Цитаты из книг автора «Стелла Грей»

– Как скажешь, Лена. Если тебя до такой степени беспокоит ситуация, то никакого секса. Будем гулять, разговаривать, держаться за ручки и находить точки соприкосновения. – Находить? – Я изогнула бровь, намекая на его уверенность в успехе. – Все будет хорошо, – непоколебимо сказал немец и вновь меня поцеловал, но уже в кончик носа. – Я так решил. – А мы сможем? Да-да, если учесть, с какой скоростью мы с ним оказались в постели, тут реально стоит ребром вопрос, как долго мы сможем удерживаться от повтора. Все же в сексе ариец и правда был великолепен, целиком оправдывая свои амбициозные слова о том, что я забуду свое имя. Клаус только рассмеялся и осторожно пересадил меня на сиденье рядом с собой. Поправил костюм и заявил: – В себе я уверен. Но если ты захочешь меня изнасиловать, прямо не знаю, как долго смогу этому противостоять. Но знай, если что, в глубине души я был против. Очень глубоко… – И заглядывать туда лучше с микроскопом, я поняла. Вера в мужчин все же скинула с себя надгробную плиту и накрыла ею скептицизм. Забралась сверху, откупорила бутылку шампанского и, набулькав в бокал, торжественно произнесла тост: «Ну, за офигенных мужиков!» А я сидела, прижимаясь виском к плечу обнимающего меня Клауса, и понимала, что бабочки в животе у женщин неистребимы и, судя по всему, состоят в родстве с фениксами. Потому что умеют возрождаться даже из пепла и многократно сдохнув. Вечер прошел замечательно. Романтично, красиво, и мы словно стали на шаг ближе друг к другу. На определенном этапе я поймала себя на мысли, что требую от немца понимания, но сама вза

Тут безумно красиво! – Я вновь провалилась в созерцание, но долго плавать в нирване мне не позволили. Едва мы остались наедине, немец привлек меня к себе и впился страстным поцелуем в губы, а после быстро перетащил меня к себе на колени, заставив сесть, расставив ноги по обе стороны от мужчины. Я удивленно распахнула глаза, но мне даже шанса не оставили на протест, вновь крышесносно целуя. Кровь вспыхнула пламенем, словно порох от спички. Жар разливался по телу, мозги отключались, а все, что я могла, – это льнуть к бессовестному немцу, отвечать на его касания и плавиться от желания. Между ног давно было горячо и влажно. Он заводил меня с полоборота… Когда руки Клауса легли на ягодицы и властно их сжали, а потом решительно задрали платье и начали стаскивать колготки, у меня в голове чуточку прояснилось. – Клаус… – выдохнула, почти простонала я, потому что он с нажимом провел пальцами между моих ног. – М-м-м? – Он прикусил мочку уха и с тихим смешком удержал мое выгнувшееся от удовольствия тело. – Нам… поговорить… надо, – с паузами, длинно выдыхая, проговорила я, так как наглые руки уже легли на грудь и пощипывали соски. – Обязательно, – спускаясь поцелуями по шее, посулил несбыточное Клаус. – Обязательно поговорим. Итак, я тебя внимательно слушаю. Я зашипела и дернулась вверх, стараясь сбежать от смелых, слишком смелых рук, которые хозяйничали у меня под юбкой. – Тут же люди! – почти отчаянно прошептала я в аккуратное, прикрытое светлыми волосами ухо. – И-и-и? – с крайне развратной улыбкой отозвался Клаус и вновь провел указательным пальцем по нижним губкам, нажимая на то местечко, где находился клитор. – Ты приличный мужчина! Очень приличный! – О да… – с охотой согласился немец, не прекращая ласкать меня между ног. – Очень приличный. Никогда так не делал, но надо заметить, что мне нравится. И ты совершенно зря переживаешь: кроме нас, на крыше занят только один альков, и то достаточно далеко. Так что наслаждайся видом… и мной. Наслаждаться очень хотелось. Тело звенело от напряжения, выгибалось в чутких руках, молило о

