С работы домой

…Еду я значит, домой с работы… ну ничего не предвещает. Я работаю в пригороде, примерно в трех километрах от города, далее идет промзона, и тянется она на несколько километров. Для удобства граждан трудящихся, пустили автобус, рейсовый. И я на этом автобусе катаюсь на работу и с работы утром и вечером. График движения очень удобный, разрыв примерно десять – пятнадцать минут. Что с утра, что вечером, народу тьма (час пик). И если с утра народ более или менее еще, с хоть и замученной улыбкой, то по вечерам ну просто маршрут зомби… – устают. Все злые, хмурые, так и ждут повода выплеснуть негатив! Так вот, еду я значит в таком вот вечернем автобусе, следую по направлению к дому. Моя остановка не начальная на маршруте, и когда вошел, народа уже был полный салон. Я видимо чего-то пропустил, в воздухе весело напряжение хоть ножом его режь. Двери хлопнули, автобус двинулся, а я примостился в уголке, подпирая поручень. Дама высокомерного вида, в очках, с маникюром по последней моде открыла рот первая, прерывая, затянувшуюся видимо паузу. По ее мнению, надо было открыть окна, она якобы задыхается, и мочи ее нет, как ей нужно, глотнуть свежего воздуха. Народ в свою очередь явно не офисные работники, не поддерживали ее намерений из-за пыли, которая могла влететь в салон. Дорога надо сказать отменно паршивая, и от движения транспорта поднималось облако пыли, коего и боялся дружный коллектив пассажиров, противоборствующего лагеря. Дама напротив, была явно из руководящего звена, и так просто свою точку зрения не сдавала. Я стоял в сторонке, наслаждаясь всей той желчью, которая выливалась из народа. Уж и неизвестно чем, вся эта перепалка могла бы закончиться… если бы – не виз тормозов и резкий удар слева. Автобус развернуло на девяносто градусов, и, пролетев еще несколько метров, он врезался в забор гаражного кооператива с крикливыми, рекламными баннерами… Еще не успев отойти от случившегося, я увидел лежащую в проходе нашу героиню усыпанную осколками окна, выпавшего во время удара. Секунда, и весь народ, поддавшись панике, с охами и ахами стал выбираться, покидая автобус, дама так и продолжала лежать… По моему на нее пару раз наступили. Я хотел помочь, но тут увидел как она, вначале заморгала, потом скривилась и наконец, вытащив из-под себя сумку, стала подниматься. Причина, по которой мы оказались в заборе, выяснилась очень быстро, в метрах двадцати стояла старенькая иномарка с расквашенным носом, а рядом представитель среднеазиатской расы видимо не справившийся с управлением. Мужики стояли и с интересом наблюдали, как наш водила, пытался, что-то сказать водителю иномарки, но тот стоял в ступоре и никак не реагировал… Все вроде отряхнулись, пришли в себя, и тут кто-то подал голос… – А за проезд нам КТО вернет??? Я обернулся и увидел даму в очках, сидящими криво на переносице вследствие пережитого. Реакция была не слабая, кто-то матерился, кто-то заржал, а я просто вышел на дорогу дожидаться следующего автобуса… Когда минут через десять пришел следующий автобус и все желающие сели в него я последний раз обернулся на злополучный разъезд возле гаражей и подумал, как нам все же свезло этим вечером… а дама все стояла в пыли, и интенсивно махая руками, что-то пыталась объяснить водителю…

