Я сел в кресло. Достал ноутбук, открыл рабочую почту. Начал проверять письма, готовиться к презентации. Иногда поглядывал на них. Ольга лежала с закрытыми глазами. Даня листал. Время тянулось медленно, под гул холодильника и шум дождя за окном. Через полчаса Ольга открыла глаза. Посмотрела на часы на запястье.

— Мне скоро нужно, — сказала она.

— Окей.

Она села, провела рукой по лицу. Посмотрела на Даню.

— Можно ещё десять минут?

— Конечно.

Она снова легла. Закрыла глаза. Даня продолжал листать.

Я не выдержал.

— Ольга, — сказал я. — Простите, что встреваю, но... вы не спите же?

Она открыла глаза, посмотрела на меня.

— Нет, — сказала она просто. — Я просто лежу.

— И это... помогает?

Она задумалась.

— Да, — сказала она. — Помогает.

— Чем?

Она села, поправила очки, посмотрела на меня внимательно. Оценивающе. Решала, стоит ли говорить.

— Вы часто у Дани? — спросила она.

— Редко. Живу в Питере, приезжаю по работе.

— И он вам рассказывал... про меня?

— Только что вы приходите по понедельникам и приносите еду.

Она усмехнулась.

— Ну да. Приношу. А ещё плачу ему за квартиру. И технику покупаю. Видели монитор?

Я кивнул.

— Это я. Прошлый месяц. Он не просил, я сама решила. Сказала, что если он сидит за компьютером, то пусть хотя бы экран будет хороший.

— А кофемашина?

— Тоже я. Две недели назад.

— Вы... содержите его?

Она покачала головой.

— Не содержу. Я просто покупаю ему вещи. Он не просит. Я сама хочу.

— Зачем?

— Понятия не имею, — она рассмеялась тихо. — Наверное, потому что могу. У меня хорошая зарплата. Муж зарабатывает ещё больше. Деньги есть. А Даня... ну, вы же видите. Ему всё равно. Он не благодарит, не радуется. Просто берёт и пользуется. Или не пользуется. Ему без разницы. И это странно освобождает.

— Не понимаю.

Ольга посмотрела на Даню. Он всё так же листал, не обращая внимания на наш разговор. Будто нас не было.

— Видите, — сказала она, — всю жизнь я делаю что-то для кого-то. Для мужа — поддержка, секс, разговоры. Для детей — забота, развитие, внимание. Для работы — результаты, дедлайны, рост. Для родителей — звонки, визиты, помощь. Для подруг — встречи, советы, эмоции. Для Instagram — красивые фотки, истории, образ счастливой мамы и жены. И все ждут чего-то. Всё время. И я даю. Потому что так надо. Потому что я хорошая. А Даня ничего не ждёт. Совсем. Я могу купить ему монитор за сто тысяч, а могу не купить. Ему похер. Я могу прийти, могу не прийти. Ему похер. Я могу молчать или плакать. Ему похер. И это... блять, это так облегчает.

Она сказала "блять" неожиданно резко, и я понял, что она на грани.

— Хотите, выйдем покурить? — предложил я.

— Не курю, — она покачала головой. — Бросила три года назад. ЗОЖ, всё дела.

— Понятно.

Она встала, прошлась по комнате. Остановилась у окна, посмотрела на дождь.

— Знаете, как выглядит мой обычный день? — спросила она, не оборачиваясь.

— Расскажите.

— Подъём в шесть тридцать. Муж уже ушёл на работу — у него встречи с семи, он уходит в шесть. Я встаю, иду в душ. Пятнадцать минут. Одеваюсь — десять минут. Макияж не делаю, некогда, да и зачем, я работаю удалённо. Иду будить детей. Старшему девять, младшей шесть. Они не хотят вставать, капризничают. Я мягко, но настойчиво. Нельзя кричать — в книжках по осознанному родительству написано, что крик травмирует. Я же осознанная мама.

