Кристоф слушал слова директора, но его взгляд был прикован к людям Тан Ли. Их строгие, непроницаемые лица, безупречно чистая одежда, уверенные движения – всё это резко контрастировало с грубой рабочей атмосферой порта. Они были чужими, пришельцами из другого мира, и их присутствие здесь, в этом месте, которое он считал своим домом, вызывало в нём ещё более сильное, необъяснимое волнение.

Толпа постепенно превратилась в четыре очереди – по одной в каждую палатку. Анализ брали быстро: к медицинскому пистолету крепили иглу и пробирку, из коробки доставали жетон – пластиковый круг с отверстием с одной стороны, номером, с другой стороны – наклейку, которую приклеивали на пробирку с таким же номером. Очередь двигалась быстро, люди в белых халатах профессионально меняли пробирки и иглы, было понятно, что для них это обычное дело.

Кристоф, получив свой жетон, обернулся, чтобы посмотреть, большая ли ещё очередь, и не заметил, как столкнулся с девушкой, которая шла впереди. Их жетоны упали, и принося свои извинения, он поднял и отдал один девушке, а второй оставил себе. Она мило улыбнулась, и они вышли из палатки, направляясь назад к воротам склада.

– Простите, я неловкий, – сказал Кристоф, чувствуя, как краснеют его уши.

Девушка покачала головой:

– Ничего страшного. Бывает.

Она была невысокой, с копной тёмных волос, выбившихся из-под рабочей кепки. Её глаза цвета тёмного шоколада смотрели на него с лёгкой усмешкой.

– Я Кристоф, – представился он.

– Лина, – ответила она. – Ты давно здесь работаешь?

– Всю свою жизнь. А ты?

– Я новенькая. Только месяц назад приплыла из Австралии. Здесь много работы для таких, как я.

– В порту? Это тяжело.

– Я не боюсь трудностей, – Лина улыбнулась. – А что это за жетоны? И почему нас всех проверяют?

Кристоф пожал плечами:

– Директор сказал – проверка на наличие вируса. Из Гонконга приехали специалисты.

– Вирус, – Лина нахмурилась. – Трудно представить, что только пять процентов всего человечества смогли выжить. А если обнаружат?

– Не знаю. Но если что-то найдут, то заберут в Гонконг на лечение.

Лина вздрогнула:

– В Гонконг? Это далеко.

Они подошли к воротам склада. Кристоф остановился.

– Ну, я буду ждать здесь, – сказал он. – Приятно было познакомиться, Лина.

– И мне, – ответила она. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

Кристоф кивнул и встал возле ворот склада. Он чувствовал себя немного странно. Встреча с Линой, её улыбка, её вопросы – всё это отвлекло его от тревожных мыслей о вирусе и людях Тан Ли. Но теперь, когда он снова остался один, беспокойство вернулось.

Очередь, казалось, таяла на глазах. Ещё пара минут – и перед палатками появились фигуры людей Тан Ли и директор Аллен Кассель. Из палаток, словно призраки в белых халатах, выходили люди, передавая записки. После короткого напряжённого совещания директор Кассель взял в руки микрофон.

– Итак, я буду называть номера с жетонов. Те, чьи цифры совпадут, прошу выйти к нам, – объявил он, и в толпе тут же поднялась суета. Все лихорадочно стали сверять свои жетоны с произносимыми цифрами.

– Первый жетон – Д/576. Второй жетон – Ф/023. И третий жетон – Д/244. Трое выходят, остальные – разойдитесь по своим делам, – скомандовал Аллен.

Кристоф взглянул на свой жетон. Д/243. Он был всего в одном шаге от названной цифры. Протискиваясь сквозь уходящую толпу, он мельком увидел, как к палаткам направляется Лина, его новая знакомая, – она была одной из тех, кого вызвали. Не придавая этому особого значения, он направился к своей комнате, расположенной в доме на самой окраине улицы Моряков, которую когда-то подарил ему сам Аллен Кассель.

Улица Моряков, как правило, представляла собой бурлящий котёл из борделей и трактиров, чьи крики и смех не умолкали ни на минуту. Поэтому покои Кристофа, расположенные вдали от этого шума, дарили ему столь желанную тишину. Комната была невелика, но вид из окна раскрывал всю величественную панораму Средиземного моря. А лунный свет, серебривший водную гладь, добавлял этой картине особую, завораживающую красоту.