– У меня предложение, – протянул Клаус, по-прежнему прижимая меня к себе. – От которого я не смогу отказаться? – игриво спросила я, запрокинув голову и чуть закусив нижнюю губу. – Ну почему же… – хрипло протянул мужчина и провел большим пальцем по моему подбородку. – Если ты откажешься, то я с удовольствием с тобой соглашусь. Останемся дома… в постели… и умрем тут от голода. Я только рассмеялась, глядя в такие же веселые голубые глаза напротив, и ответила: – Да ты умеешь мотивировать! – И не говори… – Шаловливые руки спустились гораздо ниже талии и теперь сжимали ягодицы. Клаус задумчиво посмотрел сначала на меня, а после на все еще не застеленную кровать. Потом на стол… Затем на кресло… В общем, чую, он находил все больше причин остаться в квартире. – Ладно, я принимаю твое предложение. – Не обсуждая? – Он улыбнулся и, наклонив голову, едва ощутимо куснул меня за шею. – Мне определенно нравится твоя покладистость. – Я просто верю, что ты предложишь что-то приятное. – Вообще, я все же хотел уговорить тебя пройтись по городу. Уверяю, я не настолько зануден, чтобы тебе было скучно узнавать об истории Кельна от меня. Ну, а на завершение вечера отдельные планы… – Даже не в постели? – Я восхищенно округлила глазки. – Да ты герой! Голубые глаза потемнели, а после Клаус стремительно подхватил меня под попу и подкинул вверх, заставив вцепиться в него руками и ногами обхватить за талию. – Лена, чувствую, это именно тебе не дает покоя моя кровать и все, что в ней может случиться. Я тихо рассмеялась, покрепче сцепляя пальцы на его шее, и, наклонившись, чмокнула в кончик идеального носа со словами: – Я же шучу. – А жаль. Меня все же отпустили и, наградив шлепком по попе, отправили одеваться. Уже в спальне я прикрыла дверь, прислонилась к ней спиной и ощутила, как по губам расплывается совершенно неконтролируемая счастливая улыбка. Она была отражением того разноцветного эмоционального фей

На алых разводах крови в следах моего семени на все еще дрожащей от оргазма… женщине. – Не может быть, – пораженно прошептал я, не веря собственным глазам. – Лена?! Она лежала подо мной, молчала, а ее щеки пылали алым. – Лена? – еще раз позвал я и озвучил не произнесенный ранее вопрос: – Ты девственница? Она кивнула, а я перекатился на бок и схватился за голову, сильно сжимая в висках. Идиот! Какой же я идиот! Хотелось биться лбом об стену, потому что большего придурка, чем я, сейчас на белом свете просто не существует. Лучший, мать его, сыщик Нью-Йорка! Со спермой, ударившей в голову! Девственница! Не жертва изнасилования! Невинная танцовщица в ночном клубе, откровенно демонстрирующая всем тело и извивающаяся у шеста! Как? У меня это в голове не укладывалось! Казалось невероятным, и все же… Вот… Я открыл глаза и посмотрел на девушку совершенно иным взором. Сейчас она казалась мне самым хрупким и трогательным существом во всем мире. Как она вообще умудрилась сохранить девичью честь так долго и отдать ее МНЕ?! Доверилась… и отдала. А я взял и не заметил, даже не подумал, что такое возможно. Да мне и сравнить-то было не с чем. Я никогда не был ни у кого первым и совершенно не планировал переживать по этому поводу. Все мои женщины попадали ко мне в постель уже с мало-мальским опытом. И сейчас я даже предположить не мог, какое сокровище попало ко мне в руки. Моя первая девственица. И последняя. Все, что я сумел произнести после осознания произошедшего, было: – Если я снова увижу рядом с тобой Дитриха или еще какого-то мужчину, то убью его. Я вообще всех убью, кто на тебя посягнет даже в мыслях. Я все же озвучил свои недавние мысли.

Блондин правильно понял повисшую в воздухе паузу и представил нас друг другу: – Лена, это Марлен фон Дорт. Жена моего хорошего знакомого. – Очень приятно, – улыбнулась я, но сразу изумленно округлила глаза. Потому что Клаус приобнял меня за плечи и проговорил: – А это Лена. Моя Лена. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Ревность, испуганно мявкнув, провалилась обратно на дно души, оставив логику обозревать печальную реальность. А в реальности на меня только что заявили права. Вернее, сначала я заявила, а он лишь поддержал. Капец… Жуть… Что ж теперь делать?! – Не переживай, – внезапно усмехнулась Марлен, глядя мне в глаза. – Я не претендую. Несомненно, завидую, но не претендую. Выдав эту феерическую фразу, она попрощалась и, развернувшись на каблуках, вышла из магазина. А мы остались.

