Отзывы на книги автора «Stefan Zweig»

Читая роман Ирвин Шоу - Люси Краун , я сожалела, что автор оставил за скобками переживания героя-мальчика, этот же рассказ Цвейга заполнил данный пробел и с головой погрузил меня во внутренний мир ребенка, переживающего предательство взрослых. Конечно, ситуации в этих произведениях не идентичны, хотя в обеих книгах идет речь об адюльтере матери и эмоциональной реакции сына, узнавшего тайну. Если в «Люси Краун» героиня вначале отчасти вызывает понимание, ведь писатель весьма подробно описывает ее смятение и бурю противоречивых чувств, то тут образ матери вызвал у меня весьма негативное впечатление. И не только потому, что было жаль маленького одинокого ребенка, которого обманули, сначала поманив дружбой, а потом резко отстранив от «взрослых дел», но оттого, насколько напролом, почти в открытую, действовали любовники, не заботясь о детских чувствах, да и в целом о приличиях. Хотя можно сказать, что проблема возникла на пустом месте, ведь сохрани взрослые хоть немного хладнокровия и прояви внимание к потребностям одинокого мальчика, не было бы всей этой трагической ситуации в его жизни (ночи вполне длинны, а дети рано ложатся спать ;) )

В «Люси Краун» герой, наоборот, слишком окружен вниманием, причем не только материнским, ему даже нанимают тьютера, в задачи которого входит всячески развлекать подростка. Тут же ребенок предоставлен сам себе, у него нет друзей, нет интересного занятия и логично, что он легко становится «добычей» первого же человека, который показал в нем заинтересованность. В романе Шоу герой-любовник отчасти вызывал симпатию, можно было поверить в искренность его чувств к женщине, тут же совсем иной случай: барон не только использует малыша в своих целях, но также потребительски относится и к женщине - она не более чем трофей, развлечение на время отпуска.

Очень яркой и волнительной получилась у писателя сцена объяснения матери и сына: их противостояние, обоюдное желание победить, сломить сопротивление и сделать больно другому. И, конечно, финал в данном рассказе понравился мне больше, он кажется более логичным и правдоподобным. Ведь, несмотря на все произошедшее, ребенок не может не любить мать (как часто мы прощаем весьма отвратительные проступки тем, кого любим, уж не говоря про естественную связь детеныша и родителя), но тут так же и желание оставаться ребенком, отринуть все опасности взрослой, одинокой жизни, груз ответственности и вновь погрузиться в теплое лоно семьи, вернуть все привилегии беззаботного детства.
При этом интересно поразмышлять, как в будущем сложатся отношения героев, смогут ли они оставить эту ситуацию в прошлом, а может, это бомба замедленного действия или вершина айсберга, о которую разобьются столь хрупкие детско-родительские отношения.

Подводя итог, советую этот замечательный психологичный рассказ, несмотря на небольшой объём, писатель очень полно и широко осветил столь сложную тему человеческих взаимоотношений.

Странные впечатления оставила у меня эта новелла Стефана Цвейга. И вроде бы нет здесь поводов для печали: никто же из хороших людей не погиб, нет и несчастной (неразделенной) любви или же разлуки, но нет и поводов для счастья...Отдать двадцать лет своей жизни самообвинениям - глупым, надуманным, неоправданным. Корить себя за ошибки другого. Другой поступил непорядочно - а страдаешь ты?

Автор, или вернее, главный герой книги, сравнивает два случая - два поразительно диаметрально разных происшествия, которых отчего-то, с непонятным упорством, хочет привести к универсальному знаменателю: мол, человек имеет право поддаться страстям, но от этого он не становится хуже или лучше в наших глазах и не нам его судить.

Случай первый, сумасбродный, глупый - вот уж здесь-то я никак не могу оправдать героиню, отдыхавшей с близкими в пансионе на Ривьере и сбежавшую с красавцем-французом и оставившую семью: мужа и двух дочек, двенадцати и тринадцати лет. Да, в жизни бывают разные обстоятельства, подчас трагические, но что может оправдать измену? Что может оправдать позорное бегство от собственных детей? Сложно мне это представить даже на гипотетическом уровне...Как будто человек безвольное существо, обладающее одними лишь инстинктами...