Кристоф отпер дверь старым ключом и вошёл внутрь. Воздух в комнате был прохладным и свежим, пахнущим солью и лёгким бризом. Он бросил жетон на небольшой деревянный столик у окна, рядом с недочитанной книгой и потухшей свечой. Сняв куртку, повесил её на крючок у двери, затем подошёл к окну.

Море действительно было великолепно. Лунная дорожка, словно серебряная лента, тянулась до самого горизонта, а лёгкие волны мерно накатывали на берег, создавая умиротворяющий шёпот. Кристоф глубоко вздохнул, пытаясь отогнать мысли о жетонах, о Лине, о том, что происходило у палаток. Ему хотелось просто забыться в этой тишине, в этом покое.

Кристоф закрыл глаза, пытаясь представить, что сейчас происходит с ней. Надежда, что всё будет хорошо, боролась с тревожным предчувствием. Он не мог понять, почему его так задевает эта ситуация. Возможно, потому что он сам был так близок к тому, чтобы оказаться среди выбранных. Д/243 и Д/244 – всего одна цифра. Эта мысль не давала ему покоя.

В это время судно компании «Эпоха Биосайенсиз» уже готовилось к отправлению в Гонконг. На палубе царила деловая суета: оборудование, словно причудливые морские существа, и палатки, похожие на спящие паруса, грузились в трюм. Воздух был пропитан запахом рыбы, машинного масла и предвкушения дальнего плавания.

Среди этой предстартовой лихорадки трое отобранных пассажиров были препровождены в отдельные каюты. Двери за ними закрылись с глухим щелчком, оставляя их наедине с собственными мыслями и неизвестностью. Лина, одна из них, ощущала, как внутри неё борются два чувства. С одной стороны, её терзало беспокойство: именно её анализы привлекли такое пристальное внимание специалистов. Это было странно, даже пугающе. Но с другой стороны, где-то в глубине души теплилась надежда. Может быть, это и к лучшему? Может быть, именно это пристальное внимание откроет что-то важное, что-то, что изменит её жизнь. Она сняла кепку, позволяя густым тёмным волосам рассыпаться по плечам, и легла на узкую шконку, закрыв глаза. Тело ощущало усталость, но разум был полон вопросов, ожидая начала этого загадочного путешествия.

Тем временем в тени судна двигались две фигуры. Гуанг и Дэй, верные помощники Тан Ли, были её правой и левой рукой, её незыблемой опорой. Их преданность была не просто долгом, а глубоким, искренним чувством. Таких людей, кому можно было бы доверить самое сокровенное, действительно стоило поискать. Они ещё раз проверили двери кают, убедившись, что всё в порядке, и направились к рубке. Их миссия была выполнена, и теперь предстояло доложить о результате.

Порт Фос-сюр-Мер был их последней остановкой перед возвращением. Это означало, что можно было подвести итоги. За плечами осталась напряжённая работа, множество проведённых исследований, и теперь, в преддверии долгого пути, наступало время для анализа. В тишине ночи, под мерное покачивание судна, начинался новый этап.

Восемнадцать суток, наполненных мерным покачиванием палубы и монотонным гулом двигателей, наконец-то подошли к концу. Корабль, словно уставший странник, медленно входил в акваторию Южно-Китайского моря. В порту, словно приветствуя его, уже выстроились ряды автобусов, а рядом с ними, выделяясь среди прочих, стоял автомобиль Тан Ли.

Тан Ли, женщина с острым взглядом, в сопровождении своего телохранителя Фу уже получила первые результаты. Информация о геномах людей, чьи образцы были собраны в ходе экспедиции, была для неё важна, но один из них привлёк её особое внимание. Геном Лины, обозначенный номером Д/244, представлял собой загадку, которую не могло разгадать оборудование на корабле. Но это было именно то, чего ожидали учёные из «Эпохи Биосайенсиз».

«Как только геном человека подарит ему бессмертие, ген будет защищать себя любыми способами, чтобы не дать возможности его копирования», – эхом отдавались в голове Тан Ли слова одного из её самых блестящих сотрудников по имени Лай Чжибинь. Эта мысль, казавшаяся когда-то просто догадкой, теперь обретала ощутимую реальность.