Дашкин планшет

…уж и не помню, сколько лет это было назад, да ну, что там было… все мое. В перерывах между моими, более или менее серьезными отношениями, была у меня девочка Даша… ох, какая была девочка!!!! Меж ягодиц могла орехи грецкие колоть! Грудь рвала, цвета белого, блузки, без всяких там «пушапов»!!! Волосы, улыбка, фигурка… чисто модель… Девочка-красавица была автомобилисткой, у нее по случаю ее богатого папы, была аудюшка спортивной модели. Двух дверная зверюга, красного цвету. Она просто не могла на эту машину надышаться… Дашка была во всем, очень страстной, огонь и пламень! Она ураганом врывалась ко мне домой, выедала все, что было в холодильнике, сгребала меня в охапку, закидывала в машину и везла подальше от города, где мы страстно отдавались сексу. Были у нас излюбленные места, типа обрывов над рекой или индустриальные, заброшенные объекты. Я со временем стал привыкать к ее фонтанирующему либидо. О ее ненасытности можно слагать песни… ну так вернемся к тому дню, когда очередной Дашин звонок порвал тишину моего занюханного жилища. Даша была в ударе, очередной ее поклонник, подарил ей крутую, по тем временам игрушку – ПЛАНШЕТ!!! Даша при небесной красоте, и божественной фигуре… да-да, совершенно не обладала… вот как бы мне помягче выразиться… ей и простой кнопочный телефон с трудом давался, а тут планшет… Даша, понадеявшись на везение, набрала меня так сказать… совместить приятное с полезным. У меня, в моем жалком жилище посреди комнаты возвышался системный блок, что говорило о моей, по ее мнению подкованности в электронной технике. Ураганом (как всегда) пролетев по комнате, Даша в двух словах накидала проблему освоение новых технологий, и ослепительно улыбнувшись, повлекла мены вниз по лестнице к выходу… Пока мы выбирались из города, сквозь потоки машин и безостановочной ругани Даши на всех кто попадался нам по дороге, я повертел новый девайс в руках… Я еще не скоро что-то подобное себе позволю купить, но пока я пытался вникнуть в основы работы с этим устройством, мои вопросы и фразы тонули в Дашкином оре, в открытое окно…, что-то про оральный секс.

Прибыв на место, мы приступили к утехам, были у нас излюбленные позы, место было довольно диким, а по тому могли в неглиже, любить друг друга, хоть в машине, хоть под машиной, хоть на машине. Мы как всегда, по заведенному правилу, прошлись по оральным утехам, потом наездники, а дальше начиналась вольная программа. Все зависело от погоды за бортом. Погода особо не шептала, и мы отдавались страстям внутри тесного салона со спортивными креслами. Благо у нас габариты были маленькие, и мы хотя и с трудом, но все, же добивались не плохих результатов…

Наконец, когда голод секса был утолен, мы покурили и, приведя себя в порядок, повернули к городу. Уже перед высадкой где-то в центре, она меня спросила – А где ПЛАНШЕТ?! Мы стали искать… но, видимо в пылу нашей страсти, он попал в круговорот наших тел, и мы его знатно поюзали. Итогом стал: раздавленный экран и полное отсутствие его реакции на нажатие, там еще и звук не работал, да и кнопка включения не нажималась…

Напомню, это была заря – такого вида техники, и меня долго мучил страх и кошмары, как приходит ко мне Дашкин поклонник, и страшным голосом спрашивает…

– ПРИ КАКИХ ТАКИХ ЭТО ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, БЫЛ УБИТ, ПЛАНШЕТ!!!???

Кошелек

Детство было у меня богатое на всякие приключения и всякого рода забавы. Был и уход из дома в поисках сокровищ, был первый велосипед, через раму которого я, кувыркнувшись, оказался в центре огромного куста шиповника. Была первая любовь – соседская девочка, принесшая мне на день рождение букет одуванчиков. Ну, проделки конечно иногда, и очень жестокие проделки, и временами не совсем с благополучным концом. Охарактеризовала меня, да и, наверное, все мое детство старая еврейка с соседнего подъезда, сидевшая по вечерам на своем балконе, выходившим во двор, в погожие деньки.

– Карасик…

Я спрашивал, почему карасик, она, хитро щурясь на солнце, смеясь, отвечала…

– Юркий, озорной… молчаливый…

По-разному проходило мое детство. В прочем, я опять завяз в описаниях персонажей и реалий тогдашнего миропонимания…

Я хочу рассказать наверно о самой трагичной странице моего детства, и на фоне совершенно безоблачно-ровного быта и жития того времени, эта история для меня, как пропасть чувств и эмоций, которые я и сейчас переживаю, стоит мне лишь вспомнить…

…пошел я во второй класс. Золото осени, гладиолусы, запах краски в обновленном классе, после лета. Я с мамой ездил на море, было, что рассказать одноклассникам. В кармашке на груди хранилась бережно хранимая реликвия с черноморского побережья… – морская ракушка. Учительница, вся такая растрепанная, впопыхах запихивает наши букеты в ведро для мытья полов. Девочки в белых фартучках, жмутся по стеночкам, все в косичках и однозначно повзрослевшие. Настроение просто волшебное. Мы, с Мишкой спрятавшись в шкафу, на дверце которого, кнопками наколота карта СССР, разглядываем мою ракушку. Звонок и закружился класс в вихре неразберихи, и в секунду были каждый на своем месте… – Садитесь… Верка, вся в канапушках и с новым ранцем, Мишка с которым делился тайнами про все и вся, уже с порванными штанами. Манерная Юлька Куликова, круглая отличница, достает из пластикового пенала ручки и карандаши… всех знаю, со всеми дружу, все как одна семья… вместе макулатуру пачками у пенсионеров по квартирам собирать, или с горки зимой, что в школьном дворе… учительница наша, добрая как мама, всегда защитит, всегда пожалеет, поможет в сложном задании. Все я это потерял в одночасье, когда мы с семьей переехали в другой район города, меня перевели в новую школу.