Наш герой единственный из присутствующих, кто вступается за эту женщину, мимолетно и как бы вскользь он упоминает об ее слабости, но подчеркивает при этом, что для него она остается все равно порядочной и уважаемой дамой. По поводу уважения соглашусь - каждый человек достоин уважения, но вот порядочно ли она поступила по отношению к своим родным - вопрос сложный...

Случай первый, имевший такой грандиозный резонанс в тихом и мирном пансионе, приводит к неожиданным последствиям: дружбы и общения с героем ищет одна из постоялиц отеля, пожилая дама аристократической наружности, сдержанная в поступках и словах, строгая, образец английской чопорности и здравомыслия, миссис К. Оказывается, в ее жизни тоже имела место некая тайна, некое происшествие, некая страсть, за которую она фактически расплачивается вот уже двадцать с лишним лет - случай номер два. Долгие годы эта милая женщина корит себя за то, что пыталась спасти другого человека, прониклась к нему симпатией, а он выставил ее перед людьми падшей женщиной, недостойной уважения, осмеянной и проч. Ее исповедь случайному соседу по пансиону полна горечи: самый тяжкий суд, как выяснится, это самообвинения, терзавшие ее на протяжении нескольких десятков лет. Как можно сравнивать первый случай со вторым? 40-летняя свободная женщина (вдова к тому времени) не имела ни перед никаких обязательств: ее дети были взрослые, мужа у нее не было. Ошибкой стала лишь вера в чужую порядочность и раскаяние, но вины ее в том нет...

Двадцать лет терзаться угрызениями совести за чужой грех - странные наказания готовим мы порою для самих себя. Стефан Цвейг не оправдывает страсти, он учит лучше разбираться в людях и прощать себе собственные ошибки...

Весь этот мир — шахматы (если только, конечно, это можно назвать миром). Это одна большая-пребольшая партия. Ой, как интересно!
Льюис Кэрролл

Необычная и интересная новелла небольшого объёма. Чтобы рассказать о ней, не пересказав при этом весь сюжет, надо постараться. Но я попробую.
На пароходе происходит случайная встреча между чемпионом мира по шахматам по фамилии Чентович и неким доктором Б. Как вскоре выясняется, этот доктор Б. (автор специально не называет его, возможно, делая из него собирательный образ) прекрасно умеет играть в шахматы. Так выходит, что ему предстоит сыграть с прославленным на весь мир шахматистом.
Вот в принципе и все. После этого следует финал этой короткой истории.

Первая мысль, которая приходит к большинству читателей, игра в шахматы в новелле служит метафорой фашизма, нацизма, тоталитаризма и прочих -измов, так же, как и метафорой борьбы с этими -измами. Запутанная мысль, но мне сложно объяснить её понятнее.
В шахматах всё (или почти всё) подчинено правилам, ходы можно и нужно просчитывать заранее, опытный гроссмейстер может распланировать партию от начала до конца.

Но это одна сторона. Для игры в шахматы полезно ещё иметь развитое воображение. Господин Б. разыгрывает целые партии в своей голове. Он научился играть при драматических обстоятельствах, находясь в неволе и не видя шахматную доску.
У мировой знаменитости Чентовича совсем другой подход. Он подходит к игре очень технически. Более того, он не знает ничего, что прямо не относится к сфере его деятельности.
Чем-то Чентович напоминает гениального сыщика Шерлока Холмса, который был профаном во многих вопросах, известных каждому школьнику. Он не ведает, что “на свете жили когда-то Рембрандт, Бетховен, Данте и Наполеон”. Для него в мире существуют единственные ценности, шахматы и деньги, которые он успешно зарабатывает, играя в шахматы.

Таким образом в лице двоих соперников, которых свёл случай, мы имеем два подхода к шахматам или, по-другому, два противоположных мировоззрения.
Только взгляд на шахматы и/или на мир у доктора Б. сформировался не по его воле. Ему пришлось побывать пленником в лапах у гестапо.
Почему чемпион стал таким узколобым или, как его называют, мономаном, Цвейг не рассказывает. Вполне допускаю, что на него повлияло то же собирательное “гестапо”, внушив ему определенные ценности.