Корабль причалил. Первыми, словно разведчики, сошли на берег помощники Тан Ли – Гуанг и Дэй. Затем, под их присмотром, матросы начали выводить подопытных. Среди них была и Лина. Яркий солнечный свет после полумрака каюты ослепил её. Она инстинктивно опустила козырёк кепки ниже, давая глазам привыкнуть к непривычной яркости. Пока они адаптировались, их построили в ряд рядом с автобусами. Лина огляделась. Почти полсотни таких же, как она, стояли, ожидая своей участи.

Всё время, проведённое в пути, её преследовала одна и та же мысль, словно навязчивый кошмар: мысль о том, что она действительно является носителем вируса. Вируса, который, как ей казалось, был давно побеждён. Теперь она считала его своим проклятием.

Лицо Дэя было непроницаемой маской, лишь лёгкое напряжение в уголках глаз выдавало сосредоточенность. Он обвёл взглядом толпу собравшихся на палубе, и его голос, ровный и властный, прорезал шум ветра:

– Рассадить всех по автобусам.

Затем его взгляд, острый и цепкий, остановился на Лине:

– А её, с жетоном Д/244, – к машине Тан Ли.

Лина, почувствовав на себе его взгляд, невольно взглянула на свой жетон, который держала в руке. Д/244. Цифры, которые теперь казались печатью, отделяющей её от остальных. Не сопротивляясь, она последовала за матросом, который указал ей направление.

Перед ней стоял автомобиль, который выглядел как реликвия из другого времени. Старая, но ухоженная кожа салона, потёртая от времени, придавала ему особый деловой вид. Дверь открылась, и изнутри раздался вежливый голос:

– Здравствуй, прошу, присаживайся.

Тан Ли, чья фигура была воплощением элегантности, уже сидела внутри. Её деловой костюм серого цвета и ярко-красный кожаный плащ создавали образ уверенной в себе женщины.

Лина, ощущая неловкость от своей рабочей формы, засаленной и контрастирующей с безупречным нарядом Тан Ли, осторожно присела на сиденье. Салон машины, несмотря на свою потрёпанность, излучал атмосферу серьёзности и целеустремлённости. За рулём сидел водитель, одетый в чёрное и тёмные очки, его присутствие было почти незаметным, но ощутимым. На переднее сиденье сел Фу. Его одежда была проще: чёрные брюки, голубая рубашка и чёрная кожаная куртка, которая, казалось, скрывала за собой что-то более существенное, чем просто ткань.

Тан Ли, заметив лёгкое смущение Лины, улыбнулась:

– Фу едет со мной. Гуанг и Дэй сопроводят автобусы.

Её голос был спокоен, словно она привыкла к таким ситуациям. Лина кивнула, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством неопределённости. Она не знала, куда её везут и зачем, но одно было ясно: её путь теперь лежал в другом направлении, отличном от тех, кто отправился в автобусы. Автомобиль тронулся, плавно набирая скорость.

– Ты знаешь, почему ты здесь? – начала диалог Тан Ли, поворачиваясь к Лине.

Лина не поднимала глаз, которые были прикованы к жетону в её руках.

– Нет, не знаю. Нам сказали, что у меня в крови обнаружили вирус, вот и отправили на лечение. – Её голос был тихим, почти шёпотом.

– Нет, немного не так, – продолжила Тан Ли, её взгляд был проницательным, но не агрессивным. – Моя компания продолжает заниматься изучением генома человека. Мы ищем интересные мутации, которые позволят нам помочь человеку обрести бессмертие.

Лина с удивлением посмотрела на Тан Ли, её глаза расширились. Бессмертие? Это звучало странно, но совершенно понятно.

– Так вот, как нам кажется, по тем материалам, которые мы успели изучить, ты обладательница особого мутирующего генома. – Тан Ли взяла Лину за руку, её прикосновение было неожиданно мягким. – Если это действительно так, тебя ждёт хорошее, беззаботное будущее, можешь даже в этом не сомневаться. Поэтому сейчас мы приедем в город, ты отдохнёшь, приведёшь себя в порядок, и уже завтра мы приступим к его изучению.