Она усмехнулась горько.

— Завтрак. Я готовлю — каша, яйца, фрукты. Никакого сахара, никаких быстрых углеводов. Дети ноют, что хотят блины с нутеллой, но я стойко объясняю про пользу медленных углеводов. Они едят, я делаю фотку для сторис — "Наше полезное утро ❤️". Фильтр, пару тэгов, постить. Пока они едят, я проверяю почту, отвечаю на срочное. Восемь утра — отвожу старшего в школу, младшую в сад. Машина в пробке, двадцать минут на дорогу вместо пяти. Младшая плачет — не хочет в сад. Я уговариваю, обещаю вечером мультик. Наконец высаживаю обоих. Девять утра.

Она повернулась, посмотрела на меня.

— Еду домой. По дороге заезжаю в "Азбуку вкуса", покупаю продукты на неделю. Трачу полчаса. Приезжаю, разбираю покупки, загружаю посудомойку, включаю стирку. Половина десятого. Сажусь за компьютер, начинаю работать. Я программистка, фуллстек. Работаю в американской компании, зарплата хорошая, но график плотный. Созвоны, код-ревью, дедлайны. Работаю до часа. Перерыв — готовлю обед. Салат, курица, киноа. Ем стоя, отвечая на сообщения в Slack. Час дня — снова работа. До четырёх вечера.

— Без перерыва?

— С перерывами на туалет и кофе. В четыре забираю младшую из сада. Старший до пяти на продлёнке. Младшая хочет гулять, но на улице холодно и дождь. Везу её на кружок — гимнастика. Сижу, жду час. Листаю телефон — рабочие чаты, Instagram, новости. В пять забираю сына из школы. Он голодный, злой. Даю йогурт и фрукты. Везу на английский — три раза в неделю. Сижу, жду ещё час. Листаю телефон. Семь вечера — еду домой с обоими. Они устали, ссорятся в машине. Я разнимаю, объясняю, что нужно договариваться словами. Осознанное родительство, да.

Она снова усмехнулась.

— Дома — ужин. Готовлю быстро, то, что заранее заготовила. Овощи на пару, рыба. Дети ноют — хотят пиццу. Я объясняю про рыбий жир и омегу-3. Они едят нехотя. Муж приходит в девять. Он уставший, но в хорошем настроении — сделка прошла успешно или что-то там. Я разогреваю ему ужин, мы коротко говорим о дне. Минут десять. Потом он идёт в кабинет, доделывать что-то. Я укладываю детей — читаю сказки, обнимаю, целую. Младшая засыпает быстро. Старший долго — у него тревога, психолог говорит, это возрастное. Я лежу с ним, глажу по спине, шепчу, что всё хорошо. Засыпает в десять. Я выползаю из его комнаты.

Она села обратно на диван, рядом с Даней. Он всё так же листал, не слушая.

— В десять вечера я иду в душ. Двадцать минут под горячей водой. Единственное время, когда я одна. Выхожу, надеваю пижаму. Муж уже в кровати, в телефоне. Я ложусь рядом. Он обнимает меня, начинает гладить. Я понимаю, что он хочет секса. У нас расписание — вторник, пятница. Сегодня понедельник, но он возбуждён, хочет. Я устала до полусмерти, но я хорошая жена. Мы занимаемся сексом. Минут десять. Он кончает, целует меня, говорит, что я лучшая. Засыпает. Я лежу, смотрю в потолок.

— И вы не можете уснуть?

— Не хочу. Потому что тогда я просто переключусь в следующий день. А мне нужна хоть какая-то пауза. Вот эти два-три часа ночью, когда я одна и могу делать что хочу. Я беру телефон, ложусь на диван в гостиной, чтобы не мешать мужу. И листаю. Instagram, TikTok, Pinterest, YouTube. Смотрю чужие жизни. Читаю про осознанное родительство, про ЗОЖ, про саморазвитие. Сохраняю рецепты, которые никогда не приготовлю. Смотрю на идеальные интерьеры, идеальных детей, идеальные отношения. И где-то в три ночи засыпаю. Будильник в шесть тридцать. И всё заново.