Возможно, в новелле скрываются и другие смыслы, которые мог бы разглядеть более проницательный и/или разбирающийся в шахматах читатель. Главное, что читать ее интересно.

Весь этот мир — шахматы (если только, конечно, это можно назвать миром). Это одна большая-пребольшая партия. Ой, как интересно!
Льюис Кэрролл

Необычная и интересная новелла небольшого объёма. Чтобы рассказать о ней, не пересказав при этом весь сюжет, надо постараться. Но я попробую.
На пароходе происходит случайная встреча между чемпионом мира по шахматам по фамилии Чентович и неким доктором Б. Как вскоре выясняется, этот доктор Б. (автор специально не называет его, возможно, делая из него собирательный образ) прекрасно умеет играть в шахматы. Так выходит, что ему предстоит сыграть с прославленным на весь мир шахматистом.
Вот в принципе и все. После этого следует финал этой короткой истории.

Первая мысль, которая приходит к большинству читателей, игра в шахматы в новелле служит метафорой фашизма, нацизма, тоталитаризма и прочих -измов, так же, как и метафорой борьбы с этими -измами. Запутанная мысль, но мне сложно объяснить её понятнее.
В шахматах всё (или почти всё) подчинено правилам, ходы можно и нужно просчитывать заранее, опытный гроссмейстер может распланировать партию от начала до конца.

Но это одна сторона. Для игры в шахматы полезно ещё иметь развитое воображение. Господин Б. разыгрывает целые партии в своей голове. Он научился играть при драматических обстоятельствах, находясь в неволе и не видя шахматную доску.
У мировой знаменитости Чентовича совсем другой подход. Он подходит к игре очень технически. Более того, он не знает ничего, что прямо не относится к сфере его деятельности.
Чем-то Чентович напоминает гениального сыщика Шерлока Холмса, который был профаном во многих вопросах, известных каждому школьнику. Он не ведает, что “на свете жили когда-то Рембрандт, Бетховен, Данте и Наполеон”. Для него в мире существуют единственные ценности, шахматы и деньги, которые он успешно зарабатывает, играя в шахматы.

Таким образом в лице двоих соперников, которых свёл случай, мы имеем два подхода к шахматам или, по-другому, два противоположных мировоззрения.
Только взгляд на шахматы и/или на мир у доктора Б. сформировался не по его воле. Ему пришлось побывать пленником в лапах у гестапо.
Почему чемпион стал таким узколобым или, как его называют, мономаном, Цвейг не рассказывает. Вполне допускаю, что на него повлияло то же собирательное “гестапо”, внушив ему определенные ценности.

Возможно, в новелле скрываются и другие смыслы, которые мог бы разглядеть более проницательный и/или разбирающийся в шахматах читатель. Главное, что читать ее интересно.

Не случайно эта новелла вошла в сборник «Амок: новеллы страсти». Драматический сюжет наполнен яркими чувствами и эмоциями, переходящими в яростную страсть. Цвейг прославился умением исследовать глубины человеческой натуры, возможно, под влиянием работ Зигмунда Фрейда, которыми писатель восхищался.
Главный герой новеллы — врач, он со знанием дела опишет своё состояние одержимости — подробно, страстно, глубоко. Рассказ заставит поразмышлять над превратностями человеческой судьбы. Ведь эта история могла быть совершенно иной, не случись то, что случилось.
Причиной временного помешательства рассказчик называет амок.

Знаете вы, что такое «амок»?
— Амок?.. Что-то припоминаю… Это род опьянения… у малайцев…
— Это больше чем опьянение… это бешенство, напоминающее собачье… припадок бессмысленной, кровожадной мономании, которую нельзя сравнить ни с каким другим видом алкогольного отравления…

В российской психиатрической школе амок — «психическое заболевание, одна из разновидностей сумеречного состояния сознания. Проявляется в виде приступов нарушения сознания, которые возникают внезапно или после некоторого периода расстройства настроения. Больной начинает метаться, бессмысленно уничтожая всё вокруг».