Я с опаской переступил порог нового класса, будучи не очень крупным, физически, меня довольно часто прессовали. Да и характером я был закомплексован после детдома. Пришла новая учительница и представила классу, при этом перепутав мое имя, я еще пару недель носил чужое имя. Но даже не в этом было горе… все мои друзья и подруги, с которыми мы целый год знакомились и сдруживались, проверялись на прочность… остались в старой школе. Меня посадили на предпоследнюю парту и учебный процесс пошел. Татьяна Викторовна – так звали мою новую учительницу, была характера скверного. Она мало любила детей и скорее заботилась о порядке в классе и успеваемости. Она очень сильно и громко орала в отличие от Марии Владимировны, которая была у меня в предыдущей школе. Попав в такую стрессовую ситуацию, я замкнулся и как маленький зверек наблюдал за всем, что происходило с трепетом и страхом. Потянулись учебные будни, мама спрашивала у меня как дела, но я большей частью отмалчивался, да и что я мог сказать? Произошло все… о чем хотелось рассказать примерно недели через две, как я оказался в новой школе. На большой перемене мой класс водили в большую столовую, по совместительству актовый зал, с большими окнами и пыльной сценой. Там все садились за накрытые уже столы и с горем пополам потребляли, невеселый обед школьной столовой. Меня не кормили по причине того, что не поставили еще на питание. Мама собирала мне каждое утро пару бутербродов и клала в ранец. В один из дней меня супротив обычаю, не взяли в столовую, а оставили в классе одного. Я сидел за партой, разглядывал книжки, портреты на стенах, всяких бородатых дядек и тёток, о заслугах которых мне только предстояло узнать, потом полил цветок, который по требованию учительницы мы с мамой приперли из дома… для озеленения класса. Стали подходить ученики, я не мог понять тогда и до сих пор загадка, но со мной практически не общались, либо просто отворачивались… но не суть, прозвенел звонок, и я погрузился по заданию Татьяны Викторовны в переписывание отрывка сказки из учебника, себе в тетрадь. Из корпения над тетрадкой (чистописание никогда не было моей сильной стороной), меня выдернул голос учительницы. Она интересовалась, не видел ли я, ее кошелька. Совершенно спокойно рассказал, что такой тряпочный в разноцветные бусинках…?

– Лежал у нее на столе, и что на прошлом уроке она пересчитывала в нем деньги.

Ее вроде удовлетворил мой ответ, но после урока она, выгнав всех детей из класса, стала мне объяснять, что кошелек пропал, и кроме меня никто его не видел и, что в кошельке была сумма в триста рублей! Она давила на меня очень жестко. Всячески пытаясь выведать у меня, куда я спрятал деньги. Понятное дело мои вещи и ранец, да и я сам был тщательным образом обыскан. В конце уроков, за меня взялись еще завуч, директор и учительница из соседнего класса. На меня орали, обнимали, целовали, стучали по голове линейкой, топали ногами, льстиво заискивали, грозили тюрьмой… Я стоял посредине класса весь в слезах с ужасом в глазах, твердя только одно слово…

– НЕТ…

Посреди этого разгула педагогики, смешанной с триллером, раздался твердый голос какого-то мужчины, появившегося в дверях.

– Надо вызвать мать.

У меня понеслось перед глазами… карусель из лиц, парт, портретов на стенах… Слово мама для было святым! Все же, еще свежи были воспоминания о детском доме. Сидя на корточках в углу, куда меня поставили дожидаться маму, я все никак не мог понять, своим еще не окрепшим мозгом, ну почему они мне не верят… я думаю, вы все догадались… я был не как все, я был приемным ребенком (раньше это было не столь почетно как нынче), да еще и новенький.

Прошел примерно час времени, и в дверях возник мамин плащ, какой же он родной, мамины глаза, руки… я рванул к ней, и, надрываясь в голос, зарылся с головой в складки плаща.

Потом была беседа с учительницей, и строгий мамин вопрос…

– БРАЛ?…

я ответил

– НЕТ…