Тишина.

— Каждый день? — спросил я тихо.

— Каждый. Суббота-воскресенье немного по-другому. Выезжаем куда-то с детьми — парк, музей, кафе. Делаем красивые фотки для Instagram. "Семейные выходные ❤️". Вечером муж хочет секса, потому что выходной. Мы занимаемся сексом. Я улыбаюсь, стону, делаю вид, что мне хорошо. Ему хорошо. Значит, всё в порядке.

— А вам?

— Мне всё равно. Я не чувствую ничего. Ни удовольствия, ни отвращения. Просто механика. Он входит, он двигается, он кончает. Я глажу его по спине, говорю, что люблю. Он засыпает счастливый. А я иду в ванную, смываю его сперму, смотрю на себя в зеркало. И не узнаю.

Слёзы потекли из-под очков. Она сняла их, вытерла глаза ладонью.

— Извините, — сказала она. — Не хотела грузить.

— Всё нормально.

Она надела очки обратно, шмыгнула носом.

— Год назад, — продолжила она тихо, — я была в кофейне. Днём, между совещаниями. Сидела, работала за ноутбуком. Пила капучино, отвечала на письма. И увидела его. Она кивнула на Даню.

— Он сидел в углу, один, с телефоном. Просто сидел. Ничего не делал. Даже кофе не заказал. Просто сидел и листал телефон. Час. Два. Три. Я закончила работу, собралась уходить. Он всё ещё сидел. И я подумала — блять, как же я завидую. Вот он сидит, ничего не делает, никуда не спешит, никто от него ничего не хочет. Он просто есть. И мне так захотелось быть им. Хоть пять минут.

— И вы подошли?

— Нет. Я ушла. Но запомнила лицо. А через неделю увидела его снова. В той же кофейне. В том же углу. Листал телефон. И я подумала — это не случайность. Он там живёт. В этой пустоте. И я подошла. Спросила, можно ли присесть. Он пожал плечами. Я села. Мы молчали минут двадцать. Потом я спросила: "Ты всегда так проводишь время?" Он сказал: "Да". Я спросила: "Тебе не скучно?" Он сказал: "Нет". Я спросила: "А что ты чувствуешь?" Он сказал: "Ничего". И я заплакала. Вот так, в кофейне, при нём. Он не испугался, не стал утешать. Просто протянул салфетку. Я вытерла слёзы. Спросила: "Можно я приду ещё?" Он сказал: "Окей".

— И вы приходили в кофейню?

— Да. Каждый понедельник. Месяца три. Мы почти не разговаривали. Просто сидели за одним столиком, оба в телефонах. Но мне было хорошо. Потому что с ним не нужно было быть никем. Не идеальной мамой. Не заботливой женой. Не продуктивной сотрудницей. Просто сидеть. А потом кофейня закрылась на ремонт. Я написала ему: "Где ты живёшь?" Он скинул адрес. Я пришла. И с тех пор прихожу каждый понедельник.

— Муж не знает?

— Говорю, что хожу на йогу. Студия недалеко отсюда. Он ни разу не проверил.

— А если узнает?

— Не знаю. Наверное, будет скандал. Развод. Дети. Алименты. Раздел имущества. Стандартный сценарий.

— И вы рискуете всем этим ради... чего?

Она посмотрела на меня долго. Потом на Даню. Потом снова на меня.

— Ради двух часов в неделю, когда я не должна быть хорошей, — сказала она просто.

Даня, не отрываясь от телефона, протянул руку и положил на её плечо. Не обнял, не притянул. Просто положил руку. Она закрыла глаза, прислонилась головой к его плечу. Они сидели так минут десять. Он продолжал листать одной рукой. Она дышала ровно, глаза закрыты.

Потом её часы завибрировали.

