Про Василису

Со мной живет карликовая такса – Василиса, у нее травма детства… однажды когда она была щенком ее напугала толпа таджико-узбекских детей… не суть, детей, после того инцидента, она на дух не переносит! Всячески пытается сбежать или даже огрызнуться. Я, зная ее повадки, всегда очень бдительно смотрю за ней, когда поневоле приходиться общаться с детьми.

Так вот, к истории, позвала однажды меня моя очень близкая подруга, в гости к своей маме. Я согласился, а чего на халяву не поесть, да и общение предстояло довольно интересное… я знал по рассказам эту женщину, довольно интересная судьба. Добираться, до мамы моей подруги, надо было электричкой, буквально пара остановок, и мы в другом городе… Купив билеты и пройдя перронный контроль, мы вышли под навес пригородной платформы. Василиса знатный путешественник и ей не привыкать к различного рода транспортным средствам. С лязгом и грохотом подкатила железная гусеница поезда, и, распахнув гостеприимно двери, проглотила нас… В вагоне было примерно человек десять, чистенько, не пахнет общественным транспортом, вагон новый. Сиденья обтянуты серым в прожилку дерматином. Солнце лучами пронизывает насквозь весь вагон, метель пылинок в свете… перестук колес, хриплый с, не вылечиваемым от гайморита – голосом рекламы, пригородных сообщений, из репродукторов. Василису посадили возле окна. Редко кидая взгляды на меня, что бы убедиться на месте ли, она зорко следила, за проносящимися за окном бескрайними просторами…

Вдруг через проход между сидений в нашу сторону стал, неуклюже загребая ножками, и помогая себе руками – держась за все, что придется, начал пробираться маленький человечек… Это был ребенок лет трех, его семья ехала на первых рядах, ближе к началу вагона. Ребенок видел Васю и явно был настроен, познакомится с ней поближе. Я, памятуя о, не совсем предсказуемой реакции моей собаки прикидывал, как мне избежать этого контакта. Тем временем, герой с не пропорционально большой головой, в модных брючках, в водолазочке и, черт возьми… желеточке с множеством карманчиков, приковылял довольно близко к нам. Я уже глазами пытался настроить контакт с родителями ребенка, что бы как-то избежать предстоящего… но в этот момент Василиса, очередной раз, отвлекшись от проносящегося мимо пейзажа, что бы посмотреть на меня, увидела ребенка. Я больше всего боялся, что Вася может громко гавкнуть и испугать маленького человечка в чудной жилетке. Но произошло, то, что мы совершенно не ожидали… Василиса сняла передние лапы с окна, развернулась к наступающему ребенку и сделала пару шагов на встречу. Я приготовился схватить ее в любой момент. И в этот момент ребенок положил крохотные ладошки на сиденье лавки, на которой сидела Василиса, остановился… Два существа, которых я со всей своей пытливостью и желанием не смогу никогда понять… стояли и смотрели, друг другу в глаза, покачиваясь в такт раскачивающегося вагона…

Пару минут спустя мальчик, очень осторожно гладил Василису, а она вылизывала улыбающееся лицо малыша… за все эти события не было произнесено ни одного слова, и мама этого ребенка, подойдя посмотреть, чем занимается чадо, тихонечко встала у меня за спиной, любуясь этой идиллией… даже не подозревая, как Василиса относится к детям…

Это был первый и единственный случай, когда моя собака отреагировала таким вот образом!