Это было второе осознание. Любому, кто на нее посмотрит с желанием, я оторву яйца. А если это будет Дитрих, сделаю это с огромным внутренним удовлетворением. Потому я взял девчонку в охапку и повез в город. Часть пути она изображала, что ничего интереснее поля за окошком в жизни не видела, а после захотела поболтать. А после… после Лена решила, что я всяко интереснее полей. Я физически ощущал ее взгляд. На лице, губах, теле… И прилагал титанические усилия для того, чтобы сидеть спокойно и ровно вести машину. Пригалал. До того, как мельком заметил, как она жадно облизывает губы, не отрывая взора от моих рук. По позвоночнику хлестнуло огненной плетью, а член напрягся еще больше, хотя я искренне считал, что предела достиг еще полчаса назад. Фантазия… демонова фантазия. Розовый язычок, облизывающий мои пальцы, пробегающий по подушечкам, чтобы сразу втянуть в ротик и ударить шариком пирсинга. По спине прокатывается дрожь предвкушения всего этого… на члене. Я чудом не взял ее в машине, сдержусь и сейчас.

Клаус Обед прошел ровно и гладко, и я даже успел порадоваться этому факту. Но как оказалось – рано! В тот момент, когда она повернулась спиной и наклонилась, в голове была только одна мысль: если я сейчас изнасилую ее к чертям, то присяжные войдут в мое положение и оправдают. Потому что нельзя, ну нельзя ходить в таких вещах и ожидать, что с тобой захотят беседовать о высоком! Что с тобой в принципе захотят беседовать! А еще я раньше слишком плохо про себя думал. Буквально недавно ругал самоконтроль, который якобы дал слабину. Так вот нет, господа. Я могу собой гордиться! И не просто гордиться, а внукам рассказывать! Только уже взрослым внукам, так как возрастной ценз рассказов будет 18+. В голове билась только одна фантазия. Что сейчас, да, прямо сейчас можно сделать два шага вперед, надавить на поясницу девчонки, заставляя прогнуться еще сильнее, и расстегнуть молнию на этих чертовых штанах. Конструкция-то какая удобная… Молнию расстегнул, и все, можно трахать. Именно этого мне сейчас хотелось до ноющих яиц. И мне было практически плевать на то, что первые несколько секунд Лена может быть решительно против. Она загоралась от любого прикосновения, так что я смогу обернуть «нет» в «о да, сильнее, быстрее». Хотелось, господи, как же хотелось… Когда я к ней шел, то был уверен в том, что именно так и поступлю. Да, именно сейчас… Был уверен, пока она не уставилась мне прямо в душу своими офигительно огромными глазищами. Я замер, словно мне с размаха врезали под дых, выбивая воздух из легких. Желание, страх, восхищение… Глядя в голубые глаза девушки, я понял одно: не хочу оборачивать это все неприятием. И что ее я хочу в первый раз получить в постели. Так, как все романтичные девочки себе и представляют… на белых шелковых простынях и заласкав до такого состояния, чтобы она свое имя забыла и стонала только мое. А уже после этого будут и кухня, и ванная, и кресла, и ковер… и все то, где я представлял Лену за последние дни. Но сначала… сначала должно быть правильно.

– У меня крыша от тебя едет, – вдруг тихо признался Клаус и откинулся на спинку кресла, обессиленно закрывая глаза. – Я никогда так не делал… Я нервно прикусила губу. Признание было подкупающе искренним. Какой девушке не понравится услышать такое? Вновь глянув на Клауса, я почти решила… вернее, разрешила. Разрешила себе маленькое приключение в далекой стране. Когда еще в моей жизни будут такие крышесносные эмоции? И такой мужчина. А тем временем здравый смысл бился в нервной истерике где-то на задворках сознания. Либидо и женская глупость пили на брудершафт, а тараканы стоя аплодировали принятому решению… Больше никаких с ума сводящих неожиданностей не произошло.

– Пойду переоденусь, – неизвестно почему сообщила немцу о своих планах. – Потом спускайся. Пообедаем, – кратко откликнулся он. «Ага, щаз! – подумала я, буквально взлетая по ступенькам. – Знаю я, как ты обедаешь, до сих пор отпечаток зубов на попе остался!»

Где-то я слышала поговорку: «Что русскому хорошо, то немцу смерть!» Так вот, теперь со всей ответственностью могу заявить, что: «Что немцу хорошо, то русскому паршиво