Говорить так, чтобы она поверила, – сердечным, задушевным тоном. Но я – всего-навсего жалкий новичок во лжи – еще не владел искусством сознательного обмана.
Допустим, вы ввели в заблуждение добрых людей пз самых лучших, самых честных побуждений, но в этом мире важно не то, как берутся за дело – смело или робко, – а то, чем все это кончается.
сострадание, черт возьми, – это палка о двух концах: тому, кто не умеет с ним справляться, лучше не открывать ему доступ в сердце. Только вначале сострадание, точно так же, как и морфий, – благодеяние для больного, целебное средство, помощь; но если его неправильно дозировать и вовремя не отменить, оно тут же превращается в смертельный яд.
Пусть даже я обещал больше, чем мне могла позволить совесть, – ведь эта ложь из сострадания сделала ее счастливой, а счастье, подаренное человеку, никогда не может быть виной или несправедливостью.
Что ж, весьма сожалею, но медицина не имеет ничего общего с этикой: всякая болезнь – это анархия, это бунт против природы, и в борьбе с ним все средства хороши, все!
Разве вам не знакома обычная уловка врачей? Если мы не знаем, как быть, то стараемся выиграть время и отвлекаем пациента всякой ерундой, дабы он не заметил нашей беспомощности; к счастью, в большинстве случаев нам на помощь приходит организм самого больного и становится сообщником в этом заговоре.