Таша

Ультра – модный люд в столицу на уикенд к работе или просто потусить. Поездка в комфортабельном вагоне первого класса экспресс, в компании малолетней девочки проводника и пары чашек кофе с коньяком настраивает на благостное настроение. Горькие жалобы на тяжкую работу проводника в брызги разбиваются о проносящиеся мимо окон полустанки и столбы электропередач. В впереди не легкое знакомство и совершенно неизвестное состояние от встречи. Вагон, толпа, турникеты, карта на десяток поездок и тягость в душе как перед выступлением в школьном спектакле. Прибытие нахлынувшего из тоннеля поезда отрезвила, и мысли остановились на месте встречи. Скамейка в конце зала и что бы унять дрожь в ногах и руках хватаюсь за нетбук, листаю страницы, с опаской озираюсь. Но как всегда и бывает… подлетело, вспорхнуло лесной птичкой и с доброй улыбкой произнесло – Привет. Так просто и так трогательно. Идя долго к встрече и пробираясь через множество преград по жизни и собственной нерешительности, боюсь глядеть в глаза. Голос нежный с нежной тягучестью, огромные глаза как у ребенка, и чудаковатая одежда. Не могу разобраться в мыслях, насколько мне нравится она, или неудобно от своей провинциальности. Смутно помню перемещения по метро, больше видел свои нечищеные ботинки, да не по сезону теплую куртку. Купили цветы, гуляли по улицам, вышли на красную площадь. Разбежались по делам, и у меня, наконец, настал момент переваривания происходящего. Её я знаю по переписке очень даже не плохо, но вот в реалии я потерялся, не могу, что тот говорить в тему, постоянно делаю не, то и не так. Через большой каменный, по набережной к острову с диким Петром – кораблем и сквер возле ЦДХа. Вот тут как будто отпустило, стало в голове проходить гудение роящихся неправильных мыслей. Ведь и вправду совершенно просто, если есть симпатия, то все будет нормально, и прогулки по Арбату и гостиница и все последующее принесет обоим лишь одно удовольствие и удовлетворение. Я перестал обращать внимание на себя и свои мысли и попытался влиться в поток именно её движения. Совершенно правильное решение.

Мы гуляли, нашли неплохую гостиницу, и совершенно буднично без страсти и аффекта занялись сексом, по-доброму и как будто уже не в первой, но при этом узнавая друг друга без всякого азарта или стеснения. Нежность, молодость, жажда новизны, полная открытость, всеобъемлющий покой. Страсть накапливалась, весь театр ждет впереди. Мне все хотелось делать осторожно и без разрыва тела и не нервов. Все так и вышло, утолив первый голод, мы вышли в город, гуляли и уже смотрели друг на друга совершенно другими глазами. Меня перестали смущать мои чрезмерно провинциальные манеры, я глотнул воздуха столицы, был чуть-чуть доволен собой как мужчина, и она рядом становилась немыслимо, ближе и ближе. К концу прогулки я вообще перестал соображать, где мы и как далеко мы от гостиницы. Мы перекусили в ресторанчике, купили бутылку шампанского и вернулись в отель. Облачившись в теплые махровые, белоснежные халаты, и подвисли на сериале в повешенной на стене плазме. В перерывах реклам и неинтересных моментов лаская друг друга. Так же нежно, как и в первых, раз, окунулись в действо любви и легкого разврата. Полночи не вылезали из постели, прогулки в коридор курить, и перебежки в душ. Сон накрыл теплым одеялом удовлетворенности.

Хождение за дверью и робкие просветы между штор, огласили утро. Нежась и ласкаясь, мы наслаждались близостью тел и доступности. Не нужен секс, хотелось быть рядом, получая тепло, друг друга. Первая сигарета, пара чашек растворимого кофе. В мыслях – древоточец с напоминанием, что уже все позади, и через пару часов мне на поезд, а ей дальше в жизнь столичной круговерти, со своими интересами и со своими делами. Тихо и спокойно, мирно и покойно в душе, с грустинкой расставания на ступеньках железнодорожных касс. Но так хочется это вернуть и повторить вновь и вновь…

Взгляд со спины

…Узкая дорожка соединяет рыночную площадь с чрезмерно бюджетным новостроем, я пытаюсь обогнать впереди идущую даму. Ноги несут домой, конец рабочей недели, собаки дома скучают… Я в права и дама в права, я влево и дама влево… на вид лет пятьдесят, сутулые плечи, седина сквозь дешевую краску. Рисуется портрет несчастной с оболтусом, акселератом сыном, мужем алкоголиком… ужасная работа, быт, и эти ужасные авоськи… Ну, ты ведь женщина… ну как так можно? Вся отклячилась, стоптанная, дешевая обувь потерявшая форму еще наверно на рынке не дождавшись покупателя… убитые руки все в разросшихся суставах… память давно ушедших дней – тонюсенькая цепочка желтого металла на шее… приложив силы, все же обгоняю.

– О, привет.

– Привет, как там наши, как Галина Вячеславовна?