Она открыла глаза, посмотрела на экран.

— Время, — сказала она. — Нужно забирать младшую из сада.

Даня убрал руку. Ольга встала, поправила волосы, очки. Достала телефон, посмотрела на себя в камеру фронтальной камеры. Вытерла следы слёз.

— До следующего понедельника, — сказала она.

— Ага, — ответил Даня.

Она посмотрела на меня.

— Извините, что вывалила на вас всё это.

— Всё нормально.

— Вы его не осуждайте. Он единственный честный человек, которого я знаю.

— Я не осуждаю.

Она кивнула, пошла к выходу. У двери обернулась.

— Даня, — позвала она.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За пустоту.

Он пожал плечами. Она улыбнулась — грустно, устало — и вышла. Дверь закрылась.

Я сидел в кресле, переваривая услышанное. Даня листал телефон, как ни в чём не бывало.

— Она всегда так? — спросил я.

— Угу. Почти каждый раз плачет. Иногда просто сидит молча. Иногда рассказывает про детей. По-разному.

— А ты?

— А что я?

— Ты вообще что-то чувствуешь, когда она приходит?

Даня задумался.

— Нет, — сказал он честно. — Ничего. Ни жалости, ни сочувствия. Она приходит, она уходит. Как видео в ленте. Листаешь дальше, и забываешь.

— Это пиздец жестоко, Дань.

— Почему? Я не вру ей. Не обещаю любовь. Не делаю вид, что мне не похер. Она знает. И всё равно приходит. Значит, ей это нужно. Я даю ей то, что могу дать — отсутствие ожиданий. Это честно.

— А если она влюбится?

— Не влюбится. Она умная. Она понимает, что я пустое место. Ей не нужна любовь. У неё есть муж, который её любит. Ей нужна пауза. Я — эта пауза.

Он вернулся к телефону. Я встал, прошёл на кухню, налил себе воды. Посмотрел в холодильник — Ольга оставила записку на стикере, приклеенную к контейнеру: "Ризотто с грибами. Разогреть 3 мин в микроволновке. Приятного аппетита".

Я закрыл холодильник. Вернулся в комнату, начал собираться. Нужно было ехать на конференцию.

— Макс, — сказал Даня, не отрываясь от экрана.

— Да?

— Ты меня не осуждаешь?

Я застегнул рубашку, посмотрел на него.

— Честно?

— Честно.

— Я не знаю. С одной стороны, ты используешь её. Она приносит еду, технику, деньги. А ты даёшь ей... что? Два часа молчания?

— Два часа, когда ей не нужно быть идеальной, — поправил он. — Это дорогого стоит. Она сама сказала.

— Но ты же ничего не вкладываешь. Ты просто сидишь и листаешь телефон.

— Именно. Я не требую от неё ничего. Это и есть то, что я даю. Знаешь, в чём проблема всех этих людей — Ольги, её мужа, её детей, её друзей? Они все хотят, чтобы она была для них кем-то. Мамой, женой, сотрудницей, подругой. Все требуют. А я не требую. Я даже не хочу, чтобы она приходила. Она приходит сама. И может не приходить. Мне без разницы. Вот эта разница — и есть моя ценность.

— Пиздец какая философия.

— Но рабочая.

Я надел куртку, взял рюкзак.

— Вернусь вечером. Ключи есть?

— На полке в прихожей.

Я взял ключи, вышел. Ехал в метро, думал об Ольге. О её идеальной жизни, которая убивает её изнутри. О том, как она два часа в неделю платит за право не быть идеальной. О том, что Даня берёт деньги за пустоту.

И знаете что?

Я не мог понять, кто из них более честен.

Глава 3. Среда. Настя

Вечером вторника вернулся к Дане уставший. Конференция прошла стандартно. Презентации про блокчейн, AI, финтех-стартапы, которые собирались "революционизировать индустрию". Нетворкинг с людьми в пиджаках без галстуков — дресс-код "умная повседневность", что означало "мы инновационные, но серьёзные". Коктейли, визитки, разговоры ни о чём. Я улыбался, кивал, обменивался контактами, зная, что не напишу никому из них.