Рассказчик от первого лица начинает свою историю газетными публикациями о фантастическом несчастном случае в порту Неаполя. Позже он признаётся, что сам был пассажиром парохода «Океания» и ему известны истинные причины трагической сцены, поднявшей шум в газетах. Далее следует сама история, которую поведал один из скрывавшихся от общего внимания пароходной публики человек. Он и есть тот врач, одержимый амоком. Казалось бы, виной всему психическое состояние, в которое впал несчастный. Но если присмотреться к герою внимательнее, то можно заметить, что и без алкогольного (или наркотического) опьянения он вёл себя неблагоразумно. Связь с женщинами, которые подчиняли его, проигранные деньги, неосмотрительный контракт на восьмилетнюю практику в Индонезии — любая составляющая цепочки, приведшей к трагическому завершению, говорит о слабовольном характере, зависимости, склонности к необдуманным поступкам. Случившееся психическое расстройство — ожидаемое следствие скверного образа жизни. «Амок», вынесенный в название новеллы — лишь один из психологических элементов. Не менее важную роль сыграло чувство долга.

Долг ведь не один — есть долг перед ближним, есть еще долг перед самим собой, и перед государством, и перед наукой… Нужно помогать, конечно, для этого мы и существуем… но такие правила хороши только в теории… До каких пределов нужно помогать?..

«До каких пределов нужно помогать?.. » — вопрос героя имеет не последнее значение в трагической развязке.

Кажется, что двадцать четыре часа – это так мало. Но случается, они могут изменить жизнь. Именно это и произошло с героиней этой новеллы Цвейга, одни лишь сутки из жизни которой изменили её и её судьбу, оставив неизгладимый отпечаток в печальных воспоминаниях.

Миссис К. делится своей историей с почти незнакомым мужчиной, как и она жителем маленького пансиона на Ривьере. Она уверена, что он сможет её понять, так как не будет осуждать. Решение поделиться своими сокровенными воспоминаниями родилось вследствие оживлённого спора, возникшего в их небольшом кружке: достаточно ли двухчасового разговора с незнакомым мужчиной за кофе в саду, чтобы тридцатитрёхлетеяялетняя попядочная женщина к вечеру бросила мужа, двоих детей и ушла за этим мужчиной. И двадцать четыре года назад миссис К. оказалась в очень похожей ситуации.

Первая часть, в которой повествование ведётся от лица рассказчика, плавно подводит нас ко второй части, посвящённой рассказу пожилой женщины о тех злополучных сутках. В них вместилось столько, сколько иной человек не проживёт и за всю жизнь: страсть, грехопадение, стыд, ненависть, отчаяние, боль от предательства и чувство тупой безысходности.

Цвейг в очередной раз восхищает тонким пониманием загадочной женской души и своим неповторимым стилем письма. Чего только стоит описание рук. Оно завораживает, изумляет и поражает поэтической выразительностью:

Но самое замечательное в этом зрелище – это руки, множество светлых, движущихся, ждущих рук вокруг зеленого стола; руки, выползающие из берлог-рукавов, каждая как хищный зверь, готовый к прыжку, каждая другого цвета и формы, одни голые, другие окованные колодами и звенящими браслетами, одни покрытые волосами, как дикие звери, другие вялые, как тело в ванне, но все напряженные, трепещущие от страшного нетерпения.

А как искренне испытываешь "испанский стыд" в сцене последней встречи миссис К. с любовником в казино:

Униженная, сгорая от стыда, стояла я перед этой шепчущейся толпой любопытных, стояла, как девка, которой швырнули деньги. Двести, триста наглых глаз смотрели мне прямо в лицо, и, когда я, согнувшись, сгорбившись от унижения и стыда, посмотрела в сторону, я увидела чьи-то застывшие от изумления глаза. Это была моя кузина. Почти лишаясь чувств, с широко раскрытым ртом, она смотрела на меня, подняв, словно от ужаса, руку. Это меня сразило.

Поистине, лишь великий мастер может так играть человеческими чувствами, жонглируя ими заставляя читателя проживать их со своими героями.

«Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно, или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания. Едва только она узнала, как ее накажут, ей стало легко. Пусть тебя не смущают слезы — сейчас они только вырвались наружу, раньше они скоплялись внутри. А таить их внутри куда больнее.»