– Кого видела, а помнишь выпускной и Ершов с фужера шампанского всем учителям читал стихи…

– Ха-ха, хи-хи…

Интересно, а я тоже так со спины выгляжу…

Дачники

…Солнышко золотыми своими кулачками, скучится в запыленные окошки моего зачумленного жилища. Выходные… в беготне институтских за морок и ночных подработок – как праздники, как день рождение, как Первомай, как двадцать третье февраля, прости господи… Сегодня суббота и в голове роятся мысли, что приглашен на выходные к двум девахам с параллельного потока, на дачу. За окном июнь 1996-го, я молод, красив… энергичен… а уж какой любвеобильный, так не в сказке сказать ни… Утро с запахами сбежавшего молока, перезвона трамвая за окнами, солнечных бликов в полной чашке с чаем…

Отзвонились девочки, договорились встретиться на автовокзале, купить нужное, именно там, что бы по метро не таскаться с кутулями и не привлекать излишнего внимания – перезвоном в пакетах.

Время к двум, я из общаги, в поток спешащих неизвестно куда людей, вперемежку с культурным туристическим людом. Пара остановок, перепрыгнул на другую ветку, бывший афганец собирает медяки в жестяную банку из-под болгарского горошка. Сижу значит такой, и пытаюсь вспомнить имя одной из спутниц по отдыху на даче. С одной я познакомился уже давно. В студенческой столовке, заваленный по самые уши дидактикой, уронил, что-то на пол. Подошла, подняла, улыбнулась в ровненькие белые зубки… Юлька… ммм. А вот вторая… ну вроде где то пересекались на лекциях, да и в бесконечных коридорах кафедр… Поговаривали, что она внучка, очень видного, генеральского чина, поступила по блату, и что ее привозит на учебу служебная волга. Коротенькая стрижка, миндалевидные глаза, гвоздики в ушах странной формы, то ли в виде рыбок, то ли в виде кактуса. Имя помню какое-то не русское, азиатское, или восточное…

Приехал на автовокзал. Встретились, ревизия по сумкам, мой разбитый, но рабочий мафон, то сё, надо бухлом запастись… Магазин, ряды ярких наклеек. «Ослан» или «Аслан» вот точно не помню, синеватая этикетка перекочевала комне в сумки в количестве двух штук по 0.7литра. Там же на площади перед орущим динамиком, в палатке купили презервативов, прошу заметить по инициативе девчонок… Тут и тронулись. Я по потихонечку выведал у Юлки, как зовут маленькое, щупленькое… с гвоздиками – рыбками, существо, больше похожее на мальчика. Азиза – вот, а я говорил, что точно, что-то не нашенское!!!

Ехали долго, солнце палило нещадно, в автобусе без кондиционера было ну очень душно… разыгралась нешуточная баталия местного населения, по причине спора в открывания окон. Половина, особенно та, которая ехала стоя, говорили, что надо открыть окна, вторая половина говорила, что это может подорвать и столь расшатанное здоровье, продует их, видите ли. Нам добираться на дачу было примерно часик. С учетом пробок, мы вылезли перед воротами, закрытого дачного общества часа через полтора. В будке сидел мужчина очень серьезного вида, и каллиграфическим почерком записал наши данные паспортов, себе в журнал. Выведал куда, к кому, и наконец, впустил на территорию. Поселок был не большой, пока мы шли к нужной даче, я насчитал примерно пять линий, в каждой не больше дюжины коттеджей… все как штампованные, в два этажа, с большой трубой под черепичной крышей, с флюгером, и высотой в два метра забором. Все чистенько, сосны в небо, дорожки гравием засыпаны, клумбы… другая страна… Наш коттедж не выделялся, отличие заключалось в номере дачи выведенной, по трафарету голубой краской на заборе, да след, от чего-то в печатавшегося в забор, но не сильно… Позже Азиза пояснила

– Дед, по пьяни, на мотоцикле…

Поколдовав с ключами, открыли ворота. Наконец! Я честно сказать изнывал от жажды и увесистые сумки, явно жизни мне не облегчали.

Я осмотрелся, все аккуратно, по военному строго, все квадратное плитки дорожек, клумбы, мангал, маленький прудик, скамейки, столик, навес перед домом… все было квадратным. Зашел в дом, чистенько, полированный деревянный пол, шкура медведя перед огромным камином, стол, плита, холодильник, портрет на стене видимо хозяина в орденах и медалях. На подоконниках худосочная растительность. Второй этаж меня взволновал больше, огромная кровать, и тоже квадратная, примерно три на три метра. Торшер из ствола березы, и журнальный столик, все в том же квадратно-березовом стиле. Коридор, душ, туалет, кладовка. Вторая комната – видимо кабинет. Стол, кресло, стакан в подстаканнике и опять портрет весь в регалиях…