Конференция закончилась, остались кое какие незаконченные дела в Москве, решил взять несколько выходных и остаться у Дани. К тому же, я вполне могу работать удаленно, срочных встреч в Питере не предвидится.

Весь день Даня был один так как я уехал рано утром, а вернулся поздно. Он встретил меня на том же диване, в той же позе, с тем же телефоном. Мы поужинали ризотто от Ольги (вкусное, если честно), я поработал немного, рано лёг спать.

В среду проснулся около девяти. Даня ещё спал — он спал до одиннадцати-двенадцати, засыпая под утро. Я сделал себе кофе на его новой машине, позавтракал остатками еды из холодильника, поработал за его столом.

Он проснулся в половине двенадцатого. Вышел из-за стеллажа растрёпанный, в одних трениках, почесывая живот.

— Привет.

— Привет. Кофе будешь?

— Угу.

Я сделал ему кофе. Он сел на диван, взял телефон. Начал листать.

— Сегодня кто-то приходит? — спросил я.

— Настя. Вечером.

— Во сколько?

— Часов в восемь обычно.

— Окей.

Я вернулся к ноутбуку. Мы просидели так до обеда — он на диване с телефоном, я за столом с компьютером. Молча. Странно, но мне было комфортно. Не нужно было поддерживать разговор, развлекать друг друга. Просто два человека в одном пространстве, каждый в своём мире.

В два часа я сходил в магазин, купил пива и пиццу. Мы поели, посмотрели что-то на YouTube — подборку смешных моментов из каких-то стримов. Даня иногда усмехался, выдыхая носом. Я тоже.

— Дань, — сказал я, допивая пиво. — Можно вопрос?

— Давай.

— Ты когда последний раз выходил из дома?

Он задумался.

— В пятницу. Забирал доставку у двери.

— Это не считается. Я про нормально выходил. Погулять, куда-то сходить.

— М-м-м... Месяца три назад, наверное. Ходил в магазин за пивом.

— Три месяца ты не выходил из квартиры?

— Ну, выходил. До мусорки. До почтомата. Но это не считается, да?

— Не считается.

— Тогда три месяца.

— И тебе не скучно?

— Зачем выходить? Еду привозят. Вещи привозят. Работу делаю за компьютером. Развлечения все тут, — он поднял телефон. — Зачем куда-то идти?

— Ну, подышать воздухом. Посмотреть на людей. Размяться.

— Воздух плохой, на улице холодно. Люди раздражают. Размяться — зачем? Я не спортсмен. Мне и так норм.

Я промолчал. Потому что понял — у него нет потребности выходить. Совсем. Его мир уместился в сорок квадратных метров и шесть дюймов экрана.

— А раньше? В универе ты же выходил. Мы ездили на дачу, ходили на вечеринки.

— Раньше было интереснее, — он пожал плечами. — Тогда в телефоне было скучно. Нужно было идти к людям, чтобы развлечься. А теперь не нужно. В телефоне интереснее, чем в реальности. И проще.

— Ты не боишься... деградировать?

— До чего деградировать? — он усмехнулся. — Я уже на дне. Мне двадцать семь, я не работаю, сижу на диване, листаю телефон. Дальше некуда. И знаешь что? Мне охуенно. Потому что не нужно карабкаться вверх. Можно просто лежать на дне и смотреть, как все остальные барахтаются наверху.

— Пиздец.

— Честность, Макс. Я просто честен.

Вечером, около восьми, в дверь позвонили.

Даня встал, открыл. Я услышал женский голос — молодой, энергичный.

— Привет!

— Привет.

— Как дела?

— Норм.

— У тебя гость? — голос стал настороженным.

— Друг. Он нестрашный.

— Окей...

