро ладони выбило стекло. Воздух разрезали жалобные визги всех кошек мира. Автомобиль усиленно звал хозяина, жалуясь на раны.

Сёма, вздохнув, поспешил к своей машине, предчувствуя развязку и отгоняя автомобиль подальше за дом.

Из окна пятого этажа вылезла толстая репа начальника таможни:

– Ты чё, урод, жить надоело?

Сергий молча показал таможеннику захваченную в салоне «Чероки» гранату, выдернул чеку и бросил в разбитое стекло. Затем отошёл, на ходу крича:

– Елисеев, последнее предупреждение по таможне! Хватит дары Родины китайцам за бесценок преподносить!

Взрывом выбило стёкла и покорёжило корпус. Пламя лизнуло салон и подорвало неполный бензобак. Но, ни одна из рядом стоящих машин не пострадала. Джип стоял удобно. А людей на улице и так в летний зной не наблюдалось.

Сергий постоял у подъезда, дожидаясь Семёна и разглядывая повылазивших в окна очевидцев. Мелькнули фотоаппараты, сотовые. Сердобольные хватались за лекарства, причитали. Прочите кидали друг другу фотку с пометкой «смотри, у нас тут тачку взорвали. Так клёво горит».

Обладатели стоящих невдалеке автомобилей отключали вопящие сигнализации. Несколько мужиков вышли отогнать машины… и всё.

Сергий дождался брата, но не дождался мести таможенника. Елисеев так и не появился. Нечистый на руку таможенник предпочёл отсидеться дома, звоня в единую службу спасения, но попадая на людей Антисистемы.

Конечно, приедет патруль, составят акт, опросят свидетелей, но вихрастый из всех показаний исчезнет и дело закроют за недостатком улик – взорвалась от сильной жары, чего уж там, заключат эксперты. Игры в фарс.

Оба молча зашли в тёмный, исписанный подъезд. Не привычна была вся эта грязь дворов и подъездов после вылизанной Японии и Южной Кореи, навевала тоску. Повышенной солнечной активностью напекло голову, и настроение было под стать командировке – мрачной и бессмысленной. Устали. Одни люди убили других с выгодой для себя, а по сути, в мире ничего не изменилось.

Сёма, вздыхая, надавил кнопку лифта – по лестнице после командировки идти сил не осталось, встречаться взглядом с трясущимся таможенником тоже. Стоит за дверью, смотрит в глазок и ждет смерти. Ещё пришедшие в себя автовладельцы, улизнувшие из дома дети, и прочие сознательные граждане начинают стекаться посмотреть на ЧП. Все бегут по лестнице. После взрывов на лифте кататься не принято.

«Господи, как же я устал от этого бремени», – подумал блондин.

Сергий обнял его за плечи, лбы встретились.

– Брат, сегодня отоспимся, завтра переезд. Меня самого уже эти каменные курятники напрягают. Я уже думать без матов не могу. А ты ведь помнишь, каким я чистым пришёл из тайги? А что теперь? Гранаты людям в машины кидаю.

– «Исполать», «мир вам, люди», «вразумляйте», «добро здравствовать». Да помню, как не помнить. Только жизненные условия меняют человека, приспосабливаемся под эту чернь окружающегося пространства. А многие из неё и не выходят, рождаясь и умирая в ней же, не видя других граней одного алмаза.

Скорпион устало хохотнул:

– Сём, ты созрел до суфиев? Может, в пустыню?

– Слушай, а может ты ещё какие поговорки знаешь со второй частью?

– Без проблем. От работы кони дохнут, а люди – крепнут.

– Да ты издеваешься! Не было там такого!

– Было, да подтёрли.

– Ещё! – тут же потребовал блондин.

– За двумя зайцами погонишься – ни одного кабана не поймаешь.

– Кабана? – переспросил Сёма и тут же проникся. – Офигеть! Это же в корне меняет смысл!

Сергий устало зевнул, первым выходя из мрачного лифта. Лампочка под потолком горела едва ли. От обширной экономии ЖКХ заменила стандартные лампочки Ильича лампочками от мини-фонарика или вовсе ручных часов. Энергосбережение в действии.

Сёма прошлёпал по коридору, нарочито топая, как дивизия солдат. Ткнул пальцем в кнопку звонка. Немного подождали, но открывать никто не думал.

«Странно, Елена почти всегда дома. Может, с девчонками ушла в парк гулять? В такую жару? Вряд ли».

Сергий, разгребая все внутренние противоречия, которые терзали всю дорогу, быстро открыл дверь своим ключом. Пальцы странно трясло, на голову давило пудовой гирей. Внутренний страж говорил, что корень всех неприятностей и волнений за дверью.

Сёма отпихнул брата, первым вломился в проход, готовый к бою. Тело услужливо забыло про синяки и перенапряжение, вскрыло очередной резерв, позволяя хозяину двигаться в темпе, без немедленной боли в натруженных мышцах.

Она наступит позже.

Скорпион, поджав левую ногу с проблемным голеностопом, попрыгал на правой в детскую. Блондин носился из зала на кухню, с кухни в спальную и дальше на балкон, снова по коридору, но внешних врагов не нашёл. Но что-то было не так. Елена каталась по полу, хватаясь за голову, словно от жуткой, нестерпимой боли. Носом шла кровь. Владлена, сидя, опёрлась спиной о кровать, пряча голову меж коленей. Веки и губы её были плотно сомкнуты, она испытывала то же, что и Елена, только справлялась с дикой болью и не позволяла давлению извергать из носа багровые потоки.

Ладушка молча сидела на кровати. По щекам большими ручьями текли крупные слёзы. Неестественно синие губы были плотно сжаты в линию, за голову не хваталась, но лучше бы просто болела голова – веки были широко раскрыты, а глаза запали зрачками вниз. На мир смотрели только белки, словно девочка была в трансе.