Цитаты из книг автора «Стелла Грей»

Черт, как нелегко говорить с женщинами на серьезные темы. Я ей пытаюсь втолковать серьезность намерений, а она мне про рыбок.

– А вообще, Аарон отличный человек! – с таким бодрым оптимизмом начал мужчина, что сразу стало ясно: фальшивит. – Он… Он… Возникла пауза, во время которой Донован мучительно пытался вспомнить положительные стороны мистера Харриса.

Странный, но все же кульбит. Вчера я невеста по контракту, а сегодня уже снова невеста, но уже вроде бы как по любви.

Да оставь ты эту тряпку, – усмехнулся будущий муж и, несколько секунд помолчав, вдруг сказал: – А у тебя свекровь нашлась, представляешь?

Две женщины, о встрече с которыми мечтал в разные периоды жизни, свалились на голову одновременно, каждая со своими загадками. А я не люблю загадки.

Понимаю. – Я смущенно опустила взгляд, на самом деле почти ничего уже не понимая.

– Кто там? – тотчас оживился голос мамы в динамике громкоговорителя. – Джонни, это ты? «Джонни» малость перекосило, а я погано ухмыльнулся, помня, как бесит друга коверкание его имени. – Да, миссис Вильямс. Как ваше здоровье? Через этот вопрос лежал путь к сердцу моей матери. Она мигом размякла и начала рассказывать, а я закатил глаза к потолку. Джон тоже. Истину мы там не нашли, но эмоции выразили.

Я обернулся, загораживая собой практически голую ойкнувшую Лену и, прищурившись, попытался разглядеть вошедшую девушку. – Я так понимаю, папа приехал? – Чей папа? – Стало обидно. Мне, конечно, тридцать два, но никогда не думал, что выгляжу настолько плохо… – Ну, не мой уж точно, – засмеялась девушка, – ребенка… – Варя! – рявкнула Лена, выбегая из-за моей спины. – А не пойти ли тебе… к девочкам в соседний номер? Пожалуйста. В повисшей следом тишине мне почудилось, что девица прицельно осматривала меня с ног до головы. Затем, придя к каким-то своим выводам, она кивнула: – Ладно, воркуйте уж. Сладких! И вышла. А мы так и стояли рядом, глядя на закрытую дверь. – Я не понял, – наконец нашел в себе силы и уточнил: – Что она имела в виду? – Клаус… – Лена подошла к столу, взяла мои очки, вернулась и водрузила их мне на нос. – Помнишь, я говорила, что у нас очень мало общего? – Да. – Так вот, общего у нас теперь значительно больше, чем ты можешь себе представить…

Я вылетела из туалета, нашла телефон и потом долго слушала длинные гудки, пока не зазвучал сонный голос матери. – Лена, что-то случилось? – заговорила она. – Почему так поздно? – Мам, – без лишний предисловий спросила я, – почему ты не сделала аборт, когда отец умер? Ты ведь была абсолютно одна, а Леня появился гораздо позже. – К чему этот вопрос? – Просто ответь. – Потому что я любила тебя, глупенькая. Даже нерожденную. Как я могла убить самое дорогое, что мне послала судьба? Ты ведь не просто ребенок, ты плод любви. – И ты ни разу не жалела? Не считала, что я сломала твою жизнь? – Лена, что случилось? – Мать окончательно проснулась, и теперь ее голос звучал серьезно, собранно и очень обеспокоенно. – Только не говори, что все в порядке. Когда все в порядке, ты не звонишь в два часа ночи со странными вопросами. Вместо ответа я разрыдалась, а потом меня и вовсе прорвало. Где-то между очередным шмыганьем носа и всхлипом я призналась: – Мам, я беременна… Только не спрашивай, как так вышло… Пауза. – Кто отец? – Не важно… Нет отца… Не хочу о нем вспоминать… – Кто-то из Германии, – сама догадалась она. – Надеюсь, это было хотя бы добровольно? – Настолько добровольно, что я в него влюбилась, – призналась матери и самой себе, впервые произнеся эти слова. – Я не знаю, что теперь делать. Как одна с этим справлюсь? – Ты не одна, Лена. Нас двое. И я приму любое твое решение по поводу этого ребенка и помогу всем, чем только смогу. Главное, не ошибись с выбором. Наверное, мне было важно услышать от нее именно эти слова поддержки и получить возможность принять решение самой. Мама не склоняла меня к удобному ей варианту, она просто ждала моего ответа, который уже созрел в голове и начинал принимать очертания конкретных слов. – Я буду рожать, – тихо прошептала в трубку. – Но ребенка отец никогда не получит. И даже не узнает о нем.

Но в мои циничные двадцать два меня было так просто не взять! Не после того, как я вволю насмотрелась на клиентов и на вереницу маминых мужчин, каждый из которых клялся в вечной верности. Клялся, а потом пропадал, и мать рыдала ночами в подушку. Сначала рыдала… Первые несколько раз. А после просто открывала бутылку красного вина и курила, пропитывая квартиру табачным дымом с привкусом ментола. Теперь с расставанием у меня ассоциировался именно этот запах. Так что я сидела в объятиях потрясающего немца и… сомневалась. Вера в хороших мужчин упорно пыталась приподнять надгробную плиту, которой я ее накрыла еще в далекой юности, но не преуспела. Скептицизм нагло наступил ей на пальцы, и плита с грохотом рухнула обратно.