В комнату вошла девушка лет двадцати восьми. Среднего роста, спортивная, в джинсах и оверсайз-свитшоте с логотипом какого-то стартапа. Кроссовки Nike, модные, лимитированные. Волосы короткие, окрашены в модный холодный блонд. На лице лёгкий макияж — акцент на глаза. В руках сумка Fjällräven Kånken — жёлтая, яркая. Красивая, ухоженная, выглядела на большие деньги и одета со вкусом.

Увидев меня, она остановилась.

— Привет, — сказала она, улыбаясь осторожно.

— Привет. Максим.

— Настя.

Она прошла в комнату, огляделась, сбросила сумку на пол, разулась. Села на диван рядом с Даней, не вплотную — сантиметров тридцать между ними.

— Как прошла неделя? — спросила она.

— Норм.

— Работал?

— Нет.

— Вообще?

— Вообще.

— Даня, бля, так нельзя. Тебе же деньги нужны.

— Есть ещё. Хватит.

Она вздохнула, но не стала спорить. Достала телефон, начала листать.

Я сидел в кресле, притворялся, что работаю, но на самом деле наблюдал. Они сидели молча минут десять. Оба в телефонах. Потом Настя встала.

— Есть хочешь? — спросила она.

— Не особо.

— А я хочу. Закажем что-нибудь?

— Давай.

Она открыла приложение доставки, начала листать рестораны.

— Бургеры?

— Ок.

— С беконом?

— Ага.

— Картошка фри?

— Угу.

— Кола?

— Давай.

Она оформила заказ. Посмотрела на меня.

— Максим, ты тоже будешь?

— Не откажусь.

— Что хочешь?

— Как Даня. Бургер с беконом.

— Окей.

Она добавила ещё один бургер, оплатила. Вернулась на диван.

— Сорок минут ждать, — сказала она.

— Норм.

Она села, снова взяла телефон. Они снова молчали.

Прошло минут пятнадцать. Настя положила телефон, посмотрела на Даню.

— Можно лечь?

— Конечно.

Она легла на диван, положив голову ему на колени. Даня автоматически положил руку ей на плечо, но продолжал листать телефон другой рукой.

— Устала? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Пиздец как.

— Работа?

— Работа, Максим, подруги, спортзал, планы на выходные. Всё сразу.

— М-м.

Она закрыла глаза. Даня гладил её плечо рассеянно, механически. Как гладят кота, не думая об этом.

Я смотрел на них и думал — это что, близость? Или имитация близости? Они физически рядом, он её трогает, но эмоционально они будто в параллельных реальностях.

В дверь позвонили — доставка. Даня осторожно убрал руку с плеча Насти, встал, принял заказ. Вернулся с пакетом, распаковал на столике. Бургеры, картошка, кола. Запах жирной еды заполнил квартиру.

— Вставай, еда, — сказал он.

Настя села, взяла свой бургер. Развернула, откусила большой кусок. Не по-девичьи — жадно, голодно.

— Охуенно, — сказала она с набитым ртом. — Я весь день салат ела. Киноа, авокадо, вся хуйня. А хотелось вот это.

— Почему тогда ела салат? — спросил я.

Она посмотрела на меня, как на идиота.

— Потому что я на ЗОЖ. У меня Максим — это мой бойфренд — фанат ЗОЖ. Мы вместе в спортзал ходим, правильно питаемся, считаем калории. Я скинула пять кило за три месяца. Он гордится мной. Я горжусь собой. Но иногда хочется просто сожрать бургер и не считать, сколько там калорий.

— И ты приходишь сюда для этого?

— Не только для этого. Но да, тут можно есть дерьмо и не париться.

Она доела бургер, взяла картошку. Ела руками, слизывала соль с пальцев. Даня ел свой бургер молча, параллельно листая телефон.

— Даня, давай что-нибудь тупое посмотрим, — сказала Настя, доедая.

— Что хочешь?

— Любовь на выживании?

— Ок.