Шантаж должен быть пресечен немедленно и с полным хладнокровием, потому что малейшее колебание, малейший признак тревоги со стороны жертвы дают в руки противника лишний козырь.

«Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно, или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания. Едва только она узнала, как ее накажут, ей стало легко. Пусть тебя не смущают слезы — сейчас они только вырвались наружу, раньше они скоплялись внутри. А таить их внутри куда больнее.»

Шантаж должен быть пресечен немедленно и с полным хладнокровием, потому что малейшее колебание, малейший признак тревоги со стороны жертвы дают в руки противника лишний козырь.

Если бы я была художником, я бы не смогла просто слушать эту книгу, я схватилась бы за мольберт и пастель. Именно пастель. И я бы слушала и писала. Я нанесла бы легкими, короткими штрихами прозрачные, едва уловимые линии красивого женского профиля. Упрямый локон выбился из прически, но он не придает женскому образу кокетства, нет, он словно добавляет ему искренности, чистоты. Глаза. Пристальный, грустный взгляд. Смотрит сквозь меня на кого-то невидимого. Наверняка на него, того, чье имя непроизвольно шепчут губы. Красивая той красотой, которой бывают красивы влюбленные женщины.
А потом бы я замерла, всмотрелась в ее лицо и долго думала, каково ей. Каково ей было столько лет любить и быть наполненной этим?! Каково это - дышать одной любовью?! Неразделенной, невостребованной со стороны того, к кому она обращена. Каково это, отдать все этой любви?! Каково это, получить в жизни единственный шанс греть у сердца символ этой любви и потерять его?! Каково это, потерять все, кроме любви?! Каково это, когда любовь живет дольше жизни?!

Я уже давно поняла, что хочу подробнее познакомиться с биографией Стефана Цвейга, уникального автора, мастера литературного слова, мужчины, отличающего тончайшие оттенки человеческих чувств. Ей Богу, так писать о любви, о долготерпении любви неразделенной, о чувстве женщины, горе матери - это не просто талант, это эмоциональная память, граничащая с самоуничтожением способность к эмпатии, обнаженный нерв!

В аудио-варианте, который я прослушала (русско-язычная версия) новеллу читает Ольга Вяликова, замечательная актриса театра Советской Армии. Ее голос обладает какой-то тонкой поэтичностью, певучестью, отчего исповедальный характер повествования становится еще более выраженным. Мне показалось это удачной находкой для книги.

Если бы я была художником, я бы не смогла просто слушать эту книгу, я схватилась бы за мольберт и пастель. Именно пастель. И я бы слушала и писала. Я нанесла бы легкими, короткими штрихами прозрачные, едва уловимые линии красивого женского профиля. Упрямый локон выбился из прически, но он не придает женскому образу кокетства, нет, он словно добавляет ему искренности, чистоты. Глаза. Пристальный, грустный взгляд. Смотрит сквозь меня на кого-то невидимого. Наверняка на него, того, чье имя непроизвольно шепчут губы. Красивая той красотой, которой бывают красивы влюбленные женщины.
А потом бы я замерла, всмотрелась в ее лицо и долго думала, каково ей. Каково ей было столько лет любить и быть наполненной этим?! Каково это - дышать одной любовью?! Неразделенной, невостребованной со стороны того, к кому она обращена. Каково это, отдать все этой любви?! Каково это, получить в жизни единственный шанс греть у сердца символ этой любви и потерять его?! Каково это, потерять все, кроме любви?! Каково это, когда любовь живет дольше жизни?!

Я уже давно поняла, что хочу подробнее познакомиться с биографией Стефана Цвейга, уникального автора, мастера литературного слова, мужчины, отличающего тончайшие оттенки человеческих чувств. Ей Богу, так писать о любви, о долготерпении любви неразделенной, о чувстве женщины, горе матери - это не просто талант, это эмоциональная память, граничащая с самоуничтожением способность к эмпатии, обнаженный нерв!

В аудио-варианте, который я прослушала (русско-язычная версия) новеллу читает Ольга Вяликова, замечательная актриса театра Советской Армии. Ее голос обладает какой-то тонкой поэтичностью, певучестью, отчего исповедальный характер повествования становится еще более выраженным. Мне показалось это удачной находкой для книги.