Лина вытащила свою руку из рук Тан Ли, показывая знак протеста. Её сердце бешено колотилось. Беззаботное будущее? Всё это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и слишком зловеще, чтобы быть просто совпадением.

Тан Ли поняла её жест и продолжила, её голос стал чуть жёстче, но всё ещё сохранял спокойствие:

– А в худшем случае мы можем обойтись и без твоего согласия, но мне бы этого не хотелось.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые и неоспоримые. Лина почувствовала себя полностью беззащитной. Она была в ловушке, и это осознание было куда страшнее любого вируса. Её путь действительно изменился, и теперь он вёл в неизвестность, где её собственное тело могло стать ключом к чужим амбициям.

Спустя сорок лет после того, как девяносто пять процентов населения Земли вымерли, Гонконг стал одним из трёх густонаселённых мест на планете. Улицы, когда-то бурлящие жизнью, теперь были широкими и пустыми, лишь изредка проезжали машины. Дома на окраине города стояли полуразрушенными, заросшими дикой растительностью, словно памятники ушедшей эпохе.

Тан Ли смотрела в окно своего бронированного автомобиля, и её взгляд скользил по этим улицам. Она видела, как город постепенно оживает, как люди, словно муравьи, снуют по своим делам, работая и служа городу, который теперь полностью находился под присмотром её компании. В её глазах светилось удовлетворение, смешанное с гордостью. Именно она, Тан Ли, подчинила себе этих людей, дала им противоядие.

Глаза Лины были полны задумчивости. Она смотрела на Гонконг, но не могла сравнить его ни с чем другим. Она родилась уже после катастрофы в Австралии, и для неё этот мир был единственным. Она никогда не видела переполненных улиц, шумных рынков, бесконечного потока машин. Для неё Гонконг был таким, каким он был всегда – величественным, но немного пустынным, управляемым, но лишённым спонтанности.

По мере приближения к центру города картина менялась. Полуразрушенные дома сменялись ухоженными зданиями, а на улицах появлялось всё больше людей. Они были одеты в униформу «Эпохи Биосайенсиз», их лица были сосредоточены, а движения – отточены. Они были инженерами, учёными, техниками, охранниками – всеми теми, кто поддерживал жизнедеятельность этого нового Гонконга.

В самом центре города возвышался огромный небоскрёб – Центр Международного Бизнеса. Его стеклянные стены отражали бледное солнце, а на вершине гордо красовался логотип «Эпоха Биосайенсиз». Именно здесь располагалась научная часть компании, её мозг, её сердце. По всей окружности небоскрёба стояли люди с оружием, охраняя его как священное место. Их взгляды были острыми, а движения – уверенными. Они были готовы отдать жизнь за этот центр, за эту компанию, за этот новый мир.

Ворота ЦМБ плавно открылись, и машина Тан Ли въехала на подземную парковку. Лину не покидало волнение. Она знала, что внутри этого здания решаются судьбы, что здесь создаётся будущее. И она, Лина, была частью этого будущего, частью этой новой эпохи.

Тан Ли вышла из машины, её взгляд был твёрдым и решительным. Она была архитектором этого нового мира и была готова продолжать строить его, кирпичик за кирпичиком, день за днём. Гонконг, когда-то символ процветания и суеты, теперь стал отражением выживания и возрождения, новой эры, управляемой «Эпохой Биосайенсиз». И Тан Ли была её бесспорным, но пока не бессмертным лидером.

Ночь в уютном номере пролетела незаметно, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие покоя, которое, как Лина чувствовала, вот-вот должно было быть нарушено. Едва рассветные лучи пробились сквозь шторы, как в дверь постучали. Это были Гуанг и Дэй, их лица, как всегда, серьёзны, и в глазах не было ни грамма сочувствия. Они пришли за Линой, чтобы проводить её в лабораторию, где её уже с нетерпением ждали.

Процедура, которую ей предстояло пройти, была проста в описании, но пугающе сложна в исполнении. Чтобы взять ДНК с особенностью её генома, необходимо было остановить сердце Лины, затем взять кровь и вновь запустить его. Таким образом геном становился более уязвимым, и его можно было расшифровать. Мысль об этом заставляла её внутренне сжиматься, но она знала, что другого варианта просто нет.