Цитаты из книг автора «Стелла Грей»

ждал, что сейчас выпрыгнет из первых рядов легендарный русский Станиславский и заорет: «Верю!»

картина абстракциониста: каждый раз находишь что-то новое.

вспоминая первое правило рынка: не брать товар, который так отчаянно впаривают. Бракованный.

Второй акт Марлезонского балета

А что такого? Одри, я не восторженный юноша. Для меня любовь не значит, что я схожу с ума и больше не могу думать ни о чем, кроме женщины, истерично ревнуя ее совершенно ко всему. Я взрослый мужчина. Моя любовь значит, что я хочу делать тебе хорошо. Я хочу видеть твою радость. Я хочу поддерживать тебя во всем. Я хочу исполнить все твои мечты. И я очень боюсь, что с тобой что-то случится. Даже не ухода к другому, нет… А что тебя больше не будет. Вот это моя любовь, Одри Харрис. И да, тебя я люблю.

Большой и шумный Нью-Йорк с первых минут пребывания наваливался на плечи душным покрывалом и вколачивался в уши какофонией звуков.

В себе я уверен. Но если ты захочешь меня изнасиловать, прямо не знаю, как долго смогу этому противостоять. Но знай, если что, в глубине души я был против. Очень глубоко… – И заглядывать туда лучше с микроскопом, я поняла

Но сука-ответственность! Стерва, на которой я был практически женат всю свою сознательную жизнь! Ее мне прививали с рождения, и если у Дитриха иногда к ней проявлялся выборочный иммунитет, то я в отличие от братца не умел забивать на серьезные вещи. И шайсе! Сейчас я завидовал этому его идиотскому качеству

В тот момент, когда она повернулась спиной и наклонилась, в голове была только одна мысль: если я сейчас изнасилую ее к чертям, то присяжные войдут в мое положение и оправдают. Потому что нельзя, ну нельзя ходить в таких вещах и ожидать, что с тобой захотят беседовать о высоком! Что с тобой в принципе захотят беседовать!

А тем временем здравый смысл бился в нервной истерике где-то на задворках сознания. Либидо и женская глупость пили на брудершафт, а тараканы стоя аплодировали принятому решению